Открытые окна

      Юта сидел на небольшом диванчике, закинув ногу на ногу, и терпеливо ждал, когда Сычен покажется из-за шторки. Прямо перед его глазами постоянно ходила волнами красная плотная ткань, скрывающая примерочную.       Когда Накамото уже начал считать ворон, продавец выскользнул из примерочной и отодвинул штору в сторону. Юта скучающе оглядел юкату на Сычене. Ему не понравилось.       Сычен немного покрутился. Юката на нем была темного синего цвета со скучными полосками — похожая была у Юты.       — У вас нет чего-то более красивого? — недовольно спросил Юта у продавца, поднимаясь с креслица.       Сычен молчал большую часть времени. Он не разбирался в юкатах, ему было удобно в любой, поэтому Юта взял на себя выбор той, что будет сидеть на Сычене лучше всех.       Он потащил его в местный не самый большой магазин традиционной одежды. Знал, что здесь точно что-нибудь найдется.       — Извините, но это одна из лучших наших юкат, — немного заикаясь, пролепетал продавец. Наверное, почувствовал от Юты угрозу.       Юта был в собственной юкате, волосы опрятно уложены, но в целом, его не отличить от простых смертных. И все же, что-то необъяснимое в нем присутствовало, что заставило бедного продавца на миг растеряться и притихнуть.       Накамото прошел к вывешенным рядом юкатам, начиная самостоятельно перебирать всевозможные расцветки. У него самого она была болотного цвета, довольно скучного, но Юте нравилось. Для Сычена же он хотел чего-то невероятно утонченного, чтобы все вокруг увидели его красоту.       Пальцы Юты перебирали ткань за тканью, на ощупь она все равно была одинаковая от и до. Взгляд бродил по многочисленным расцветкам, едва успевая отпечататься в памяти Накамото. Зеленый, синий, черный, серый. Скучно, все очень скучно и безвкусно для такого сокровища, как Сычен, так думал Юта. Продавец и Сычен внимательно смотрели на него, словно ждали приговора. Из них двоих никто не решался нарушить тишину.       Вдруг Юта замер. В его руках была красная юката с изображением многочисленных веточек сакуры по всей длине.       — Вот это.       Продавец взял выбранную вещь и вместе с ней зашел к Сычену в примерочную — он помогал завязывать пояс, Сычен не был знаком с этой техникой.       Юта сел обратно в кресло. Ничего не выдавало его волнения, кроме пальцев на левой руке, которыми он не прекращал дергать, постукивая по обивке.       Спустя долгие две минуты, когда Юта уже весь извелся от ожидания, мужчина поспешно вышел из примерочной и в который раз раскрыл штору.       Юта видел все, как в замедленной съемке. Вот штора отъезжает на кольцах в сторону, и Юта видит сначала красную юкату, а затем всего Сычена полностью, который робко жмется на месте.       — По-моему, она слишком яркая, — неуверенно мямлит Сычен.       Голодный взгляд Юты сразу становится теплее, и он подходит ближе.       — Ты выглядишь потрясающе, — говорит он по-корейски. — Я бы взял тебя прямо здесь.       Щеки Сычена вспыхнули в тон одежде.       — Юта!       Он стыдливо покосился в сторону продавца. Юта усмехнулся.       — Он же японец, он не понимает, что мы говорим. Расслабься.       Накамото развернулся к мужчине и заговорил быстро и по-японски.       — Мы берем это.       Позже, когда они ушли, мужчина в замешательстве достал из-под прилавка свой разговорник корейского языка.       Юта осторожными движениями укладывал юкату на груди Сычена нужным образом и завязывал пояс. Сычен прятал взгляд за челкой, смотря себе в ноги.       — Она не слишком яркая? Я буду выделяться, — тихо бубнил он, но в тишине спальни Юта его прекрасно слышал.       — Ты прекрасен, Сычен. Люди обязаны увидеть твою красоту, — Юта кладет пальцы ему на подбородок, прося посмотреть на себя. — И ты должен сам понять, как ты красив.       Вечером начался ливень. Юта сказал, что пришел обещанный сезон дождей.       Гулять идти было просто невозможно, а интернет барахлил из-за грозы. Юта и Сычен решили устроиться на полу спальни около самого балкона и наблюдать за дождем. Рядом с ними стояла бутылка хорошего вина и два бокала.       — Завтра будет фестиваль. Можно сказать, что я привез тебя сюда ради него. Ты же согласен пойти? Ночью будут фейерверки, — произнес Юта, смотря, как капли разбиваются о балкон.       