Цепные Псы

Саунд этой части - Billy Talent – Devil On My Shoulder Сэму, в отличие от Дина, не доставляет ну абсолютно никакого удовольствия просыпаться непонятно где. Он мыслит рационально – по крайней мере, пытается – и думает, старается собрать все кусочки мозаики воедино, а потом вдруг пугается, кричит, и уже через два дня понимает. Зовёт Кроули – ну а кто же ещё это мог быть? – узнаёт всю сложность ситуации, и даже успевает взбеситься, потому что демон говорит с ним, как с умственно отсталым. Сэм два дня слышит крики из соседней комнаты, крики боли и стоны наслаждения своего брата, и он действительно боится. Ну да, Дин сильный. Правда. И он – кричит. Винчестер-младший забивается в угол, и закрывает уши руками, отчаянно не желая слышать это. Что поделать. Он знает, что когда-нибудь это случится и с ним. Сердцем он ненавидит Кроули за то, что по его вине Дину сейчас так больно, но разумом… разумом владеет страх. Виденный во снах – или что это было? – Люцифер, именно такой, каким должен быть взбешённый Дьявол: сладко улыбающийся и прикрывший глаза. Стоит на пороге комнаты на пятый день заточения, предвкушая месть. А Сэм осознаёт – всё. Кончено. Сейчас и с ним. Падший ангел взмахивает руками, будто дирижер, ему, очевидно, кажется это забавным, и начинает играть песня, где грубый голос вновь и вновь повторяет: «I got the devil on my shoulder – over and over…» Вот и правда, Люцифер за одно мгновение, напрочь выпавшее из памяти, оказывается за спиной Сэма. Его огненное дыхание обжигает шею под волосами, и охотник вздрагивает. Он рад бы сделать шаг, попытаться оттолкнуть, отойти, убежать, но… не может. Рука Сатаны ложится на его лоб, и в этот же момент становится больно. Болит всё: суставы, кости, мышцы, кожа, голова. Но это ничто по сравнению с тем, какие картинки проносятся под веками закрытых от ужаса глаз. Там огонь – столько огня, что и не счесть пламенных языков – и ещё звуки – треск лопающейся кожи, крики мучеников, плачь, вопли, вой. Этакая секундная экскурсия по преисподней, при этом охватившая все её уголки, всю мерзость и весь страх, хранящийся там тысячелетиями. Сердце останавливается на секунду, как будто и его только что бросили в самое Пекло. - Как тебе Ад? – ласково спрашивает Люцифер, убирая руку со лба Сэма, и нежно поглаживая его по плечу. Тот дёргается, но его состояние сейчас больше похоже на гипноз. Не сделать ни движения. – Это всё может стать нашим… Общим. Винчестер не успевает испугаться – а бояться, признаться, есть чего – как вдруг Люцифер оказывается прямо перед ним, так близко, что ожоги на его лице отпечатываются на сетчатке глаз с потрясающей четкостью. Сэм не понимает. Ровно до тех пор, пока губы Дьявола не накрывают его собственные в жёстком поцелуе, больше похожем на борьбу. Причём довольно одностороннюю – ну что поделать, если сторона жертвы не способна вести бой? «And I just can't sink any lower - lower and lower…» И действительно, Сэм думает, что дальше падать некуда. Что за извращённый способ убеждения выбрал Люцифер? В том, что это именно новая попытка заставить его сказать «Да» он не сомневался. А падать было куда. Осознание этого пришло уже через несколько мгновений, когда Сатана щёлкнул пальцами и… Винчестер обнаружил в себе способность двигаться, понимая, что это ни к чему – ноги и руки его были прикованы ржавыми цепями с толстыми звеньями к стене, и это совершенно не вязалось с окружающей обстановкой. Единственной перекликающейся деталью был нож в руке Люцифера, прекрасной работы, резная ручка, вязь на лезвии, сверкающая сталь клинка. И это совсем не радовало. Сэм понимал, что и здесь, в этой чёртовой иллюзии, он ДОЛЖЕН оставаться собой, и никогда не позволит этой поганой твари занять своё тело. Понимал и то, что ему не отвертеться, что лучше не сопротивляться, стоически выдержать пытку… Но понимать – одно. Воплотить на деле – совсем другое. Тонкое лезвие подцепляет подол рубашки и одним быстрым движением делает длинный разрез, чуть задевая