I feel no pain. Again.

Я увидела, как Сонхва встал с кровати и пошёл к выходу из комнаты. - Пожалуйста, спрячтесь за дверью и окажите мне помощь, когда он нападёт!, - я умоляюще посмотрела на мужчину. - Всё пошло не по плану, прости, - тихо произнёс он, - я хочу жить. - Умоляяяяяю! - Я не могу, на свободе у меня есть семья. Я планировал сбежать, если бы всё получилось, но теперь не собираюсь терять это место. Здесь я могу зарабатывать хоть какие-то деньги и отправлять им... - Прошу, - взмолилась я, чуть приподнимаясь на обессиливших руках, - я буду работать на четырёх работах, заплачу Вам миллион вон... два миллиона... да сколько угодно, только помогите, прошу... Помогите мне! Он оценивающе посмотрел на меня и, подумав несколько секунд, проговорил : - Миллион вон и полная протекция в суде, ведь я пойду как соучастник в случае чего. - Договорились. Мои родители позаботятся об этом. Он отошёл, встав за дверью и вооружившись какой-то палкой. Спустя минуту, в подвал вбежал Сонхва, подлетая ко мне и хватая за воротник. - Это всё ты устроила, уродка? Он приставил пистолет к моему лбу, но я уже видела, словно в замедленной съёмке, как за его спиной беззвучно подходит мой сообщник. Он со всей дури приложил Пака по затылку, а я чудом успела увернуться от выстрела, который он рефлекторно произвёл. Дальше всё было, как в тумане. От страха и шока мой мозг дал сбой. Помню, как мужчина связал Сонхва по рукам и ногам, зарыв среди горы старой мебели у стены (видимо, чтобы того не нашли и не спасли его люди), затем он взял меня на руки, ибо сама идти я не могла. Мы долго шли по каким-то бесконечным коридорам, видимо, тайным ходам, пока не пришли в комнату, где Сонхва стрелял в Хона и Уджи, по пути туда мы еле не попались его цепным псам. Мужчина положил меня рядом с Джуном, а сам взял телефон, который разрывался от вибрации беззвучных звонков. - Хони, - повторяла я, словно в бреду, - Хони, прошу тебя! Он был очень бледным и весь в крови, но я смогла прощупать едва уловимый пульс на его шее. Мужчина скинул отцу Джуна геолокацию, вызвал полицию и скорую. Хонджуна, меня и Уджи госпитализировали. К сожалению, спасти её не удалось. Я долго и безутешно рыдала, когда узнала эту новость. Оказалось, что Уджи была там не по собственной воле, Сонхва окрутил её и шантажировал, лишив свободы и средств связи, в принципе, как и многих других людей, которые были в его «штате». А ещё он чипировал их, чтобы иметь полную власть над своими «рабами». Теперь стало понятно, почему руки Уджи и того мужчины были поранены : они вырезали себе чипы накануне предполагаемого побега, чтобы скрыться от контроля Пака. Джун чудом выжил, проведя в реанимации три недели после операции. Он пробил ему левое лёгкое, из-за чего его пришлось частично ампутировать. Сонхва и его банду повязали и дали всем основным соучастникам пожизненное. Оказывается, он уже убивал до этого. Находясь под следствием, он признался в убийстве двенадцати человек, плюс кражи, изнасилования и так далее. Говорят, когда его везли в участок, он беспрестанно повторял имя Хона, заливаясь слезами. Всем остальным участникам его банды тоже дали большие сроки. Благодаря связям моей матери, мужчина, спасший нас (к слову, его звали Им Джебом), получил условный срок. Денег он так и не взял, хотя мама готова была заплатить сколько угодно за то, что он спас меня, не взирая на его прошлое. Я довольно быстро восстановилась и смогла ходить, хотя периодически чувствовала слабость в ногах. Полагаю, это своеобразное неврологическое расстройство и теперь оно останется со мной до конца жизни. Я сутками сидела в больнице рядом с Хони, молясь всем известным богам, хотя до этого была убеждённой атеисткой. Он был сильно истощён от стресса, издевательств Пака и чудовищной кровопотери. Врачи сами были в шоке, что сумели сохранить ему жизнь. Сначала прогнозы были неутешительными, но постепенно он восстановился, думаю, из-за того, что его организм был совсем молодым. Там же в больнице я познакомилась с его родителями... Как иронично! Оказывается, они даже знали, как я выгляжу, поскольку Джун отправлял им наши с ним совместные фотки. - Бедная девочка, - его мама сжала меня в объятиях, обливаясь слезами. Общее горе очень сильно сблизило нас. Вскоре ещё более поседевший, чем при нашей первой встрече, отец Хона вынужден был улететь в командировку. Мама осталась с нами. Мы постоянно общались, проводили много времени вместе, очень хорошо узнали друг друга. Она полюбила меня и полностью одобряла наши с Джуном отношения, хотя поначалу её и напрягало, что я иностранка. Поступать в университет я решила в следующем году, поскольку вряд ли бы сдала экзамены из-за всего произошедшего. Раскрытие дела Сонхва было одним из самых громких в Корее за последние лет десять. Вот тебе и школьный учитель.