Преданное поколение

Не знаю как, но мы выбрели на место, где когда-то пьяные в слюни купались ночью. Не так уж давно это было, а сколько всего изменилось… Я знаю Финна уже которую вечность в моём понимании. Тут так пусто, ни единой души. Все остались в парке, где звучит громкая музыка и кричат дети и подростки на аттракционах. А мы с ним здесь. Вдвоём. Милое солнце ложится оранжевым отблеском на наших лицах, которые невольно жмурятся от столь яркого света. Мы почти держимся за руки. Кажется, ещё чуть-чуть и парень уже сжимает мою ладонь… Но рука сама отдергивается… Неловко, но так спокойно… Только друзья. Только напарник и, объединённые одной целью — сбежать. Но мы оба знаем, что это не так. Я смотрю на него и млею: в его глазах отражается солнечный свет и моё, не самое красивое, лицо. Вулфард видит изнанку. Изнанку всего образа, что я выстраивала годами. Его не обмануть, его невозможно предать… И только мне видно, насколько он на самом деле хрупок и насколько ему физически необходима моя защита от всего мира. Это я забираю его из этого города. Это я увожу его из поганой семейки. И это я веду его за руку за собой. А он ведь идёт. Идёт за мной в неизвестность, прикрывая мою спину. Даже не так…. Будто мы стоим за спинами друг друга, образуя что-то нерушимое. Он физически необходим мне, а я ему.       — Эй… — парень вдруг остановился, отчего я вздрогнула. Не привыкла резко выходить из своих мыслей. — Что это… — Вулфард аккуратно коснулся моей шеи, в место, где был небольшой шрам…       — А… Это… — я непроизвольно накрыла руку Финна своей. — Это еще с детства… — задумчиво сказала я, погружаясь в воспоминания. — Я сделала из проволоки ожерелье для себя и для мамы, а в качестве украшения примотала какой-то камешек… не суть… — я чуть замялась, после чего продолжила. — Отец сорвал «украшение» с моей шеи в качестве наказания и проволока порезала её. К счастью, никакая артерия не была задета, так что это просто маленький шрамик и всё…       — Если подумать, то вся твоя жизнь — это какая-то нуаровская комедия… — парень вдруг неожиданно наклонился и поцеловал мою шею… отчего у меня невольно что-то сжалось внизу живота.       — С тобой она превращается в сопливую мелодраму для подростков, — пробубнила я, отвернувшись от брюнета, дабы он не видел залитое краской лицо… — А если честно, то я так люблю свое детство. Те времена, когда действительно всё было хорошо… — я плюхнулась на песок, уставившись куда-то в сторную заката.       — Ты для меня закрытая книга, Адель…– Финн уселся рядом продолжая. — Столько тем, про которые ты не хочешь говорить, а я боюсь настаивать… — Ты действительно хочешь услышать про детство? — я вздохнула, увидев утвердительный кивок. — Просто… — мне было сложно собраться с мыслями, — тогда всё было таким белым и чистым, никакой ответственности… И… — почему-то тема детства вызывает у меня желание плакать. И даже не совсем от грусти, — я не достаю до пола ногами, сидя на табуретке на кухне, — на моём лице появилась грустная улыбка, — или пол до моих ног не достаёт… Я больше не лягу к маме, монстры не пришли… А мои главные враги всего лишь делают мед… — в горле встал неприятный ком, отчего хотелось куда-то спрятаться. — А сейчас… — вдруг по моей щеке потекла слеза, а плечи задрожали. — Блять, прости… Я правда не знаю почему сейчас плачу… — я начала быстро вытирать слезы…       — Всё хорошо, милая, — Вулфард тут же заключил меня в объятия и прижал к себе, пока я лихорадочно извинялась сама не зная за что.       — А сейчас это… Алкоголь, вписки, секс, сигареты, наркотики… — слёзы всё не переставали течь, и я не прекращала вытирать их краем толстовки. — Я понимаю, что не хочу всего этого… Что всё, что мне нужно — это любовь, забота и готовая горячая еда на столе после подготовительной школы… Когда весь мир — это будущее и: «Ты еще маленький, подрастрёшь —поймёшь». — я буквально начала рыдать чуть ли не взахлёб. — и я поняла, Финн! Я поняла, что такое реальная жизнь! Я просто хочу, чтобы всё было как раньше… — я уткнулась лицом в плечо Вулфарда продолжая жалко всхлипывать. Я хочу, чтобы небо чистое и земля огромная. Хочу разбитые коленки после прогулки на площадке и бесконечное лето где-то за городом, куда Инет