Преданное поколение

Я ввалилась в свою комнату, бросив что-то невнятное Лукасу на его очередную дохрена «смешную» шутку, что он так волновался, что чуть полицию не вызвал. Также добавив, что я неблагодарная сука, и я ещё за это отвечу… Мне теперь настолько плевать на угрозы избиения или каких-то физических увечий. «Только не в лицо», что называется. Ощущение, что куда бы меня сейчас не ударили — на том месте уже будет синяк. Чувствую себя настолько хреново, что кажется, я будто умираю. Буквально. Всё мое тело просто гниёт от ран. Особенно от порезов вследствие селфхарма… В комнате, к счастью, есть зеркало в полный рост. И хоть оно обклеено наклейками и заляпано краской — разглядеть там что-то всё же возможно. Так что мне ничего не остается, корме того, чтобы, наконец, осмотреть себя…       — Блять, — первое, что вырывается из моего рта при виде своего отражения. Бровь была разбита, и её правую часть заняла запёкшаяся кровь. Но к счастью, это было единственное повреждение на моём драгоценном личике. Рука потянулась ощупывать остальную поверхность головы в поисках места, которым я приложилась об асфальт.       — Ауч! — нашла. Видимо вот он — источник сотрясения. Голову вновь пронзила боль, что было неудивительно при такой-то ситуации. Обычно врачи в такой ситуации рекомендуют минимум два дня постельного режима и полного спокойствия… Ну, а у меня в наличии лишь один. Отдёрнув руку, я обнаружила у себя на пальцах ещё кровь. Вероятно, содрала верхний слой кожи… Вот ведь дерьмо. Кинув взгляд на закрытую дверь и задернутые занавески, я тяжело выдохнула и начала медленно поднимать краешки толстовки, ощущая как побаливает каждая мышца. Мои глаза были зажмурены, чтобы не начинать паниковать раньше времени. После того, как верхний предмет одежды оказался на полу, я быстро стянула джинсы и швырнула их туда же, куда и толстовку. Выпрямившись, я сделала глубокий вдох, чтобы набраться смелости и открыла глаза. Я пошатнулась от увиденного, а на глаза сразу же выступили слёзы при виде своего отражения. Первое, на что я обратила внимание были порезы. В них попало большое количество грязи и они покрылись черной коркой с оранжевыми гнойными вкраплениями. Дрожащей рукой я прикоснулась к одному из самых отвратительных. Он был чуть ли не горячий. А всё от обилия размножающихся бактерий. Парадоксально то, что при виде этого ужаса, мне захотелось сделать их гораздо больше. Лишь бы только не думать о том, какая я отталкивающая. Когда я отдернула свой взгляд от своей же руки, мне на глаза попало собственное тело… И я тут же перестала хоть что-то видеть из-за слез. Это были не просто синяки. Это были гематомы. Живот покрылся желто-фиолетовыми пятнами. Я практически точно могла сказать, что детей у меня точно никогда не будет. На коленках были уже не просто царапины, походившие на те, что можно получить при игре в догонялки. Чёрная кровь с грязью и всё это обрамляют сине-фиолетовые синяки. Я тут же села на пол и обняла свои колени. Истерика всё усиливалась при взгляде на своё отражение. Я раскачивалась из стороны в сторону, жалко всхлипывая и повторяя: «О нет…» Изуродованное и покалеченное тело никто нахрен никогда не полюбит. И стоит Финну увидеть меня… такой… Я не могла стереть из своего воображения его взгляд, который будет полон жалости в смеси с отвращением. Он не сможет смотреть на меня. Я не могу смотреть на себя. Таким никто не посвящает стихов, песни про таких не трогают нежные чувства в сердце. Таким не посвящают слов о верности и любви. Такие топят себя в бензине, крови, героине. Я не позволю Финну увидеть всё это. Жизнь отдам, но не позволю. Я не хочу потерять его. Я не хочу смотреть, как в его глазах погасну. Я не хочу даже думать о том, насколько отталкивающей и уродливой он меня посчитает. Я уже не могла сидеть и просто упала на пол обняв себя руками, а напротив меня стояло это гребанное зеркало, в котором я становилась всё больше и больше отвратной для глаз человека. Хотелось разбить его и перерезать себе руку осколком прямо здесь. И одно из самых болезненных было то, что я заслужила всё это. Каждый ебучий удар и каждый порез. Это все расплата за то, каким отвратительным человеком я была. Это расплата за то, что не могу держать язык за зубами. Это расплата за то, что настолько слаба, чтобы выдержать все эмоции. Всё. Это. Я. Заслужила.

