I feel no pain. Again.

Примерно через полтора месяца состояние Хона стабилизировалось и он уже мог даже гулять по территории больницы. Он вроде бы общался со мной, как всегда, но я чувствовала какое-то постоянное напряжение и недосказанность между нами. Он стал каким-то холодным. Я понимала, насколько ему сложно прийти в себя после этих физических и психологических травм, а потому не наседала. Однажды мы молча стояли на крыше больницы и он, серьёзно посмотрев мне в глаза, вдруг сказал : - Думаю, ты понимаешь, что мы не сможем быть вместе после всего, что ты видела... сейчас мне сложно чувствовать себя мужчиной... а ещё... ты же спала с ним по собственному желанию?, - он выдохнул, словно избавился от ужасной обременительной ноши, - Пак ведь не солгал, когда сказал это... он показывал мне те фото... они, правда, были нечёткие и явно сделаны с улицы его наёмником, но там точно была ты... Меня пробрала мелкая дрожь. Фото? Когда? Как? Как я могла изменять Джуну? Где были мои мозги? Зачем? Разумеется, я могла бы соврать, что Сонхва изнасиловал меня, могла бы списать всё на тот факт, что он душевнобольной, преступник, убийца, но я не могла лгать Хонджуну. Больше не могла. Мне нечего было ответить. Он грустно опустил глаза... - Я всегда подозревал, что между вами что-то есть, - из его глаз полились слёзы, - самое отвратительное, что я узнал об этом от него, а ты продолжала врать мне. Лучше бы Сонхва ударил меня тысячу раз, или даже убил, эта боль ни в какое сравнение бы ни шла с той, что я испытывала сейчас, глядя на слёзы своего любимого человека, окончательно осознавшего моё предательство. Казалось, что моё сердце сжалось, остановилось, перестало существовать. - Х-хони, - моё горло сдавили рыдания, - Хони, - повторяла я. Я прижалась к нему, с удивлением обнаружив, что он не отталкивает меня (КАК МОЖНО БЫТЬ ТАКИМ ИДЕАЛЬНЫМ ДАЖЕ В ТАКОЙ МОМЕНТ?!) Помните фразу «лучше синица в руках, чем журавль в небе»? ТАК ПОЧЕМУ ЖЕ, глупые и импульсивные люди, типа меня, осознают важность чего-то, лишь потеряв это? Ведь журавлём в небе был именно ТЫ! - Я... я..., - меня трясло в истерике. Он не отодвигался от меня, но и не обнимал в ответ. Я почувствовала такую бездонную пустоту... Воспоминания о том, как он нежно держал мою руку в своей, его поцелуи, его очаровательная улыбка - всё это делал человек, находящийся сейчас в моих руках... но теперь он был так далёк и недосягаем. Я НЕДОСТОЙНА ТЕБЯ... внутри меня всё кричало от нестерпимой боли. Я ТАК ВИНОВАТА!!! - Хони, - я заглянула в его лицо, которое не выражало ни-че-го, лишь слёзы капали с этих шикарных длинных ресниц, - никогда, слышишь, НИКОГДА не прощай меня. Осознавала ли я, что выношу смертный приговор нашим отношениям? - Да! Хотя кого я обманываю? Я вынесла его уже тогда, когда позволила Сонхва прикоснуться к себе. На секунду мне показалось, что Хон ждал моих оправданий, что готов был простить мне всё. Он пошатнулся и плавно сполз вниз, запустив руки в волосы. Я думала, что ещё хуже я себя почувствовать уже не смогу, но после этого его жеста, меня накрыло отчаяние и отрицание действительности. Я, дрожа всем телом, опустилась перед ним на колени. Взяв его лицо в руки, я заглянула в его заплаканные, но такие прекрасные глаза. - В последний раз... прошу, - мой голос сорвался. Я прильнула своими губами к его. Лучше бы он плюнул мне в лицо, честное слово... но он лишь послушно стерпел мой поцелуй, хоть я и почувствовала нервную дрожь его губ. Хотела ли я вернуть всё обратно? Моё эго пронзительно кричало «ДА!», но мой разум справедливо понимал, что такая, как я, просто не заслуживает такого, как он. Совместимость уровень ноль. Также я осознала, насколько сильную моральную травму нанесла (я уж молчу про непоправимую травму, которую нанёс Сонхва) и как сложно теперь ему будет полюбить кого-то и, элементарно, доверять людям. - Лучше иди... умоляю, - прошептал он сдавленно, - я больше не вынесу этого... не могу... Я НЕ МОГУ, ЭЛЛИ! Он был красив, даже когда содрогался от слёз. У меня будто отключили все анализаторы чувств. Горечь утраты наполнила всё моё существо, раздирая мои органы и кроша их на мелкие кусочки. Я буквально ощущала, как моё сердце каменеет, а затем превращается в пыль. Собрав все свои остатки сил и мужества, я поднялась на ноги и пошла прочь, хотя всё моё внутреннее «я» кричало, стонало, вопило, чтобы я повернула назад, обняла и больше никогда не отпускала его. Я двигалась на автомате. Мозг отказывался функционировать, а сердце... оно раскрошилось на атомы и теперь навсегда останется там - рядом с рыдающим на крыше Хоном.