Сычен лежал головой на его плече. От вина его разморило, и немного хотелось спать.       — Конечно, пойду. Разве у меня есть выбор?       Юта опустил взгляд и нащупал ладонь Сычена, накрывая ее своей.       — У тебя всегда есть выбор, — на всякий случай заверил он.       — Мне так не кажется, — Сычен поднял голову и отстранился. — Ты редко спрашиваешь, чего я хочу. Ты сам выбираешь фильмы, сам решаешь, когда и где нам заниматься сексом. Ты и юкату выбрал мне сам.       Юту будто укололи туда, где у него должно быть сердце. Он не привык, чтобы кто-то жаловался о подобном. Всегда все решения принимал Юта, остальные подчинялись и делали вид, что довольны, — это был закон.       — Неправда, ты тоже выбирал фильмы, — вдруг вырвалось у Юты. Он не успел замолчать.       Сычен грустно улыбнулся и вздохнул, повесив голову. Юте не понравилась эта улыбка.       — Я не о фильмах сейчас, Юта.       Накамото замолчал. Он не думал, что делает настолько много ошибок. Ему стало стыдно впервые за долгое время. Юта просто не знал, как вести себя, что делать. Он этому не научился, не сталкивался с таким.       — И чего же сейчас ты хочешь? — тихо спросил он, скрывая взгляд от Сычена.       — Прямо сейчас я хочу продолжить пить с тобой вино и смотреть на дождь.       Юта сжал губы и кивнул. Он совсем притих, наполняя опустевшие бокалы. Шум дождя перебивал все его мысли.       Сычен вернулся к прежней позе, он положил голову Юте на плечо.       — Прости, я понимаю, тебе сложно, — успокаивающе начал он. — Просто спрашивай мое мнение, когда что-то делаешь, и все будет хорошо.       Юта промолчал. Он пилил взглядом место, где пол спальни переходил в балкон. Дождевая вода немного намочила ковер у окон.       — Знаешь, мне нравится эта юката, — вдруг произнес Сычен.       Юта не знал, с какой целью было это сказано, но он сломался пополам и заплакал. С первым всхлипом слезы побежали по щекам, как дождевые капли по окнам. Сычен сразу это заметил и подскочил. Он хотел сесть напротив, но Юта вцепился в него, не отпуская.       — Подожди, — просипел он, опускаясь ближе.       Нос мгновенно заложило, и Юта хлюпал им, заливаясь слезами. Сычен обнял его. Юта сполз по полу, утыкаясь носом Сычену в живот.       — Мне так страшно, — надломленным голосом просипел он. — Мне очень страшно, я не знаю, что мне делать.       Сычен погладил его по волосам.       — Чего ты боишься? — осторожно спросил он, обнимая Юту.       — Не уходи от меня, — вдруг вырвалось у Юты. — Не бросай, пожалуйста. Я так долго был один.       Сычен замер. Юта правда был ребенком. Ребенком, которому не досталась своя порция любви в детстве. Сычен не был уверен, что может возместить эту утрату собой, но он прижал Юту ближе и не отпускал, пока старший не успокоился.       Случайный порыв ветра распахнул окна шире, чем они были до этого.       В день фестиваля людей было больше, чем обычно. Юта и Сычен приехали в центр днем.       Сычен был впечатлен. Кругом стояли лавки со сладостями, дети бегали то там, то сям. Все были в традиционной японской одежде, у девушек в волосах можно было увидеть традиционные украшения. Среди зевак бродили гейши, но и Юта, и Сычен прекрасно понимали, что это просто ряженые — развлечение для народа.       Юта водил Сычена по парку, покупал японские сладости и воду. Позднее Сычен заметил на некоторых людях маски. Это были маски животных на половину лица. Он захотел себе такую же.       Теперь Юта стоял в стороне и ждал, пока Сычен примерял маску за маской, которые все были как одна. Наконец, он выбрал понравившуюся.       — А ты? — спросил Сычен у Юты, когда Накамото подошел расплачиваться с продавцом. — Возьми себе эту.       Он нацепил первое, что попалось под руку, на лицо Юты и засмеялся. Юта улыбнулся и стянул маску, осматривая ее.       — Хорошо, возьмем.       Они вышли на улицу, и Сычен перевесил свою маску на бок, не желая пока закрывать лицо.       — Юта, — он улыбнулся, не сдерживая эмоций, — спасибо, что разрешил выбрать.       