Месть Потомков

Свет над головой дернулся, светодиодные лампы негодующе загудели, но уже через несколько секунд все пришло в норму. Мэдиссон поежилась. Такое происходит каждые двадцать-тридцать минут, а она все никак не привыкнет к периодическим скачкам напряжения. Нормальную подачу электроэнергии на комплекс еще не наладили, и вся аппаратура работала от аварийных источников питания, которые, в свою очередь, получали электричество от завода Эн-Про. И судя по постоянным колебаниям освещения, на заводе все было не слишком гладко. - Наверное, ночные толчки везде шороху навели, - вздохнула медик и накинула белую простыню, покрывавшую неподвижное тело на прозекторском столе, ему на голову. Кпк Мэдиссон зашуршал включенным диктофоном, и брюнетка поднесла его к лицу. - Объект – Павел Мокров, мужчина, европеец, сорок два года, вес шестьдесят три килограмма. Мастер-ремонтник, место работы – комплекс Бета, Марс-сити. Время смерти – 09:30. Причина смерти – не установлена. На теле обнаружены глубокие рваные раны, на правой руке, имеются отметины в виде зубов, похожих на собачьи, а также несколько ушибов. Полученные повреждения не могли привести к летальному исходу. Ядов и токсинов в крови не обнаружено. Сердце здоровое, на редкость.Хронических заболеваний не имеет. И, тем не менее, вы, мистер Мокров, отчего-то отбросили копыта… - последняя фраза была сказана, когда диктофон выключился. Девушка постучала по гладкой поверхности девайса длинными наманикюренными ноготками. Закусив губу, она бросила укоризненный взгляд на труп. - Два года безукоризненной работы на Марсе похерены начисто. Смертельный случай оставит в моем личном деле пусть и неглубокую, зато болезненную царапину, - врач тяжело вздохнула и положила кпк у ног мертвеца – пришлось вернуться к заполнению отчета. Неохотно барабаня по клавиатуре ноутбука, она вспоминала, как совсем недавно пила кофе со Свонн и сетовала на скучные серые будни. - Накаркала, мать твою, - громко выругалась она, словно привлекая окружающих посочувствовать ей, хотя кроме нее и Мокрова в медотсеке никого больше не было. – Получи, дорогая, «веселые денечки» и распишись. Тьфу. Черт знает что, а не утро! В приступе досады она слишком резко развернулась и больно ударилась запястьем об острый угол стола. Девушка зашипела, словно рассерженная кошка. На смуглой коже алела продолговатая царапина, края которой быстро набухали. - Ну! А я о чем только что говорила? Бардак! Продолжая во весь голос сетовать на судьбу-злодейку, врач исчезла в недрах изолятора. Привычка разговаривать с невидимыми слушателями возникла у Риты довольно давно, но Мэдиссон никогда не считала ее чем-то ненормальным. «Фишечка», утверждала она, «Легкая шиза», подшучивали другие. Несмотря на царивший в изоляторе, после незаконченной уборки, разгром и хаос, обеззараживатель и пластырь медик нашла довольно быстро. - Оп-ля! – кусочек пластыря был ловко наклеен на запястье, после того как по нему, танцуя, прошлась смоченная в лекарстве ватная палочка. Рита картинно развела руками и шутливо поклонилась трем микроскопам и огнетушителю, словно только что совершила удивительный цирковой номер. Настроение несколько приподнялось. Девушка даже подумывала о том, чтобы продолжить уборку. Но сперва нужно дописать отчет по странной и неожиданной смерти ремонтника. С полтора часа назад этого парня, истекающего кровью и перепуганного до смерти, привели в медотсек, и врач долго обрабатывала и зашивала изуродованную руку ремонтника, а прибежавший из администрации Ивлетс, брезгливо протерший влажными спиртованными салфетками металлическое кресло, прежде чем в него сесть, пытался допросить потерпевшего о том, что же произошло. Рита невозмутимо делала вид, что это ее совершенно не касается, и она всецело увлечена своим занятием, на самом же деле держа ушки на макушке, и жадно ловила каждое слово. Но расспросы почти ничего не дали, несмотря на