не пробирается. Хочу собирать клубнику и убегать в лес на весь день. И знать, что сильнее мамы никого нет. Хочу ходить в магазин с родителями и стараться загрести как можно больше сладкого в тележку. Хочу, чтобы самым главным моим страхом были собаки и пчёлы. Мне просто хочется сбежать от реальности, в свой маленький мирок, где мне девять лет и всё ещё впереди. Подальше от реальной гнили и грязи…       — Извини, извини, — я лихорадочно вытирала с лица слёзы, пытаясь остановить всё это, — прости…. — на душе почему-то стало легче… — Вероятно, это просто мой каприз с нежеланием взрослеть… Извини…       — Нет-нет-нет, — затараторил парень, беря в свои ладони моё лицо. — Я понимаю тебя… Всё хорошо, тебе не нужно извиняться за свои чувства… — Финн наклонился и поцеловал мой розовый от периодических всхлипов нос. В прочем, всё лицо приняло розоватый оттенок. — Я огорожу тебя от всей той грязной жизни и защищу тебя… От всех бед. — Вулфард тут же крепко сжал меня в объятиях, отчего я действительно почувствовала себя в безопасности…       — Обещаешь? — пробубнила я, слегка нахмурив брови, стараясь вслушиться в слова, которые скажет брюнет. Будто от них зависит моя жизнь. Хотя может и не «будто»…       — Обещаю,— твёрдо и решительно ответил Финн, после чего слегка отстранился и вновь взял моё лицо в свои большие ладони, затем, притянув к себе, поцеловал меня в губы, что не успели ничего вымолвить в ответ. И вот снова это чувство… Кипячённый мёд разливающийся от солнечного сплетения по всему телу. Такое тягучее и такое приятное, что что-то внизу живота само сжимается в горячий ком… Я никогда и ни с кем не чувствовала подобное… Только с ним. Только с Финном Вулфардом.       — Эй… — я чуть отстранилась и смущенно отвела взгляд, — друзья так не делают… — пробубнила я, краем глаза рассматривая лицо брюнета, которое после этой фразы сильно помрачнело.       — А… Да, конечно… Извини… — Финн вдруг резко подорвался с места и отвернулся куда-то в сторону парка. — Прости, я не должен был… Просто… — парень не успел договорить, как я резко развернула его на себя и повалила на песок, после чего поцеловала так, как не целовала никого никогда…       Всё верно: «друзья так не делают». Так может пора бы уже признать, что я воспринимаю Финна, как давно уже не друга. Всё это время я упорно держала между нами дистанцию, но этот разговор и это обещание действительно заставили меня поверить в серьёзные намерения Вулфарда. В то, что ко мне действительно возможно испытывать светлые чувства. И во мне больше не было сил держать эту чёртову стену, так что я с треском её сломала…       — Я хочу разрушить нашу дружбу… — сказала я, стоило мне отстраниться.       — А я хочу, чтобы ты ещё пару секунд помолчала… — ответил парень, после чего вновь поцеловал меня, только на этот раз доминируя, загребая в свои объятия и прижимая из-за всех сил к себе так, будто я вот-вот могу уйти. И я буквально тонула во всём этом. Это чувство было похоже на приход от наркотика, только… Лучше. Но ещё более вызывающее зависимость. И мне совсем не хочется от неё избавляться… По позвоночнику пробегали мурашки, а дыхание перехватывало от каждого движения Финна. Ощущение, будто я проваливаюсь всё глубже в эти ощущение и выбраться от туда не представляется возможным. Вулфард для меня, будто ходячий героин.       — Это будто сон, — первое, что я говорю, стоит мне отстраниться от брюнетка. — Я не могу поверить в то, что сейчас происходит…       — Хочешь, я несколько дополню твой сон? — на лице у кареглазого сияет тёплая улыбка, в которую просто невозможно поверить, вспоминая наш первый день знакомства. — Ты будешь мой девушкой?       — Только, если ты будешь моим парнем… — даже не задумавшись ответила я, не веря собственным словам. Ведь ещё совсем недавно я была саркастически настроенной задирой, а парень обычным «школьным хулиганом» из низкопробных книжек и подростковых ситкомов.       — Это типа да? — с усмешкой спросил парень, смотря прямо в мои серые глаза, в которых наконец-то появился блеск.       — Это типа: «Увези меня из этого города наконец грёбанный-Финн-мать-его-Вулфард», — процедила я чуть ли не по слогам брюнету, после чего прописала щелбан в его покрасневший лоб. — Да…

