6
31 мая 2020 г., 01:07
POV Виктор
Ржевский выбежал из туалета, а я оцепенев стоял, осмысляя произошедшее. Он поцеловал меня. И я, кажется, тоже. Что это вообще такое было? Я закрыл глаза и облокотился телом на холодную стену. Ещё несколько минут назад мы стояли с ним на этом месте. Я держал его за рубашку, безжалостно комкая ткань, и прижимая парня к кафелю. Макс плотно обхватывал пальцами моё горло, но при этом не душил. Я чувствовал внутреннее наслаждение от этой схватки. Мне нравилось, что мы боролись до усталости и нехватки воздуха. Он смотрел на меня, выжидая момента для нового рывка. — Чего же ты медлишь? — как бы наускивая парня прошептал я. И вот рывок… Я был готов к новой кулачной схватке, но произошедшее просто выбило меня из реальности. Губы парня вдруг примкнули к моим, нагло проникая языком внутрь. Я должен был оттолкнуть его, прервать это безрассудство, но просто не смог. В моей крови выделился дикий адреналин, буря эмоций и ощущений вырвались наружу и заставили меня поддаться ему. Я чувствовал дикую страсть, мои руки сами потянулись к его телу, хаотично изучая каждый миллиметр. Вся моя злость и ненависть вдруг превратилась в искушающую страсть. Целовать его было безумием, но на то я и сошёл с ума. Казалось, наслаждение будет вечным, но резкий толчок в мою грудь вернул меня в чувства. Максим ошарашенно смотрел на меня, а я просто не знал, что сказать, да и стоит ли что-то говорить? В какой-то момент парень резко срывается с места и скрывается за дверью. И вот я стою один не понимая, что было между нами.***
Ночью, когда всё произошедшее казалось выдумкой, я долго не мог заснуть. Я был напуган. Напуган своим поведением и чувствами. Такого просто быть не может. Испытывать подобное к парню — просто нельзя. Я не гей и становиться им не собираюсь. Он же сам меня поцеловал. Значит, это у него проблемы в голове и штанах, а я просто стал жертвой. Я же ненавижу его, он только жизнь мне портит. Постоянно лезет куда его не просят. Но ведь без него мне было бы скучно…***
— Алина? — Здравствуй, братик… — передо мной стояла моя маленькая сестрёнка. Девочка смотрела на меня своими большими синими глазами и едва улыбалась. На ней было белое платье, а от головы будто исходило свечение. — Это правда ты? — я упал на колени перед ребенком и обхватил её руками. — Прости меня! Прости! На лице Алины появилась загадочная улыбка. Её ладонь заботливо легла мне на щёку, приподнимая голову. — Ты не виноват. Всё так, как должно быть. Это для того, чтобы ты был счастлив… — Что?.. Что ты говоришь? Без тебя я несчастен. Девочка снова улыбнулась, поглаживая меня по волосам. — Твоё счастье рядом… Я привела тебя к нему. — Что? Но я не понимаю! — Будь счастлив и больше не грусти обо мне. — детские пухлые губы коснулись моего лба. Я в холодном поту проснулся посреди ночи. Моё дыхание сбилось, я практически задыхался. Мой лоб, а точнее то место, куда поцеловала меня моя сестра во сне, горело, будто с меня содрали кожу. Это был только сон… Сон… Но слова сестры не выходили из моей головы. «Твое счастье рядом… Я привела тебя к нему…» — что это может значить? Рядом со мной уже давно нет никакого счастья. И быть не может. С тех пор, как Алина попала в аварию, в моей жизни не было ничего светлого… Она не могла меня привести к чему-то хорошему… Я так и не смог заснуть, размышляя над сном. Есть ли в моей жизни хоть что-то, что даёт мне сил и подбадривает меня? И до меня дошло… Из-за Алины мы переехали в этот город. Я был раздавлен и убит происходящим, не ел не пил, стал слабым и часто думал о смерти. Придя в новую школу, мне