всю дипломатию Абрахама, который, с удивлением отметила про себя Мэдиссон, оказался неплохим психологом. Все, что удалось вытянуть из обезумевшего от ужаса пациента, который трясся так, словно его било током, это рассказы про кровь, размазанную по стенам наблюдательной платформы Субатомного Фазового Деконструктора, и черное многоглазое чудовище, которое напало на них и чуть не отгрызло ему руку. Дальше этого дело не продвинулось никак – глаза Павла метались в орбитах, словно сумашедшие, а бившая его дрожь усилилась настолько, что Рите пришлось вколоть ему транквилизатор. Но даже он помог далеко не сразу. К тому же, после укола Мокров взвыл и вскочил на ноги, чуть не сломав себе раненную руку, зафиксированную для надежности ремнями. Медик принялась ругать паникера на чем свет стоит, попутно помогая Ивлетсу удержать ремонтника и уложить обратно на стол. Пока Абрахам весьма жестко прижимал плечи раненого к столешнице, блокируя коленом его живот, Мэдиссон ввела еще пару кубиков транквилизатора, и только после этого тело Павла обмякло и затихло. Зам Главного Администратора никак не прокомментировал ситуацию, только попросил смочить в спирте салфетку, которой потом долго вытирал себе руки и шею. Получив предупреждение о нераспространении информации о том, что только что произошло, Рита насмешливо кивнула и проводила взглядом удаляющуюся спину Ивлетса. Полежав в медотсеке с полчаса, ремонтник пришел в себя. Он молчал, но его уже не так сильно трясло, да и взгляд стал более осмысленным. Медик пожалела его и налила ему полный стакан виски из собственного запаса. Павел осушил его залпом и даже не поморщился. «Силен», подумала тогда Рита. То ли нервы не позволяют почувствовать вкус, то ли эти русские действительно мастера выпить. Еще через несколько минут бледнота, залившая его лицо, начала уходить, и Мэдиссон выписала ему больничный на неделю, приказав отлежаться дома, а вечером прийти к ней на перевязку. Ремонтник взял листок, молча кивнул и ушел. Рита осталась делать анализ его крови и писать отчет. А через час его в коридорах администрации скрутили военные и приволокли обратно к ней. Парень выглядел неважно – было бы сказано крайне мягко. Его лицо стало одутловатым и налилось кровью, он, рычал, плевался и пытался в беспамятстве укусить державших его десантников. В спешном порядке медик снова набрала в шприц транквилизатор, и пока шесть человек с большим трудом удерживали на полу извивающегося ремонтника – его не сумели даже положить на стол - Рита пыталась попасть Мокрову в одну из вздувшихся по всему телу вен. Однако прежде, чем она смогла воткнуть иглу в непокорное тело ремонтника, оно вдруг рванулось вверх, и парень истошно завопил, с таким надрывом, что повидавшей многое лейтенанту медицинской службы и просто большой оптимистке Рите Мэдиссон, стало не по себе. Да и десанту тоже. На их озадаченных лицах явно читался вопрос: «Это нормально?». Кричал и бился в припадке Мокров недолго. Сумев высводобить одну руку и надавав оплеух нескольким военным, он обмяк и притих. «Вырубился», подумала Мэдиссон. Но когда она проверила его пульс, оказалось, что сердце ремонтника не бьется. «Взяли!» скомандовала врач солдатам и те взвалили уже не брыкающееся, но отчего-то крайне тяжелое тело Павла на прозекторский стол. Медик разорвала спецовку на его груди и метнулась к шкафчику за дефибриллятором. Однако ни он, ни прямой массаж сердца пациенту не помогли. Павел Мокров скончался, так и не придя в сознание. Отпустив солдат, Мэдиссон тяжело вздохнула и связалась через терминал с Ивлетсом, который мрачно выслушал ее и дал «добро» на вскрытие. Которое, как ни странно, не дало никаких результатов. Полученные раны не смертельны, анализ крови весьма благополучный, здоровье у русского было отменное. Что совершенно не отменяло факта его смерти. Обо всем этом раздумывала сейчас врач, совершенно не понимая, что писать в отчете. То, что