…

Когда слёз уже совсем не осталось, я на ватных ногах поднялась с пола и, последний раз взглянув на свое отражение, развернула зеркало к стене. Следующее, что я решила сделать — это заметить постельное белье на чистое и хорошо пахнущее, чтобы не получить ещё и прыщи с разрежением. Да и когда кровать чистая, кажется что в комнате не такой уж и беспорядок. Накинув на себя домашнюю одежду, завершила первое действие. И второе, что я к своему великому удовольствию сделала — это сняла лифчик и свободно вдохнула. Распространяющаяся по телу усталость заставила сделать ещё несколько глубоких вдохов. Я чувствую острую необходимость в горячем душе. Причем прямо сейчас. Так что, не промедлив ни минуты, моя нога перешагнула порог ванной комнаты. Хотелось как можно скорее смыть с себя всю эту чертову усталость, эти удары, это уродство. Страшное детство, воспоминания о наркотических трипах, грязные вписки, голод бедной семьи, мать на героине, смертность. Горячая вода ударила в лицо и начала обволакивать всё тело. Раны начали еще сильнее болеть и щипать. Казалось что мне безостановочно больно и этому не будет конца никогда. Жизнь идет походкой ладьи: прямо и вниз. Накатила вся усталость, которую я сдерживала довольно длительный период. Мысли о матери, отце, о наркотиках сводили меня сума. Я уткнулась лбом в плитку и вновь начала всхлипывать. Мои плечи предательски подрагивали, пока слёзы смешивались с водой из-под душа. Думаю этот вечер можно считать некоторым рецидивом накопившихся проблем. Депрессивные мысли всё не могли уйти из головы, и мне снова хотелось полоснуть лезвием поперёк предплечья. Благо, полученные раны несколько отвлекали мысли о том, что единственный выход для меня — это побег.

…

Ноги коснулись холодной плитки ванной комнаты, отчего они покрылись гусиной кожей. Принесённое мной полотенце было недостаточно большим, чтобы укрыть всё тело, так что я слегка подрагивала постукивая зубами… Проведя рукой по запотевшему зеркалу, я к своему счастью, обнаружила, что «разбитая бровь» представляла собой лишь небольшую царапину, которую можно будет списать на что-нибудь другое… В целом, если носить закрытые вещи, я вполне смогу сойти за полностью здоровую девушку. И никто ничего не узнает. Правда, летом будет несколько труднее из-за жары, но думаю справлюсь. Я на цыпочках направилась в свою комнату, параллельно всё ещё подрагивая от холода… Нужно было решать следующую проблему. Порывшись у себя в ящиках, я нашла перекись водорода и бинты. Думаю, это самое необходимое для моих рук на данный момент. Если ничего не предпринять я могу решиться руки совсем. А мне этого уж точно не хочется. Сев за рабочий стол и поставив перед собой всё необходимое, я ещё раз взглянула на всё истерзанное предплечье. Взяв в руку полупустой открытый тюбик, аккуратно капнула перекисью на один из порезов, на котором, как мне показалось, было не очень много гноя… Щипало, но вполне терпимо… От раны начала исходить густая пена, которая оттенком была ближе к жёлтому, чем к белому… И я аккуратно вытирала её ватным диском, на котором оставались характерные разводы. Далее я уже смелее поливала свои порезы жидкостью. Гноя было очень много, так что перекись лишь удаляла его верхнюю часть. А под ним оставалась жёлтое мясо, что уже было пораженно инфекцией и считалось мертвым. По-хорошему, надо бы его вырезать, а потом зашить порез… Но у меня не было нужных средств. Хотя после перекиси желтый налет стал слегка легче отходить. Но и попросту подковырнуть его ногтем — плохая идея. Сделав все, что было в моих силах, я потянулась к бинтам и туго обмотала своё предплечье. Не будет проблем с запачканными рукавами рубашки. Думаю, теперь можно сказать, что я чувствую себя несколько лучше. Но мне просто необходимо хорошо поспать, так что я забираюсь в чистую кровать, параллельно понимая, что много времени на то, чтобы уснуть мне не понадобится…

…

Воскресенье прошло в несколько странной атмосфере и не было насыщенно событиями. Я проснулась в середине дня и выходила из комнаты лишь один раз, чтобы взять из холодильника еду, которую я купила, когда мать еще жила в этом доме, и своровать деньги у говнюка Лукаса. Остальное время я провела полностью в кровати в полу-сонном состоянии, в надежде, что в понедельник мне будет значительно лучше. Большую часть я просто спала, не видя никаких снов. И по правде говоря — это помогало. Головная боль, действительно, сходила на нет. И ложась спать в последние часы воскресенья, я знала, что завтра будет не так уж и сложно притвориться, что всё нормально.