не хотелось учиться или вообще присутствовать на занятиях, но как только я познакомился с Ржевским… Появился смысл и стимул бороться за что-то. Возможно, только это и спасло меня. Он будто придавал мне сил, не давал опускать руки. Я жил вопреки боли, ему назло, а он даже не сделал мне ничего такого, чтобы я с первого взгляда ненавидел его. И недавно, когда мне было так плохо после смерти сестры, он был единственным, кто подошёл ко мне, с кем я смог поделиться. Мне помог мой враг. А то, что случилось сегодня? Я не могу обмануть себя — мне дико понравилось целовать Максима. В моем животе до сих пор порхают бабочки от воспоминаний о его теле. А что, если всё это было предопределено? Я должен был встретить его? Но значит ли это, что я встретил его ценой жизни своей сестры? Это ужасно. Я не должен думать об этом. Это был всего лишь сон. Моё воображение. А Макс… Он просто больной. Ненормальный. Не хочу знать его…***
Следующие четыре дня словно один большой кошмар. В школе мне было не по себе. Видеть Максима было очень сложно. Мы больше не разговаривали и старались не пересекаться. Я часто ощущал его взгляд на себе во время уроков, и мои глаза тоже тянусь к нему. Меня пугало это. Если мы встречались взглядами, то оба, как дерганные, отворачивались в сторону. Ни оскорблений, ни драк… Ничего. Мы просто существовали. Моя банда спрашивала меня, что происходит и, почему мы не идём на стрелу, но я просто уходил от ответа. Ещё Максим стал мне сниться. Он стоял ко мне так близко во сне, но я не мог дотянуться до него. В какой-то момент он просто исчезал и я просыпался в поту с бешено колотившимся сердцем. Я не высыпался и был вялым. Мать орала на меня целыми днями, она много пила и стала приводить кого-то в дом. Жалкое зрелище. В итоге я стал просто уходить из дома и гулять по ночным улицам. В одиночестве я снова думал о Ржевском и просто сходил с ума. Я так запутался. И вот сегодня опять бродя по дорогам, я держу в руке бутылку какого-то пойла. Это уже вторая бутылка. Я пьяный. Я так устал. Хочу, чтобы кончился этот ад! Я сажусь на лавку у какого-то подъезда и просто отключаюсь.POV Максим
После произошедшего, я уже несколько дней не мог прийти в себя. Мне было стыдно. Стыдно за мысли, чувства, желания. Тот поцелуй в туалете не давал мне покоя, Витя снился мне. Как бы я не пытался убедить себя, что думать о парне — это ненормально, мой разум так не считал. Я думал о нём постоянно. В школе мы не контактировали, лишь иногда я рассматривал его на уроках, стараясь делать это незаметно. Мои ребята спрашивали, почему мы ничего не делаем, не мстим за избиение Миши, но я даже не хотел разговаривать об этом. Уже два дня я просто не отвечал на звонки Лёши. Парни гуляли без меня, а мне и вовсе не хотелось их видеть. Хотелось запереться одному и просто сжаться в калачик. Но оставаясь наедине с собой, я тоже сходил с ума. Я боялся того, что я реально гей, что вся моя жизнь пошла под откос, что я — ошибка. Моя мама уехала навестить бабушку в деревню на неделю, и с сегодняшнего дня я реально остался один. Стены давили на меня и я просто задыхался от этого. Наверное, стоит прогуляться. Выглянув в окно, я убедился, что погода такая же отвратная, как и моё состояние. Было ужасно холодно, и шёл мелкий дождь. Плевать. Я всё равно пойду. Накинув теплую куртку, я включил музыку в наушниках и вышел из квартиры. В подъезде пахло сигаретами и тянуло мокрым свежим запахом с улицы. Я наконец вышел наружу и замер, задрав голову к небу, позволяя каплям дождя умыть меня. Меня отвлёк странный хрип. Я проанализировал пространство