уже было напечатано, выглядело глупо и совершенно не вязалось с ее квалификацией. Стыдоба. Хотя, ее вины тут нет, по сути. - А проверю-ка я его мозги, - решила Рита, ограничившаяся при вскрытии только рентгеном черепа. – Где там у меня была моя пила… Поиски пилы заняли куда большее время, чем пластыря, но упорство брюнетки не знало границ. Она перерыла все вещи, наваленные на стол, смутно припоминая, что пила была где-то… - Агааа! - девушка издала торжествующий вопль, углядев, наконец, зубчатый диск хирургической пилы. Она подумывала сплясать еще и победный танец, но мимо прозрачной двери изолятора прошел Бернье и поприветствовал ее, поэтому от лихой идеи пришлось отказаться. Вытащив пилу из кучи, брюнетка довольно цокнула языком. Радость рассеялась, когда она вышла из изолятора. Стол, на котором лежал накрытый простыней труп, был пуст. Сама простыня, смятая и запачканная кровью, лежала на полу. Пальцы врача стиснули рукоять пилы, нащупывая кнопку включения.А над головой снова дернулся свет. - Какого черта… - выдохнула девушка. Ее левый глаз нервно дрогнул. Она медленно обошла весь медотсек, осторожно заглядывая в темные углы. Никого. Никто там не прятался и труп, само собой, нигде не находился. Мэдиссон остановилась посреди помещения. Она вытянула губы в трубочку и медленно, с легким свистом, выпустила ими воздух, успокаиваясь. А уже через пару секунд по этажу гремел ее разгневанный голос: - Ну и какой мудак решил, что выкрасть труп у меня из-под носа это смешно?! Отвечайте, сучьи дети! И не вздумайте мне врать – я злая и у меня в руке пила! Встреченные ею десантники в ужасе шарахались от растрепанной маленькой докторши, каблучки которой сердито цокали по металлической решетке пола коридоров штаба. Подозрительно обругивая каждого попавшегося, и осматривая все углы на наличие крови, Мэдиссон, тем не менее, так и не нашла ни трупа, ни шутника. Объявив, что она лично кастрирует этого засранца, брюнетка вернулась в медотсек. - Ну, охренеть теперь, - удивленно посмеялся Эдисон, потирая шею, по которой ему за тихую глупую шуточку насчет ее стервозности, от которой даже трупы сбегают, заехала врач, и в самом деле не отличавшаяся легкостью характера. Парень не обиделся, отличаясь редкостным добродушием. Он вошел в туалет и попытался рассмотреть синяк в большое зеркало. Одна из дверц кабинок стукнула, и к раковинам подошел Квиллер. Посмотрел на сослуживца и фыркнул: - Хорош, даже очень. Апполон. - Да ну тебя в пень, - беззлобно послал его Том. – Посмотри – шея сильно красная? - Сильно. Сходи в медпункт, лед приложи. Кто тебя так? - Если я схожу в медпункт, меня там приложат… Опять по шее, только, боюсь, не льдом. Ты что, не видел, какая злая сейчас Мэд бегает? - Так это тебя она, что ли? – Квиллер согнулся пополам от хохота. - Смешно дураку, что рот на боку, - покачал головой Эдисон и принялся растирать шею холодной водой из-под крана. - Как она вообще достала так высоко? – продолжал смеяться сослуживец. - Да, я слишком громко сказал то, что надо было бы потише, - усмехнулся Том, фыркая, как кот. Улучив момент, он набрал пригорошню воды и плеснул ею в сторону Квиллера. - Ай, твою мать! Холодная ж! – хрипло гаркнул тот. – Прям как сердце Мэдиссон! Оба захохотали. Квиллер, опасаясь новой порции «душа», приблизился к раковине и вымыл руки. - Схожу, отолью, - бросил ему Том, заходя в крайнюю кабинку. – Подождешь меня? Вместе ж в патруль идем. - Окей, - согласился Квиллер, закручивая кран. – А чего там с Мэд-то? Ему пришлось подождать, пока журчание в кабинке стихнет, после чего десантник не замедлил ответить. - Ты видел, как волокли этого парня, ну ремонтника, которого сегодня кто-то в Альфе подрал? Квиллер усмехнулся, боднув головой. Еще бы он не видел – он был одним из тех, кто тащил его в медотсек. - Да, помер он. - Ну, помереть помер, а труп из медотсека кто-то свистнул. Мэдиссон сейчас словно из Преисподни