Юта ничего не ответил. Прошлым вечером Сычен никак не отреагировал на его слезы, ничего не сказал, когда Юта перестал плакать. Юте казалось, что между ними осталась недосказанность в чем-то.       Юта кивнул и незаметно сцепил их мизинчики вместе. Им стоило скрывать свои чувства у всех на виду, слишком велик был риск оступиться, слишком сильна была ненависть к таким, как они.       Когда стрелки на часах стремились к шести вечера, Сычен и Юта сидели в парке с мороженым в руках.       — У всех такие красивые юкаты, — произнес Сычен, — а моя такая яркая. Мне кажется, я слишком выделяюсь.       Он опустил взгляд на свою красную юкату. Вокруг него ходили люди в серых, черных, синих и коричневых нарядах. Даже у Юты она была зеленой.       — Сычен, ты прекрасен. Я хочу, чтобы ты понял свою красоту. Эта юката словно была создана только для тебя.       Сычен в ответ взглянул на Юту и улыбнулся его словам. Его смущали столь смелые комплименты, но он покорно их принимал.       — Тогда тебе тоже нужно то, что покажется тебя изнутри, — вдруг выдал Сычен.       Юта поднял брови, усмехаясь такому заявлению. Он-то всегда свою юкату любил.       — Правда? И что бы мне пошло?       Сычен с видом искренней задумчивости принялся размышлять. «Что-то мне подсказывает, — подумал Юта, — что он уже знает ответ, но строит интригу на ровном месте».       — Глубокий синий, — вырвалось у Сычена. — Он подчеркнет твою гордость.       Юта рассмеялся так, что мороженое чуть не выпало у него из рук.       — Гордость? — переспросил он.       — Только не говори, что не такой. Я помню, какой важный ты был, когда мы только встретились. Ходил с высоко поднятой головой и везде своими деньгами разбрасывал, чтобы я понял, к какому господину попал, — Сычен хохотнул, вспоминая то время, — а я едва в обморок не падал. Мне было так страшно.       Юта сгорбился, положив локти на колени.       — Сычен, — серьезно сказал он, — знаешь, я рад, что мы тогда встретились. Я не жалею, что написал тебе.       — Что, такой хороший секс со мной был? — Сычен подколол его и засмеялся.       — Я не об этом.       Сычен продолжал глупо хихикать о своем.       — Я знаю.       Вечером зажглись фонарики, протянутые над главной улицей. Сычен впервые видел что-то настолько красивое.       Вечером немного похолодало, но находиться в одной юкате и не замерзнуть все еще было возможно. Скоро должны были запустить фейерверки.       Юта и Сычен застали приближение ночи на ярмарке. Сычен удивлялся всему, словно ребенок, а Юта ходил хвостиком за ним и наблюдал.       К ночи они уже успели попробовать все сладости, которые только можно было найти, купили дешевые веера, чтобы обмахиваться ими, когда жарко. Теперь с этими веерами таскался Юта, потому что Сычену они надоели, и он прятал лицо за своей маской.       Когда начались фейерверки, Сычен сразу бросил все и побежал туда, где собрались люди. Юта остался позади, не желая спешить. Он мог держать Сычена в поле зрения и с большого расстояния.       В глазах Сычена отражались огни. Он раскрыл рот вместе с зеваками вокруг, смотря на то, как красные, желтые, зеленые одуванчики распускались в ночном небе. Кто-то каждый раз громко вздыхал недалеко от Сычена при виде салюта.       Казалось, Сычен забыл обо всем на свете. Забыл, кто он такой, где находится, с кем он пришел. Его внимание было приковано только к этому моменту, к этим всполохам огней.       Юта не был так впечатлен фейерверками. Он думал о них, как о простом развлечении, созданном искусственно людьми. Эти фейерверки наносят вред природе, оставляют после себя мусор и вообще могут заинтересовать только простофиль. Но Сычен ведь не просто какой-то простофиля, и Юта это знает.       Зато Юта был впечатлен Сыченом. Этот простой парень так прочно засел у Юты в мыслях и не выходил оттуда, как бы Юта ни старался.       Все-таки Сычен необычный. Он пришел в жизнь Юты, когда тот разочаровался в людях, вклинился в его привычный и скучный распорядок дня.       Сычен со своим острым ухом, со своей необычайно милой улыбкой, когда виден кривой зуб сбоку, весь такой невероятный и прекрасный; у Юты сердце пропускает удар, когда он смотрит на него. До сих пор.       