…

Уже совсем смеркалось и мы шли по совершенно незнакомому нам тихому району с небольшими домишками, в которых по вечеру начал зажигаться свет… Весенняя теплота вечером только подогревала желание как можно больше времени провести на улице, вкушая запах листвы и ветра. В такие моменты хочется читать стихи, писать песни и посвящать их всему вокруг так, будто от этого зависит твоя жизнь. Чувство, будто тебе снова одиннадцать лет и ночь по-прежнему для тебя что-то таинственное и запретное. Чувство, будто сейчас ты преступил границу тайны, отчего становится втройне приятнее находиться на улице… Я держала его за руку. Чувствовала его тёплую, чуть ли не горячую, ладонь, которая держала мою маленькую и всегда холодную ручку. Это действительно романтично. Почти так, как в книгах и фильмах, только лучше. Я упивалась этим чувством. Я понимала, что, чтобы я не делала, если со мной рядом он, значит всё хорошо. Это и есть та самая утопия и невиданный мир, о котором так мечтала и в которую не могла поверить. Именно о такой любви поют рок-группы 60-80-х. Без сомнений.       — Ты мне так и не рассказала про Айдена… Он типа твой бывший или что-то типа того? — продолжал беседу брюнет, устало потянувшись.       — Что?! Не-е-е-ет… — протянула я, даже слегка усмехнувшись. — Мы никогда не были парой… Впрочем: это слишком долгая история. — но голова уже была наполнена воспоминаниями.       — Да ты что? Учитывая то, как он за тебя трясется и как себя ведёт — готов поспорить, что Марш двинутый… — после этих слов Финн тут же получил локтём в живот, — Эй!       — Ты его не знаешь, ясно? И не имеешь право так о нём говорить… — пробубнила я, слегка отдалившись от Вулфарда. — Он не такой, каким кажется…       — Ой, да ты что… — язвительно процедил брюнет. — Ну, а какой же он? Расскажи мне чудесную историю вашей любви, дружбы и ненависти…       — Эх… — я проигнорировала гневные нападки Финна и просто решила рассказать всё как есть. — Я ему нравилась когда-то… ну когда мы только познакомились. Но не думаю, что это были настоящие чувства… больше зависимость… — присев на ближайшую скамейку на детской площадке, я продолжила, — будучи той самой девчонкой, что уводила его от гиппер-опекающей матери, я стала, так сказать «дорогой в другой мир», — в моём голосе появились нотки грусти, — ну и он влюбился в «новую жизнь»…       — И ты теперь должна страдать от его гиппер-опеки, которую он унаследовал от своей мамаши или что? — Вулфард даже не пытался быть серьёзным и снисходительным, что ранило.       — Знаешь, Финн, — зло начала я, — иногда ты бываешь просто невыносим! Он мой лучший друг, ясно?! Он был со мной все эти полтора года, когда моя жизнь была похожа на один сплошной бэд-трип! — подорвавшись с места и сжав как можно крепче кулаки, выговорила я.       — Ага, и ничего не сделал, чтобы помочь тебе! — брюнет также встал с места и тут же оказался на голову выше меня. — Помяни моё слово: хорошего тебе от него ждать не стоит! Марш — это гребанный абьюзер! — Вулфард схватил меня за руку и поднял на уровень мои глаз. — Видишь этот синяк?! Разве так лучшие-друзья-на-свете делают?! Рука Финна держала моё предплечье и теоретически не должна была приносить боль. Если б не порезы. Я вскрикнула оттого, что шероховатая поверхность ткани толстовки коснулась открытой раны, которая ещё даже нормальной корочкой покрыться не успела. Я прям почувствовала, как порез вновь разорвался и если б не чёрная толстовка — кровь бы непременно заметили.       — Мне нужно домой, Финн. — твёрдо сказала я, опустив руку. — Нужно побыть одной. — в сердце сразу появилась паника потерять его, так что я спешно добавила. — Всё в порядке, я не поменяла отношение к тебе… — получилось как-то грустно. — До встречи, — не сумев нормально закончить, я просто резко развернулась и быстро зашагала в неопределенном направлении, не слушая то, что парень говорил в след. Руки сами залезли в карманы толстовки в надежде найти что-нибудь полезное, и первое что мне удалось нащупать — это разбитый телефон и спутанные наушники. Не промедлив ни секунды, я достаю содержимое и стараюсь быстро распутать наушники, которые, судя по всему, скрутились в самый сложный из всех возможных узлов. После конца этой нервотрёпки, я поспешила включить первый попавшийся трек, что как назло оказался песней про любовь. Ну да плевать. Залезая в Гугл карты, к моему удивлению обнаруживаю, что до дома мне всего лишь чуть больше часа дороги без использования общественного транспорта, но придётся пройти через свой бывший район, где меня знает немало людей… И на это плевать. Я шагала вперёд, периодически поглядывая на навигатор, что своим «поверните на право и угодите прямо в реку» периодически перебивал играющий трек. Царила умиротворённая атмосфера, несмотря на недавнюю ссору и скорое возвращение домой, в котором живет ходячий Ад. Приятный весенний ветерок дул мне навстречу, развивая тёмные волосы, которые за месяц уже успели немного отрасти с моей последней стрижки… Может всё-таки стоит наконец позволить им опуститься ниже шеи? Огни в чужих домах создавали грустный уют, оттого, что я больше не ребенок и меня не ждёт никакой черничный американский пирог и курица на ужин. Но это есть у кого-то другого, и я впервые искренне счастлива за незнакомых мне людей. От это душа чище что ли. Заправляя непослушную прядь за ухо, я вдыхаю аромат вечера и тёмно-синего неба от уже зашедшего солнца. Меня переполняет легкое чувство эйфории… Какой же сегодня классный был день. Я была действительно, как типичный подросток. Это так греет душу… На лице даже появляется улыбка.