вылезла – рвет и мечет. Квиллер пожал плечами. - Говеная шутка, если вдруг тебя интересует мое мнение. В кабинке послышалось жужжание застегиваемой ширинки. - А то ж, - раздалось в ней. – Уж и не знаю, кто у нас такой дегенерат. Додуматься, мать его… Квиллер? - Аюшки? – лениво отозвался военный. Его мало беспокоила чья-то дурацкая затея с трупом. Куда больше волновало то, что Купер и Бернье, вернувшись вместе с сержантом из Альфы и приведя оттуда до смерти перепуганных людей, упорно молчали об инциденте, отговариваясь лишь тем, что, мол, что-то там с лучом СФД, а больше они говорить права не имеют. Парень нервничал. С ночи творится что-то непонятное, раненые, теперь мертвец, и полнейшая неизвестность. А ему в патруль идти в такое время ох, как неохота. - Тебе не кажется, что чем-то странным пахнет? – настороженно спросил его друг, выходя из кабинки. Эдисон вертел головой по сторонам и нюхал воздух. - Это сортир, чувак, здесь всегда каким-то дерьмом несет, - хохотнул напарник. - Да не, это что-то другое, - отмахнулся Том. – Кажется, из той, самой дальней кабинки. - Да в ней давно уж никто не гадит, - отозвался Квиллер. – Там бачок сломан. В ней только метлы, да вантузы хранятся. Эдисон хмыкнул. Неприятный запах явно шел из этой неработающей кабинки. И вонь эту Томас Эдисон узнал бы где угодно. Кровь. Поджарое сильное тело десантника метнулось к кабинке и ногой вышибло запертую, но очень хлипкую дверь. Она растворилась, и запах стал явственным настолько, что его ощутил даже Квиллер у мойки. Ощутил – и почувствовал, как на бритом затылке зашевелились волосы. Все мысли о плохом дне и предстоящем дежурстве вылетели из головы. - Что там? – прохрипел он, подбегая к напарнику. Тот заглянул в кабинку и тут же выскочил оттуда. - Беги в медотсек. Скажешь Мэд, что ее убежавший мертвец нашелся. Коротко кивнув, Квиллер исчез в коридоре, а за его спиной зашуршала закрывшаяся автоматическая дверь туалета. Том покачал головой и грубо захлопнул помятую дверь кабинки, в которой на неработающем унитазе, в окружении разбросанных вантузов и щеток обмякло голое тело мертвого ремонтника. Десантник отошел к раковинам и снова открыл воду. Его широкое вспотевшее лицо подставилось струям холодной воды, остужая разгоряченную кожу. Что за придурок умудрился незамеченным перенести труп из медотсека в туалет, практически через весь штаб десанта? Бред какой-то. И зачем все это? Похоже, кто-то на этой гребаной планете окончательно двинулся. Странно, что этого не случилось раньше. Не то, чтобы у них тут развилась паранойя, или еще что. Но уже сама по себе служба на Марсе, за многие тысячи километров от Земли, в месте, котором раньше погибли практически все служащие, в том числе десант, не могла казаться сахаром. Очень многих интересовал инцидент, произошедший двенадцать лет назад на Марсе, и хотя UAC тщательно скрывала всю информацию, связанную с этим делом, некоторые хакеры все-таки сумели выудить ее крупицы и выпустить в интернет. Во всемирной паутине бродили легенды, вымыслы, домыслы и теории, одна безумнее другой. О пришельцах, о сошедших с ума роботах, перестрелявших всю научно-исследовательскую станцию, о вирусе, убившем за несколько часов все живое на Марсе. Но больше всего поддерживали теорию о сатанистах, устроивших террор. Зиждилась эта версия на тех самых крупицах выкраденной информации, а именно на некоторых снимках с Марс-сити, на которых пол некоторых помещений был размалеван пентаграммами, уставлен горящими свечами, а стены расписаны страшными кровавыми надписями: « Ад ждет тебя!». Как бы то ни было, Эдисон старался не служить в ночных патрулях. Когда ты идешь по опустевшим коридорам, в приглушенном освещении, и стоит такая непривычная тишина, что слышен вой непогоды за толстыми стеклами окон, в голову не могут не лезть мысли о том, что тут, вот на этом полу, когда-то лежали трупы людей, а эти стены были испачканы