вокруг. На лавочке лежало тело. Прямо под дождем спал пьяный, судя по бутылке, парень или даже мужик. Ещё этого не хватало. Развелось бомжей и алкашей. Ещё подохнет тут. — Ээй! Подъём! Чего забыл здесь, скотина?! — я толкнул парня в бок, пытаясь развернуть его лицом. Тело зашевелилось. Крепкая фигура медленно поднялась со скамьи. Из-под черного капюшона мелькнули темно синие глаза. Чёрт! — Чего тебе? — осипшим дрожащим голосом спросил Морозов. Только этого не хватало! Схуяли он тут разлегся? Если бы я знал, что это он, я бы и близко не подошёл. — Вали отсюда! — пробубнил я, пытаясь сделать серьёзное лицо. Парень взглянул на меня. Он был достаточно пьяным, поэтому его тело раскачивалось в разные стороны. А ещё он был весь мокрый и дрожащий от холода. Он ничего не отвечал. Посмотрев на меня несколько секунд подряд, он потянулся к бутылке и допил последние глотки, швыряя её в сторону. Я не знал, что делать. Наверное, стоит просто уйти. Что толку с пьяным разговаривать? Но чёрт меня дёрнул… — Ты как? Парень снова злобно покосился на меня. — Х…хо… холодно… — стуча зубами прошипел он. Морозов начал медленно вставать, руками он цеплялся за край лавки, перебираясь вдоль неё. В какой-то момент его резко начало рвать. Он рефлекторно схватил меня за рукав, пытаясь удержать равновесие и склоняясь над землёй. Я просто стоял и ждал, когда парень проблюется. Я был настолько напуган, что даже не мог сдвинуться с места. Когда Витя закончил, он выпрямился и взглянул на меня. Его рука по-прежнему держала мою. Я чувствовал, как сильно он дрожит. Осмыслив ситуацию, я принял решение. — Тебе нужно согреться… — я кивнул в сторону подъезда и Морозов сам поковылял внутрь. Он сильно шатался и пару раз врезался в косяк, поэтому мне пришлось подхватить его и самому вести до квартиры. Господи, и что я делаю? Зачем мне это? Я завел его с свою комнату. — Снимай всё мокрое. Я дам одежду. Парень начал медленно раздеваться. Пока я рылся в шкафу, он начал что-то бубнить. — Ненавижу… Ты во всем виноват. Ты же не стоишь её жизни. — Что ты там несёшь, ненормальный? — обернулся я. Витя уже сидел на моей кровати в одних трусах и всё ещё трясся от холода. Я протянул ему одежду, но вместо этого он схватил меня за руку, притягивая ближе. Мне пришлось сесть рядом с ним. — Она ошиблась — это не ты… Не ты… Понял меня? — твердил он. Кажется, он с ума сошел. — Ты о чём вообще? Ложись лучше спать! Следующим шагом этой неразберихи стали его слезы. В какой-то момент парень просто заплакал. Я растерялся. Только представьте, что вы привели домой своего злейшего врага, он почти голый сидит у вас на кровати и плачет. Что я должен делать? — Эй, чувак, ты чего? — растерянно спросил я, кладя руку ему на холодное плечо. Витя вдруг, реагируя на моё прикосновение, прильнул к моей груди, утыкаясь в меня носом. Я замер. Моя рука по прежнему лежала на нём, немного приобнимая, а он еле заметно вздрагивал. — Я так устал… — наконец прошептал он. Внутри меня всё задрожало. Он был таким беззащитным, холодным, потерянным, что мне хотелось его утешить, помочь ему. Я обнял его второй рукой, поглаживая по голове. Мои пальцы скользнули с мокрые мягкие волосы. — Все хорошо… Все будет хорошо… — Но я запутался… — тихо продолжал он. — Мне кажется, я тоже. — честно сказал я. После моих слов Витя вдруг поднял голову, уставившись на меня. Он был буквально в пятнадцати сантиметрах. Несмотря на слезы, его лицо по прежнему было мужественным, настоящим, честным. Я спустился взглядом к его губам, и в этот момент Витя сам приблизился ко мне, втягивая меня в соленый от слез поцелуй.