…

      — Эй, Кчау! — меня окликают со спины, отчего я вытаскиваю один наушник из уха и оборачиваюсь. — Вот уж не думали, что снова встретим тебя…       — Блять, — первое, что вырывается при виде этих двоих парней. И к моему несчастью, очень злопамятных. Дэниэл и Майкл — та еще «сладкая парочка». Два брата близнеца под метр девяносто, но интеллектом гораздо ниже их собственного роста. Я была далеко не ангелом по отношению к ним и как-то раз очень нехорошо пошутила относительно парней. Отчего неосознанно начала буллинг этих двоих… Не стыжусь, но и гордиться тут особо нечем. И вот я одна. В тёмном переулке. С парнями, которые меня недолюбливают.

Блять.

      — Ребят, я сейчас опаздываю на встречу с Итаном и ребятами, так что если задержусь возникнут вопросы и я без стеснения выдам то, что на меня оказывали физическое давление в санной подворотне… — я начала выкручиваться из проблем старым добрым методом: пиздёшь и актёрская игра.       — Кому ты заливаешь?! Все знают то, что ты кокс у него подрезала, так что сейчас он как минимум недолюбливает тебя… — начал Майкл, вставая передо мной, в то время как второй оставался сзади…       — Неужели боишься, Кчау? — на лице у Дэниэла появилась странная улыбка: что-то между насмешкой и самоуверенностью…       — Ну я по крайней мере не ссусь в штаны в семнадцать, Дэн… — думаю, иногда мне просто необходимо научится сначала думать, а потом говорить… — так что тебе лучше пойти, пока я тебя пёрышком не пырнула… — увидев злые гримасы парней, я постаралась блефовать, заводя руку за спину дабы «быть готовой взять нож».       — Да что ты, сука, — холодно произносит Майкл, после чего достаёт из-за спины травма. — А как тебе такой аргумент?       — Выглядит убедительно, но что скажет полиция, когда я заявлю о том, что два подростка старше меня угрожали мне травматическим пистолетом? — я не убирала руку из-за спины и звучала вполне уверенно. Но мне было страшно. Действительно страшно.       — А я скажу, что у меня есть на него все документы и то, что простреленные ноги — это травма первой тяжести, и присяду лишь на месяц-два, — Майкл подходил всё ближе, отчего я буквально вдавилась в стенку. — А вот тебе за употребление и распространение наркотиков грозит минимум пять лет в колонии для несовершеннолетних… — паника буквально охватывала меня, а мозг старался лихорадочно придумать выход из ситуации.       — А может вы просто жалкие пиздаболы, у которого нет денег на оружие и это лишь муляж за десять баксов? — идиотка. — Майк, мочи суку!

