Просьба

Объятья, объятья, нежные объятия, столь желанные для Сиченя и непривычные, для Хуайсана. Но прерывать их не хотелось, хотелось утонуть в них, слиться с мужем и не разлучаться никогда. Хуайсан мелко дрожал. Впервые он чувствовал, что любит кого-то, и что любят его. Любят по-настоящему. Сичень и сам был немного не в себе. Его любимый муж, оказался на самом деле недолюбленным котёнком, который боялся других и поэтому носил маску. Но маска треснула и показала истинное лицо хозяина. Просто беззащитный котёнок. — Хуайсан, теперь я могу видеться с Винсу? — спросил Сичень тихо. — Опять ты о нём вспоминаешь. Тебе нравится портить момент? — ответил Хуайсан тихо, потому что лицом уткнулся в шею мужа. — Нет, просто потом у тебя будут дела и мне не хочется тебя отвлекать. — Хах… Дела? Ты сейчас неплохо от них отвлекаешь, но я же… Сичень вырвался из объятий и отошёл на метр. Хуайсан удивлённо застыл. — Тогда я не буду отвлекать. Увидимся вечером. Хуань помахал рукой и выскочил за дверь. Хуайсан всё еще стоял в «непонятках». В комнату осторожно, словно мышка в тайне от кошки, заглянула служанка и осмотрелась. Увидев, что опасность миновала, и всё более-менее в порядке, прошла к столу и подняла сяо. — Глава ордена, это сяо Лань Сиченя? — Да, видимо, забыл. Он взял Ле Бин в руки и огладил небольшой скол. В голове начали всплывать, до этого ненужные, воспоминания. *** Сичень быстренько выбежал из главного зала и направился на поиски Винсу. Тот нашёлся быстро. Стоял у главных ворот с беловолосым адептом и о чем-то разговаривал. Завидев приближающегося Сиченя, он улыбнулся, но после быстро опустил голову, пряча улыбку. Блондина это насторожило, но быстрое приближение Сиченя не позволило ему узнать, в чём причина такого поведения. Наспех поклонившись мужу главы ордена, блондинчик исчез из поля зрения. — Винсу, вот и снова мы с тобой наедине, — на радостях начал щебетать Сичень. «Боже, почему это звучит так пошло? Винсу, хватит смотреть на Сиченя, как на любовника. Тебе всё равно ничего не светит. Лучше обрати внимание на Шину» — подумал Винсу, мысленно давая себе подзатыльник. — Да. Вы наконец-то нашли с мужем общий язык? — не выдавать своего волнения было сложно. В душе Винсу молился, чтобы Сичень и Хуайсан опять поссорились. — Хуайсан слишком долго носил маску, настолько долго, что он начал воспринимать эту маску как свои истинные чувства. Но все же, маска треснула и он показал настоящего себя. — Сичень говорил восхищённо и радостно, сияя от счастья. — А кто это был с тобой? Мне показалось, вы хорошие друзья? — Это был Лун Шину, из клана Мин Си Лун. Но, если честно, мы только сегодня заговорили друг с другом. — Правда? Я не видел между вами напряжения или неловкости. — Шину позвал меня, когда вы с главой ордена ссорились. Он подумал, что я смогу помочь вам разобраться в ситуации. — Ммм… Понятно, — Сичень развернулся в сторону беседки и медленно пошёл. Винсу очень скоро оказался рядом. — Он тебе нравится? — резко спросил Сичень, хватая Висну за руку. — Нет, — так же резко ответил Винсу, немного даже пугаясь. — Врёшь? — Да, — Винсу даже понять не успел, что произошло, а Сичень уже посматривал на него лисьим взглядом и лукаво улыбался. — Так, пожалуста, давай не будем говорить на эту тему. — Как скажешь… Давно он тебе нравится? — Господин Лань, я же попросил… — Ладно, ладно, я больше не буду. Где ты был, когда Хуайсан приказал тебе оставить меня? *** За ужином, Сичень то и делал, что поглядывал на мужа из-под тишка. Что поделать — привычка. Хуайсан не выдержал и сел прямо перед Сиченем. Так близко, что их ноги соприкасались. Хуань спрятал заалевшие щёки в дебрях воротника. — Долго смущаться будешь? — Не знаю, ты сидишь слишком близко, — Хуайсан отсел на метр. — Не, не, не, не надо отсаживаться. Хуайсан закатил глаза и сел обратно, только на этот раз, кажется, ещё ближе. Сичень долго не выдержал и уже через пять минут отложил в сторону палочки со словами «Я наелся», хотя по сути не съел ничего, и встал из-за стола. — Иногда я его совсем не понимаю, — пробубнил Хуайсан сам себе, и поспешил за мужем. Тот уже был в комнате и просил служанку наполнить бочку. Хуайсан с непоколебимым видом сел за столик и раскрыл первый попавшийся свиток. Сичень посмотрел на мужа. Чего-то не хватало. Какой-то детали, без которой картина казалась незавершённой. — Где твой веер? — Тешань* в рукаве. — Я говорю не про тешань, а про обычный веер, который ты постоянно носил с собой и прятал за ним лицо. — Я его выбросил. — Почему? -Было несколько причин. Во-первых, этот веер мне Цзинь Гуанъяо подарил. Во-вторых, я должен привыкать к тешаню. — А-Сан, прости меня за саблю. Я не должен был… — Не стоит извиняться. Если бы ты тогда не сломал ее, сейчас орден Не не