кровью. Томаса очень подводила богатая фантазия, она тут же начинала рисовать ему предполагаемые картины прошлого. Вот ученый, ничего не подозревая, склонился над своим кпк, а позади внезапно, словно из ниоткуда, возникла темная фигура в черном распахнутом балахоне на голове тело, изрисованное пентаграммами и каббалистическими знаками. Фигура держит в руках длинный острый нож и заводит руку с ним за шею ученого. Хрясь! И распоротое горло несчастного извергает фонтан крови, орошая алым все вокруг! А негодяй, сделав свое черное дело, скрывается в полумраке плохо освещенных коридоров, подстерегая другие жертвы. И он здесь не один… Эдисона всегда била дрожь от таких картин. И он ненавидел ночные патрули. Но сейчас всего лишь половина одиннадцатого утра. Освещение дневное, коридоры полны людей и будничного успокаивающего гомона. Все как обычно, все как всегда. Но почему-то в туалете лежит труп. Труп, еще минут пятнадцать назад находившийся в медотсеке. И какой-то псих перенес его сюда, а этого никто, совершенно никто не заметил. По вентиляции он его протащил, что ли? Дверь в туалет отъехала в сторону, и вошел рядовой. Томас гневно рявкнул на него: - Пошел вон отсюда! Тот ошеломленно застыл на пороге. - Эй, ты чего, друг? Я просто поссать пришел. - Я сказал – вали отсюда к херам! Потом придешь! - Какое – потом? – разозлился солдат. – Ты чего несешь? Том подскочил к нему и схватил за грудки. - Вали отсюда, и не появляйся здесь! – вытолкнул он его из туалета. Солдат решил, что с психами лучше не связываться, и ушел, громко матеря Эдисона. Этого парня Томас неплохо знал. Билл Форест, иногда после отбоя, втихую пил с ним пиво на кухне. И меньше всего на свете он хотел бы его обидеть. Но еще меньше он хотел бы показывать труп кому бы то ни было, пока не прибудет Мэдиссон. Томас вернулся к незакрытому крану и потянулся к нему губами. У воды был привычный металлический привкус, именно такой она выходила из преобразователей Гидрокона. Это никого не напрягало. Здесь, на Марсе, неприхотливые люди становились еще более неприхотливыми. Десантника обуяла жажда, он глотал и глотал воду, и все никак не мог насытиться. «Нервное это», подумал он. Вот, вроде бы сильный и опытный военный, а все-таки последние события не прошли бесследно. Он не мог не переживать из-за того, что случалось на базе. Это была его жизнь. Здесь, далеко, далеко от родной планеты. И будет такой еще три года службы. После которых он сможет вернуться домой, и попытаться связаться с женой, которая бросила его из-за того, что он нечасто бывал дома. Просто в один прекрасный день уехала вместе с пятилетней дочкой Шарлин, оставив ему незатейливую записку. Эдисон вздохнул. Через три года у него накопится достаточно кредитов, чтобы он смог оставить службу и заняться каким-нибудь мелким бизнесом, вроде открытия пекарни, или, может быть, он все-таки купит ферму в Канзасе, как мечтал его отец. А можно совместить и то, и другое, ведь ничто не мешает работе пекарни близ фермы. Шарлин понравится жить на свежем воздухе. Он обязательно добьется того, чтобы ему разрешили забирать ее хотя бы на выходные. Наверное, жена разрешит, когда он, наконец, даст ей развод, с чем он тянул уже несколько лет, пытаясь сохранить хотя бы видимость семьи. Когда он вернется с Марса, Шарлин будет уже восемь. Вспомнит ли она его вообще? Чьи-то острые зубы с чавканьем погрузились в его плечо, Томас вздрогнул, но еще не осознал, насколько все серьезно. А когда боль, полоснувшая его, заставила вернуться в реальность, и понять, что на него напали, то отбросить от себя противника оказалось крайне тяжело – он словно весил тонну, и навалился всей свой тяжестью на военного, намереваясь его сбить на пол, где шансов у Эдисона не осталось бы вовсе. Правой рукой и широко расставленными ногами Томас уперся изо всех сил, пытаясь отодрать от себя напавшего левой. - Сука… - выругался военный, понимая, что