…

      — Пиздец… — без понятия, сколько я провалялась оглушенной у помойки, но чувствую, что минимум час… Я постаралась подняться, но резкая головная боль посадила на место, после чего к горлу подступила тошнота и моё тело просто не смогло сдержать рвоту… Похоже легкое сотрясение.       — Всё в порядке, Адель, всё пройдет… — начала успокаивать саму себя я, убирая волосы зауши. — Ты выдерживала и большее… Моё тело буквально не успевает заживать от всё новых побоев. Чувствую себя просто гребанным уродом. Еще хуже то, что нужно всё это скрывать, дабы не вызывать волнения у ближних… У Финна и Айдена. Ведь только этим двоим не плевать на мою жизнь. Я предпринимаю ещё одну попытку подняться, стараясь сделать это как можно плавно… Судя по всему, травмат действительно был ненастоящий, ведь точечных повреждений на себе я не вижу и не чувствую… Но надо бы добрести до дома и оценить масштаб бедствия там…       — Чёрт… — взглянув на свой телефон, я вижу вместо экрана разбитое месиво. Единственное что там возможно разглядеть — это пятна разных цветов. Таким образом я домой уж точно не доберусь. Я не собираюсь бродить по всему Ванкуверу в таком состоянии — рискую вообще не дойти. А спрашивать дорогу у прохожих, всё ровно что бездомному искать дорогу в библиотеку — люди не станут тратить на столь опустившегося человека время. Так что же делать? Я вновь взглянула на свой телефон в надежде, что экран сам починится, но этого, к удивлению, не произошло. Остается только полагаться на кнопку экстренного вызова, если она вообще работает. И если Айден возьмет трубку после недавнего… Опираясь на стенку, я зажимаю нужные кнопки на моем телефоне, моля Ктулху, чтобы это сработало…       — Алло?! — слышится взволнованный голос по ту сторону трубки, отчего я готова чуть ли не плакать от счастья.       — Алло! Айден! Это я! — радостно восклицаю, отчего по голове раздается разряд тока. — Притащись за мной пожалуйста…. — Я даже не успела закончить, как Марш тут же ответил:       — Я уже еду. — трубка была брошена, а я чуть ли не выронив телефон из-за слабости в руках, двинулась к проезжей части, понимая, что рыжий возьмет скорее всего машину отца… Именно в такие моменты я понимаю, что не могу плохо думать об Айдене. Несмотря на все его немного странные заморочки всегда сможет выручить. У меня есть ещё целое воскресенье на то, чтобы замаскировать все шрамы и синяки от школы и самое главное — от Финна. Ему это знать не нужно. Не хочу, чтобы парень винил себя, ведь брюнет здесь совершенно не причем. А я в его глазах, наверное, превращусь в слабую, неспособную за себя постоять девушку. Чего мне также не хочется, ведь нужно быть сильной, чтобы сбежать. Уже совсем стемнело. По ощущением было уже примерно часов десять вечера, не меньше. Проходящие мимо люди с опаской поглядывали на избитую и грязную девушку, что привалилась к стене здания макдональдса. И ещё судя по всему — я проебала свои любимые наушники.

…

Прошло минут десять-пятнадцать перед тем, как я оказалась в машине Айдена на переднем сиденье. Его взволнованный вид вызывал у меня ужасное чувство вины. И я бы извинилась, но понимаю, что это будет очень глупо…       — Адель, Бога ради, скажи что случилось?! — после минутного молчания воскликнул Марш, резко тормозя на красном.       — Ничего экстренного и серьезного. Не первый раз меня в таком виде везёшь, чего удивляешься? — пробубнила я, пристально смотря в окно, будто там действительно было что-то интересное. — Майкл и Дэниэл-зассыха настигли незаметно и решили свершить месть за годик буллинга.       — Не стоило мне тогда снимать это видео, — парень тут же начал корить себя, чего я совершенно не хотела.       — Не стоило мне издеваться над пьяными и обдолбанными людьми на камеру, а затем ещё сливать это в сеть… — справедливо заметила я, не отводя взгляда от окна. — Я была той ещё сукой, Марш. Так что, мы фактически квиты, — тяжело вздохнув, я откинулась на сиденье. — Лучше посоветуй мне, как всё это дерьмо спрятать от лишних глаз, — я перевела взгляд на Айдена. — И, разумеется, Вулфарду ни слова.

…

Мы уже проезжали соседские дома. Оставшуюся часть дороги провели в давящем молчании, от которого хотелось как можно скорее сбежать. Машина затормозила за квартал до моего дома.       — Думаю, тебе лучше выйти здесь, дабы твой отец меня не заметил… — устало сказал парень, после чего я поспешила покинуть автомобиль.       — Слушай… — я уже стояла на тротуаре, но дверь закрывать не спешила. — Как ты узнал где я? — я озадаченно нахмурила брови.       — А…– Айден слегка замялся. — При экстренном вызове твой телефон отправляет геолокацию…       — Оу… Ясно. — я захлопнула дверь тачки. Я не говорила Айдену про отца. По крайней мере я этого не помню. Хотя не стоит сейчас забивать себе этим голову. Завтра меня ждет просто Адовый день, полный физической боли…