Сычен не какой-то там зевака. Он просто взрослый ребенок, и Юте нравится эта его инфантильность, когда Сычен бегает от одной лавки со сладостями к другой. Юте нравится, когда Сычен слизывает с пальцев мороженое, когда с неподдельным удовольствием смотрит мультики, когда у него получается выиграть в чем-то у Юты, и он радуется победе.       Юте не хватало подобной искренности в эмоциях всю его жизнь. Он был совсем другим, он замкнулся в себе и не позволял никому ворошить его кокон из мыслей и затаенных чувств.       Сычен стал тем, кого Юта так долго искал, к кому вела его красная нить всю эту жизнь. Они оба не из Кореи, но что-то потянуло их именно в эту страну, что-то хотело свести их вместе, Юта уверен.       Наверное, Юта не должен был портить этого ребенка. Из-за его желаний, Сычен слишком быстро опустился в весь тот разврат, в котором уже давно погряз Юта. Накамото не думал, что у него вдруг появятся чувства к этому мальчишке, он сам способствовал тому, что утянул Сычена к себе в змеиную яму.       Юта подошел ближе, не отрывая взгляда от Сычена. Разноцветные фейерверки появлялись у него на лице в виде тусклого сияния, которое ярче всего отражалось на белой маске.       Какое-то странное, щемящее чувство вдруг появилось где-то в груди и начало там теплеть. Юта затаил дыхание, пытаясь уловить этот момент. В животе защекотало, и стало так неловко перед всеми. Хотелось обнять Сычена, но он не мог сделать это при всех. Ему хотелось сказать о своих чувствах, спросить, что за волнение внутри Юты не дает ему покоя, когда он находится рядом с Сыченом.       Накамото огляделся. Совсем рядом с местом, где они стояли находился вход в небольшую рощу. Тропинка, ведущая вглубь деревьев, на удивление, была безлюдна. «Если пройти дальше, — решил Юта, — никто нас не увидит».       Юта взял Сычена за руку и осторожно потянул за собой. Сычен резко обернулся, словно проснулся ото сна. Он не сказал ни слова, лишь внимательно посмотрел на Юту и просто понял, что должен идти следом. Все будет хорошо.       Юта шел быстро, не смотря под ноги. Он завел Сычена в рощу, в одно мгновение они оказались далеко от людского шума, слышно было только фейерверки.       Накамото остановил Сычена у широкого дерева. Он пытался отдышаться, сердце вылетало из груди.       — Сычен, скажи мне, что со мной, — он сгорбился, опустил голову и казался ниже Сычена едва не на голову.       — Что такое? — Сычен как-то сразу успокоился и ласково улыбнулся.       — Я не могу думать ни о чем, кроме тебя. Я волнуюсь, когда рядом с тобой. У меня кровь быстрее течет в теле, а в груди сильнее бьется сердце. Я не знаю, что это за болезнь такая, и все это только рядом с тобой. Я умру?       Юта опустил голову, скрывая лицо. Сычен внимательно выслушал его и тихо засмеялся в конце.       — Похоже, у тебя тяжелая болезнь, — он не перестал улыбаться, когда Юта поднял на него испуганный взгляд. — Ты влюбился, Юта. Неужели настолько неприятное чувство?       Юта не ответил. Он выпрямился и встал ближе к Сычену.       — Могу я...? — он приблизился к его губам, помня о правиле.       Сычен не ответил, только вздрогнул в ответ и поцеловал Юту, как давно хотел.       Спиной Сычен уже давно был прижат к дереву, а впереди был только Юта. Фейерверки все шумели и шумели, начиная понемногу сбавлять обороты, а Юта и Сычен целовались, скрываясь от всех меж деревьев. Сычен сам почувствовал все, о чем говорил Юта: и бабочек в животе, и удовольствие, разливающееся по телу.       Юта с выдохом отпрянул от чужих губ.       — Я люблю тебя, — прошептал он, вжимаясь в тело Сычена сильнее.       Сычен почувствовал чужие ладони на своих щеках и задрожал от мурашек.       — И я тебя, — он запнулся, и Юта видел, что Сычен пытается сказать последнее слово, но он будто в миг забыл все слова.       Юта не придал этому значения и снова поцеловал Сычена не менее страстно, чем в первый раз. Он вдруг стукнулся своей маской о чужую, совсем забыв о них. Эти маски порядком разозлили Юту, он хотел смотреть на лицо Сычена за ней. Быстро сорвав ненужную вещь, Накамото собрался швырнуть ее подальше, но Сычен вовремя схватился за его руку и забрал свою маску.       Они целовались без перерыва, пытаясь наверстать все упущенные разы. Это продолжалось до тех пор, пока у них не начали ныть челюсти.       