чувствительную кожу груди. Ткань скатывается по плечам и останавливается бесформенной тряпкой на запястьях. Люцифер улыбается – как же Сэма бесит уже эта сволочная улыбка – а потом склоняет голову и с интересом вглядывается в тело охотника. - Знаешь, что мы сделаем?.. Сэма хватает только на то, чтобы подумать, что стоит попытаться плюнуть ему в лицо. Но силы абсолютно покинули его. - Я просто сделаю так, чтобы твоё тело не могло принадлежать больше никому. Сатана перехватывает нож и начинает замысловатые действия. Сэм сжимается всем телом, ощущая полёт режущего кончика ножа на груди. По коже бегут ручейки крови, пульс везде, и это тоже больно, но Сэм может выдохнуть с облегчением – и не такое переживали. Люцифер вдохновенно выводит кровавые узоры, и строит из себя образцового художника, который отходит на два-три шага, после того, как закончил произведение, чтобы понять, не нужно ли добавить заключительный штрих. Удовлетворённая улыбка ясно говорит, что творец доволен. Он опять щёлкает пальцами, вызывая из ниоткуда ртутное переливающееся подобие зеркала, повисшее прямо перед Сэмом. К щекам сразу же приливает кровь, это обидно и стыдно: на его груди кровавая надпись «Lucifer's property». Самая настоящая собственность. - Ненавижу тебя, – шипит Сэм. Тот заливается грохочущим смехом и кивает. - Хочешь убежать? Винчестер упрямо молчит, не желая показывать слабость, но слова здесь явно лишние. - Ну так беги! – подзадоривает Люцифер и в который раз щёлкает пальцами. Перед Сэмом открывается длинный коридор, а цепи исчезают. - Фора… - Сатана мельком бросает взгляд на несуществующие часы на запястье, – три минуты. Тот с недоверием смотрит на него несколько секунд. Он не Дин, ему не свойственно играть в такие игры, зная, что ничего не получится, но ноги сами несут его куда-то вперёд, ковёр собирается в складки и то и дело грозит возможностью падения. Коридор ветвится, однообразные красные обои уже приелись, а пафосные розовые букеты кажутся слишком нелепыми в этой обстановке. Кроули в своих пожеланиях относительно фантазии бросается из крайности в крайность – Модерн и Ампир сочетаются внутри одного здания – и это ужасно безвкусно. Сэм теряет понятие времени, когда сил бежать больше не остаётся, а лёгкие жжёт будто раскалённым металлом. А он продолжает идти, пока ноги не подгибаются. Итак, он лежит на полу, уставший, мокрый, боящийся погони, окровавленная грудь ходит ходуном от быстрого бега, а выхода всё так же не видно. - Сэм, Сэм… - сочувственный голос Люцифера эхом отражается от стен, – ты такой глупый. Винчестер снова в той же самой комнате, откуда началась безумная гонка, и он кривится – иллюзия внутри иллюзии. «Чёртовы ангелы!» - говорит в его голове голос брата. - Я не соглашусь. Никогда. Что бы ты ни сделал. - Уверен? – свечи по стенами комнаты вспыхивают десятками огоньков. Люцифер грубо хватает Сэма за предплечье и кидает на кровать, снимает с него джинсы – вот и главная часть действа – а потом берёт одну из свечей и задумчиво рассматривает её. «Не сопротивляйся. Расслабься. Не бойся.» - мантра сознания не помогает. Красный воск, скопившийся у фитиля сверкающим озерцом, под медленным движением руки Дьявола капает Сэму на живот. Он инстинктивно дёргается, пытаясь избежать ожога. Пламя совсем близко к коже, трепет заставляет рассудок отключиться. Сэм сжимает зубы. Он заставляет воспоминания о пожаре, забравшем у него Джессику, уйти обратно в подсознание. Это только свеча. Ничего больше. - Нравится? – Люцифер подцепляет пальцем резинку трусов и стягивает их до сэмовских колен. – А должно нравиться. – Следующая капля падает прямо у основания члена, Винчестер снова вздрагивает, и смотрит на своего мучителя из-под опущенных ресниц. Люцифер горячий, и жар от его кожи распространяется по комнате. Он поистине дьявольски неспешно обхватывает члена Сэма под головкой и начинает двигать рукой по стволу, не замедляя и не убыстряя темп. «The hounds of hell are getting closer - closer and closer» - в