был бы так велик. Заклинательствуя тешанем — я чувствую себя, как Старейшина Илин. Единственный, кто смог зайти так далеко и теперь учу других. — Брат бы гордился тобой. Столь трогательную минуту прервала служанка, сообщив что бочка наполнена. Сичень ушёл за ширму. Хуайсан услышал лёгкий плеск воды. Очень скоро Сичень почувствовал нежные прикосновения к голове. Хуайсан заботливо растирал волосы мыльным корнем. Нежно массажировал кожу головы, аккуратно, чтобы не попало на лицо, поливал водой. Когда руки опустились ниже, Сичень вздрогнул. Хуайсан быстро убрал руки. — Я наверно пойду… Сичень схватил его за руку. -Нет, ты можешь продолжать. Хуайсан провёл, чем-то вместо мочалки, по плечам, опустился на грудь, огладил рельефные мышцы пресса. Сичень шумно выдохнул через нос. Хуайсан взглянул на его распаренное лицо, влажные ресницы прятали затуманенный взгляд, щеки красные, пухлые розовые губы приокрыты. Слишком соблазнительно. Хуайсан накрыл губы Сиченя своими. Робкий, нежный поцелуй. Первый поцелуй, где оба отвечали, без насилия и давления. Было абсолютно плевать, что целоваться через бортик бочки неудобно, что дерево больно впивается в кожу, что вода уже остыла. Сичень развязал чёрную ленту и пятернёй зарылся в волосы. Слишком неудобное положение тел. И если Хуайсан не обращал на это никакого внимания, то Хуаня это хоть чуть-чуть, да волновало. Он встал. Вода струйками стекала с тела. Хуайсан помог ему вылезти из бочки и обтёр тело. От грубой ткани полотенца кожа покраснела. Так и хотелось зацеловать ее. Сичень накинул на себя верхнее одеяние ханьфу и пошёл к кровати. Полностью одеться ему не дал Хуайсан, опрокинув на кровать. — А-Сан… — томно произнёс Сичень, прикрывая глаза. — Я здесь, Хуань… Я всегда буду с тобой… Хуайсан припал к белоснежной шее, нежно покусывая и оставляя лёгкие засосы. Сиченю становилось всё труднее сдерживать себя. Он до побелевших костяшек сжал простынь и до крови закусил губу. — Не сдерживай себя, хочу слышать твои стоны. Хуайсан пальцем провёл по губам, легонько надавливая. Сичень приоткрыл их и несколько капель крови скатились по подбородку. — Ну вот, теперь губы будут саднить и болеть. В следующий раз не делай так. Хуайсан поцелуями спустился к соскам и начал покусывать их. Кто бы знал, что эти твёрдые бусинки будут его эрогенной зоной и от лёгких прикосновений он выгнется дугой. Хуайсана такая реакция сначала удивила, а после он стал вылизывать их, посасывать и просто нежно ласкать языком. Сичень, словно в бреду, метался под ним, стонал и выгибался. Вскоре, эти игры надоели Хуайсану — и так много времени ушло на прелюдии. Член Сиченя уже стоял колом, головка сочилась смазкой. Хуайсан языком снял каплю и на минуту застыл, пытаясь распробовать. Но по сути особого вкуса не было. Обхватив член ртом, он начал посасывать его, очерчивать языком и изредка, легонько царапать зубами. — А-Сан, что ты… перестань… Это единственное, что смог выдавить из себя Сичень. Воздуха катастрофически не хватало, было безумно жарко. Крупные капли пота скатывались со лба. Через несколько мгновений, Сичень кончил, от неожиданности Хуайсан закашлялся, но исправно всё проглотил. — Сколько ты сдерживался? — серьёзно спросил Хуайсан. И почему его это сейчас интересовало? — Долго… очень долго… Хуайсан хмыкнул, это было понятно, что долго. Излиться в самом начале — явный признак недотраха. Хуайсан стянул с себя верхнее одеяние и кинул его, куда подальше, так же он поступил и с рубахой. Сиченю выдался шанс внимательно осмотреть тело супруга. Накачанное, сильное, совсем не такое, каким кажется. Сичень восхищённо начал лапать тело, Хуайсан убрал его руки и положил обратно на кровать. — Ещё успеешь… Член Хуайсана всё ещё стоял колом и больно упирался в ткань штанов. Очень хотелось разрядки, но не хотелось делать мужу больно. Хуайсан поднёс пальцы ко рту Сиченя. — Будь паинькой, оближи. Сичень начал усердно облизывать пальцы собирая всю накопившуюся на них соль. Когда они были смочены достаточно, Хуайсан одобрительно кивнул и начал растягивать Сиченя. От первого прикосновения, второго словно током прошибло. Хуайсану пришлось придержать его второй рукой. Когда пальцы захлюпали и Сичень был растянут достаточно, Хуайсан достал пальцы и облизал. Сичень грустно вздохнул, чувство пустоты внутри не радовало. Но вскоре ему пришлось пожалеть о своих мыслях. Одним резким толчком Хуайсан вошёл по самое основание, выбивая весь воздух из лёгких. В уголках глаз собрались слёзы. Хуайсан замер, давая Сиченю привыкнуть. Лишь после положительного кивка он начал двигаться. Сначала медленно, нежно, пока Сичень не начал настойчиво скулить. Резкие, рваные толчки выбивали из Сиченя не то стоны, не то всхлипы. Это можно было назвать так — звуки одобрения.