Цепные Псы

Негласный запрет на разговоры действует безотказно и давит на череп невозможностью признания. Дин и Сэм возвращаются к охоте… тоже без обсуждения плана. Это помогает отвлечься и не оставляет времени на объяснения. Некоторое время всё их общение состоит из отрывочных реплик, типа «Заплати за бензин», «Передай нож», «Пиво будешь?» и прочих односложных предложений, по которым определить, что каждый из них чувствовал, казалось невозможным. А Сэм чувствовал себя сломанным. То есть, он был сломанным, по отлаженному механизму расходились трещинки, и каждый день множились, как раковые клетки в зараженном организме. Изводить себя мыслями о том, как всё могло бы быть, виной за то, что не смог противостоять, страхам, что это еще не конец… не лучшая затея, но как бы он не был умен, Сэм не мог прогнать ненужные мысли. Когда они приезжают в Неваду, там идет снег, и это странно – на дворе только сентябрь. Сэм фальшиво улыбается Дину и идет в ближайший к мотелю магазин, где покупает резак для бумаги с тонким острым лезвием. - Какого вам цвета? – услужливо спрашивает молоденькая продавщица, а Сэм готов ответить «Без разницы», но потом бросает: - Красный, - потому что это же так символично, не правда ли?.. Дин приходит из больницы, где ему снимают гипс с руки, усталый и пытающийся не заснуть по дороге – он слишком долго вёл машину без отдыха. - Ложись поспи, - советует Сэм ему и сжимает губы в тонкую полоску. «Мне жаль, прости меня». Дин, что странно, даже не пытается сопротивляться, напротив же, поддается на провокацию сразу, падая на кровать лицом вниз и застывая без движения. Он не собирается спать. А Сэм просто идиот, чокнутый придурок, раз думает, что может его обмануть. По крайней мере, сам Дин так думает. Он выжидает положенное время, прежде чем встать и тихо-тихо подойти к двери в ванную. Сердце в груди колотится так, что Винчестеру-старшему кажется – Сэм всё услышит, он его спугнёт. Этого нельзя допустить. А промедление чуть не стоит Дину дорого – когда он с размаху открывает дверь, Сэм уже чертит по руке чуть выше запястья длинную красную черту, мгновенно начинающую рыдать кровью. Дин шипит, выкрикивает яростное «Ублюдок!..», отточенным движением выбивает из рук у брата резак, а потом бьет его самого по лицу, хватает за грудки и прижимает к стене. Тяжело дышит. Сэм смотрит ему в глаза с тем самым выражением, которое всегда работало на всех, кроме Дина. Из носа у него идёт кровь, но младший старается не обращать внимания. - Хотел оставить меня здесь одного?! – кричит охотник, встряхивая Сэма так, что тот прикладывается головой о кафельную стену и морщится от боли. – Думаешь, ты один пережил такое, что лучше больше не жить? – Дин понимает, что сам ломает запрет на обсуждение, но ничего не может с этим поделать. Им нужно всё решить. Раз и навсегда. И если мир спасен, то это ещё не значит, что у них все будет хорошо. - Я не позволю тебе сделать что-то с собой, - Дин настолько зол, что почти забывает, что должен заботиться о Сэме. Он думает о себе. О том, что будет с ним самим, если Сэм уйдет. А потом он вглядывается в глаза брата, немного тонет, немного сходит с ума, видит в нем своего маленького братишку (того, из детства – солнце и ветер) и целует его. Целует, вкладывая все чувства, всё, до единого, прижимаясь крепко-крепко и не давая дернуться, а потом чуть ослабляет захват, превращая его в объятие. You've always had the gift to make people smile You rest inside yourself so naturally Maybe sometimes you are far too sensitive, you know? But that's why you mean so much to me Дин снова не знает, откуда звучит музыка, и снова ненавидит её, но не может не согласиться. Следующие строки он хочет прошептать Сэму на ухо, чтобы тот понял, наконец, почему ему никогда нельзя умирать. You helped me to believe that there's nothing that's impossible You always knew that dreams are made for living them each day You get what you deserve, that's an old law and the simple truth If someone knows your deepest thoughts there's nothing more to say Сэм замирает, вздрагивает, хочет оттолкнуть, возразить, ударить в ответ, но не может даже шевельнуться. А потом злится, впивается пальцами в плечи Дина и отвечает на поцелуй, сам не ожидая от себя такой реакции. Прикосновение Сэм разрывает первым, бьет брата в ответ – просто чтобы отыграться, а еще потому что – «не мог сделать ничего раньше?» Всё было бы гораздо легче. Легче пережить. Ему хочется шептать=кричать о том, что он испытал, чтобы слышал весь мир или чтобы не слышал даже Дин, потому что, Господи, как же это стыдно!.. - Мне было так больно, так страшно, - Сэм не говорит этого вслух, но Дин знает, Дин поймёт. Прочтёт по глазам. – Он заставлял меня делать такое… - Сэм закрывает глаза и вспоминает, погружаясь в воспоминания. Люцифер вошел во вкус – держа у горла нож, но чередуя боль и унижение с удовольствием и желанием, приказывал, нашептывал… Младший Винчестер ненавидел себя за то, что поддавался ему, но не поддаваться не мог. Сэм вспоминает и прощается с этими воспоминаниями, он хочет прижаться к Дину как в детстве, спрятать лицо у него на груди и заплакать навзрыд, чтобы все страхи ушли навсегда, потому что когда брат рядом, Сэм будет сильным. Но сейчас он не может себе такого позволить. - Всё будет хорошо, - врёт Дин, прижимая брата к себе, а потом проводит языком по разбитой губе и улыбается. – Всё в порядке, - ему чужды такие проявления чувств, это не для него, и ситуация уже становится слишком интимной, поэтому он отстраняет Сэма от себя и хлопает его по плечу с дежурной ухмылкой: - Мир спасен, а ангелы устраивают разборки на небесах, так что бояться нечего. А у нас с тобой своя работа, Сэмми. Семейный бизнес. Сэм моргает и смотрит на Дина, пытаясь улыбнуться в ответ. Точно. Семейный бизнес.