случае Сэма гончие Ада представлены иррациональным нарастающим возбуждением. Он не должен был допускать этого. Услышав Кроули, Сэм решил, что выдержит пытку, изнасилование, или что это ещё могло быть, но не ответит на это ни жестом. Но под пальцами Люцифера член начал твердеть, а низ живота сладко потянуло, несмотря на обжигающую температуру свечи и явно невыигрышное положение. Падший ангел прищурился и довольно проговорил: - Я не сомневался в тебе, – стыд снова захлестнул его с головой, но телу уже было абсолютно всё равно. Сэм плавился под каплями воска, воск плавился под огнём – а огнём был Люцифер. Красный цвет раздражал глаза. По капле на соски – Винчестер выгибается и чуть слышно скулит. Ещё несколько – на живот, на предплечья, около запястья – где кожа тонкая и нежная, где просвечивают вены. - Чего ты хочешь? – Люцифер, похоже, вознамерился до последнего играть роль доброго дядюшки, выполняющего все прихоти жертвы. - Уходи, – произнёс Сэм, и один Бог знает, скольких усилий ему это стоило. Дьявол – он на то и Дьявол, что мастерски умеет соблазнять. - Неправильно. Я тебя накажу, – словно какому-то животному Люцифер грозит ему пальцем и задувает свечу. А потом начинается невообразимое. До этого такой спокойный (или кажущийся спокойным) падший ангел, становится вдруг самим олицетворением грубости, жестокости, кровожадности – тем, кем он в корне и является. Он нехило возбуждён, и Сэм не может усмирить дрожь в теле – он знает, что сейчас будет, и боится. Люцифер впивается ногтями в его плечо до кровавых отметок на коже, и одним рывком заставляет перевернуться. Шёлк простыней проезжается по груди, задевая застывшие капли воска и холодя обожжённую кожу. - Покажи мне себя, – он наотмашь ударяет его по ягодице, оставляя красный след. Это не столько больно, сколько неожиданно, и Винчестер подаётся вперед. – Ну же! Сэм длинно выдыхает: «Всё это скоро закончится, всё закончится». Он уповает на то, что никто этого не увидит, а значит – можно. Можно показать, насколько он на самом деле… Послушен. Насколько боится, на самом деле, он бы никогда, но так будет быстрее, а сейчас в голове всего одно желание – чтобы Люцифер поскорее ушёл. Он встаёт в коленно-локтевую позу и прогибается, положив голову на скрещенные руки. - Хороший мальчик. Винчестер слышит вжик ширинки, шорох джинсы по телу, и приказывает себе расслабиться. Он отпускает мышцы настолько, насколько возможно в такой ситуации, но всё равно оказывается не готов. Когда Люцифер врывается в него, преодолевая сопротивление рефлексов, вцепившись в бедра, оставляя синяки, Сэм кричит. Он срывает голос, но попытки орать хоть как-то отвлекают от раздирающей боли в заднице. В уголках глаз собираются слёзы, но он не может позволить себе… Ещё чего!.. Он крепко закрывает глаза и кричит, кричит, кричит. Люциферу всё равно. Он не разжимает рук, не замедляет темп, и только пытается причинить ещё больше боли, выходя практически на всю длину и вновь вторгаясь внутрь. Сколько это длится, Винчестер не знает. Вот пожалуйста – ещё утром он был… Другим. Чёртов Дьявол – сам дьявол – лишил его всего, что могло сойти за невинность, лишил веры в себя, в других, лишил осознания того, что всё когда-нибудь может стать хорошо. Сэм желал лишь одного – потерять сознание сейчас, и всё время лавировал между оцепенением и явью, ощущая боль одного и тяжесть другого. На крики не оставалось ни сил, ни желания. Он просто безвольно повинуется движениям Люцифера, по инерции вслед за ним вперед и назад. Стон его, больше похожий на глухой рык, заполняет комнату, и Сэм ощущает пульсацию его члена – это ведь должно что-то означать? – а потом падший ангел толкается внутрь последний раз, натягивая его на себя, и запрокидывает голову, закрыв глаза. …Сэм не помнит, когда он уходит, не помнит, как захлопывается дверь, помнит одно – красные с белым разводы на простыне, кровь и сперма, и это – ещё одна насмешка Люцифера. Последний штрих в деле собственности под названием «Сэм Винчестер».