Фейерверки уже давно погасли, а народ начал расходиться. Сычен и Юта взяли такси до дома и в этот раз доехали прямо до ворот, не желая терять время на ненужную прогулку.       Сычен опустился на простыни в спальне. Юта навис над ним, плавными движениями развязывая чужую юкату.       — Окно открыто, — прошептал Сычен, смотря в сторону, где шторы едва колыхались от ветра.       — Я закрою, — Юта обернулся и тут же подскочил с места, но Сычен его остановил.       — Не надо, пусть будет открыто.       Юта улыбнулся, возвращаясь на свое прежнее место.       — Уже не боишься, что соседи услышат твои крики? — он усмехнулся, раздевая Сычена.       — А будет настолько приятно?       Сычен улыбнулся в ответ, и тут же ему понадобилась порция свежего воздуха, потому что Юта начал целовать его тело.       Руки у Юты были приятными, Сычен любил его ладони на себе. Губы Юты нежными поцелуями покрывали кожу Сычена миллиметр за миллиметром. Юта целовал, Юта кусал и облизывал, и все это Сычен чувствовал как никогда ярко и отчетливо.       Когда Накамото потянулся вниз, Сычен замер, смотря в потолок.       — Пожалуйста, не сделай мне больно, — прошептал он.       — Никогда в жизни, — отозвался Юта.       Они не включали свет. В комнате был полумрак за счет света луны из окна. Юте не нужен был свет, он знал тело Сычена от и до, безошибочно помнил каждую неровность на его теле и каждую родинку. И, конечно, уже имел представление, где надо погладить, куда надавить, чтобы доставить Сычену высшее удовольствие.       Для них этот раз был как первый. Оба безмолвно понимали, что теперь они не просто безликие секс-партнеры, они любовники, они пара возлюбленных, и это их первый раз — самый искренний, самый настоящий, не ради себя, а ради другого.       Сычен перевел взгляд на Юту и увидел, что тот все еще в своей юкате.       — Разденься.       Юта опустился ближе, хитро улыбаясь.       — Раздень ты меня.       Сычен в ответ приподнялся. Он взялся за легкую ткань у плечей Юты и спустил ее вниз. Юта был неподвижен.       Сычен убрал юкату в сторону и провел пальцами по груди Юты. Накамото едва слышно зашипел, когда Сычен задел его соски, набухшие от возбуждения.       Медленно пальцы Сычена добрались до вставшего члена Юты и обхватили его.       — Возьми и ты мой, — все так же тихо прошептал Сычен, внимательно наблюдая за их руками.       Юта молча выполнил просьбу, и Сычен задвигал своей рукой по члену Юты. Ответ не заставил себя ждать, и сразу Сычен задрожал от ощущения руки Юты на себе.       Сычен прижался к чужому плечу, скуля от удовольствия. Его дыхание стало тяжелее.       — Войди в меня, — прошептал он.       Юта кивнул и мягко уложил Сычена обратно на простыни. Он сам опустился ближе так, что его лицо было рядом с сыченовым, и он мог почувствовать его тяжелое дыхание.       — Ты готов?       Юта не уверен точно, зачем лишний раз спросил то, на что ответ и так был очевиден, но что-то внутри ему подсказало, что так будет правильней.       Сычен в ответ кивнул. Стоило ему это сделать, как пухлые губы тут же раскрылись буквой «о» от того, что Юта плавно вошел в него. Накамото в это время наблюдал за эмоциями на лице мальчишки и, не сдержавшись, поцеловал.       Сычен тут же скрестил ноги на пояснице у Юты и обнял его за шею, прижимая к себе близко-близко.       Эта ночь отличалась от всех предыдущих. Сычен ее не забудет никогда.       Юта не давал ему спать еще долгое время. Они ласкали друг друга, занимались любовью в разных позах и в разном темпе, целовались, обнимались. Когда силы были на исходе, они лениво гладили тела друг друга. Все ради того, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась. Оба понимали, что прекрати это все сейчас — и потом такого уже не будет. Оба хотели выжать из этой ночи все, что возможно.       Сычен не помнит, в какой момент они оба заснули — мокрые, грязные, волосы взмокли и спутались. Тела липкие от пота, горят от бесчисленных поцелуев, укусов, скулы сводит, губы опухли.       Следующим утром Сычен впервые проснулся у Юты на груди. В голове проскочила мысль, что в его жизни начался следующий, новый этап.