истечет кровью быстрее, чем сумеет освободиться из захвата. Кричать он не мог, вместо громкого вопля о помощи изо рта вырывался сдавленный сип. Он бил и бил слепо по туше, висевшей у него на спине, понимая, что это человек. И довольно быстро понял, что человек этот совершенно не чувствует боли, игнорируя все его удары, только неровное дыхание стало тяжелее. А вот сам Том познал все оттенки боли, пытаясь вырваться. Что же ты за сволочь такая… В зеркале перед собой он видел только окровавленные зубы, впившиеся ему в плечо, и ярко-оранжевые глаза, светящиеся в полумраке туалета. Бах! Эдисон использовал последнюю возможность – разбил кулаком зеркало и окровавленными пальцами вытащил крупный осколок. Зажал его, не обращая внимания на порезы, закинул руку назад и принялся неистово наносить колотые раны противнику туда, куда мог достать. Противник раздосадовано хекнул и отпустил его. Томас выронил кусок стекла, развернулся к нему и лицом к лицу столкнулся с неприятной раздутой физиономией, которая усмехалась ему окровавленным ртом. Десантник уперся сапогом в голую грудь восставшего трупа и изо всех сил оттолкнул его от себя. Охая, мертвец отлетел прямо в одну из кабинок, она распахнулась, и голый труп врезался в унитаз, разбив его. Неуклюже вертясь на коленях, он пытался встать, но получалось у него это плохо – конечности успели окоченеть. Зажимая здоровой рукой кровоточащее плечо, десантник тут же бросился к выходу из туалета, намереваясь выскочить в коридор и позвать на помощь. Но дверь распахнулась сама и перед ним вдруг выросла невысокая фигура маленькой докторши в распахнутом халате. - Мэм, - радостно воскликнул военный, но осекся. Прямо ему в лицо смотрело дуло пистолета. Эдисон не успел даже испугаться, как прогремел выстрел. Мэдиссон перешагнула через упавшее тело солдата и убрала пистолет в кобуру у подмышки, спрятанную под белым медицинским халатом. Закатила глаза к потолку и присела над лежащим на спине Эдисоном. Его веки дрогнули и глаза открылись. - Ты б еще штаны обделал, - мягко пожурила она его и скомандовала двоим десантником позади. – Поднимите его и отведите в медчасть. - А с этим что? – указал Квиллер на голый труп с пробитой пулей головой, валяющийся под разбитой раковиной и осыпанный разбитым стеклом. - Возьми парней, и тоже доставьте ко мне. В изолятор. - Увидят же. Нести придется через весь штаб. - Деваться некуда, - вздохнула врач. – Даже если мы его простыней накроем, все равно труп не спрячешь. - Сказать бы это тому, кто его сюда притащил, - ворчливо бормотал Квиллер, опасливо осматривая тело. Мэдиссон хмыкнула. - Его никто и не тащил. Он сам. Своими собственными ножками. Военный кашлянул и смущенно посмотрел на нее. - Но… Как его никто не заметил? Врач невозмутимо указала на открытый люк в потолке. - Вентиляция. - Если б я только что не видел, как эта… этот… это пыталось напасть со спины на Томаса, я б решил, что вы спятили, док. Быстро ж вы среагировали. Как вы угадали, куда стрелять? Медик осторожно прошлась по битому стеклу и пнула изуродованное тело носком туфли. Оно не пошевелилось. - Ты что, фильмов про зомби не смотрел, солдат? – брюнетка достала из кармана халата зажигалку, сигарету и затянулась, игнорируя висящую на стене прямо рядом с ней надпись «Не курить». – Ходячим мертвецам всегда надо стрелять в голову. Десантник озадачился. - Так то ж фильмы! - Но ведь сработало же? Квиллер не нашел, что ответить и беспомощно развел руками. - Дуй за носильщиками, вояка, - придала ему направление Рита. – Мне еще Эдисона перевязывать. - Есть, мэм, - отдал ей честь солдат и быстрым шагом вышел из туалета. А Рита нагнулась над трупом и тяжело вздохнула. - Вот и приплыли. Марсотрясения, проблемы с электричеством, самоактивирующиеся турели… А теперь и зомби. Неужели с нами будет то же, что и тогда? Только сейчас, когда она осталась одна, она поняла, как сильно ей хочется разрыдаться.