…

Тоналка на лицо, закрытая одежда не вызывающая никаких подозрений, и волосы собранные в небольшой низкий хвост. Я полностью готова к выходу «в люди», так сказать. На самом деле нет. Эмоционально я довольно сильно подавлена и понятия не имею, вынесу ли я этот день. Хочу увидеть Финна. И как можно скорее. Мне должно стать лучше, когда этот парень будет со мной… Мы же… вроде встречаемся? Не могу поверить в это до сих пор. Взглянув на настенные часы, половина которых была закрашена краской, я обнаружила, что опаздываю и поспешила к выходу. К счастью, Лукас спал на диване в гостиной и ему было совсем не до уходящей дочери. Оно мне на руку. Стоило мне открыть входную дверцу, как я увидела на дороге машину отца Айдена, в котором сидел Марш собственной персоны. Видимо решил подвезти меня до школы, чему я была, естественно, рада. Ведь ковылять пешком тридцать минут мне не особо хотелось. К тому же, я не опоздаю на урок. Но всё мои действия были будто в каким-то тумане. Кажется, я всё ещё не проснулась или это одно из последствий сотрясения… Я не уверена. Бегло поздоровавшись с другом, я села в машину и прикрыла глаза, будто надеясь еще десять минут поспать, пока мы едем… Но вопросы Марша выводили меня из Астрала:       — Как ты себя чувствуешь? — спросил взволнованным голосом рыжий.       — Как пустая банка из-под пива, которую теперь используют в качестве пепельницы, — пробубнила я, потирая переносицу. — Прикольные духи… — отметила я, пытаясь вспомнить, где я их еще могла чувствовать…       — Спасибо, — нервно выпалил парень, после чего продолжил расспросы. — Ну, а в целом как?       — Хреново, Марш, — угрюмо ответила я. — У меня плохое настроение, давай просто доедем в тишине? Не слушав ответа, я вновь окунулась с головой в свои мысли. В основном это были грёзы о детстве и о том, как бы было сейчас хорошо вернуться туда. Это действительно в последнее время часто волнующая меня тема. Ведь впервые за долгое время, мне удалось ощутить что-то приближенное к тем чувствам из детства. Вспомнилось, как меня ласково называли «Лучиком» родители и родственники. Как я даже своим друзьям в подготовительной школе рассказывала, что меня мама так зовет и что они тоже могут меня так называть. Об этой кличке теперь в курсе лишь Айден. И лишь Марш знает, насколько эта кличка для меня что-то светлое, тёплое и совершенно неопороченное. В моменты моей крайней печали, друг называет меня так, отчего мне действительно становится легче. Надо будет и Финну как-нибудь о ней рассказать… Мы уже подъезжаем к школе и я вновь вижу знакомую картину: куча подростков стекаются к одному зданию с грустными и не очень минам. Еженедельное паломничество каждого человека с шести до восемнадцати лет. Стоило машине остановится, как я поспешила скорее открыть двери и ощутить свежий воздух, ведь в транспортном средстве Айдена было как-то душновато… Лениво потянувшись, я взглянула в зеркало заднего вида на всё отражение, проверяя прическу и макияж. Также то, насколько процентов я сейчас похожа на избитую двумя парнями девчонку. Результат оказался утешительный и я, кинув на прощание другу: «Пока», —направилась ко входу учебного заведения, преодолевая свой дискомфорт от большого количества людей. Внутри всё было как всегда: куча шныряющих туда сюда школьников, бесконечный гул, от которого голова уже начинала раскалываться, и сильных запах самых разных парфюмов у учениц. Направляясь к своему шкафчику, я замечаю рядом с ним Финна и… Делайлу. Они мило общаются и оба улыбаются во весь рот, пока рядом с ними сюсюкаются прихвостни блондинки. Я замираю на месте и начинаю пристально наблюдать за происходящим. После какого-то утвердительного кивка Вулфарда, девушка встает на цыпочки и… Целует его. На этом моменте я, гневно выдохнув и давя свою агрессию, направлюсь к шкафчику под номером восемьдесят восемь, возле которого тусуется эта замечательная компания, от которой меня уже, если честно, воротит… Завидев меня, блондинка отстраняется от брюнета, дабы поздороваться со мной.       — Привет, Дель! Классно выглядишь сегодня, — искренний комплемент, который меня почему-то бесит.       — Никто так моё имя не сокращает, — холодно сказала я, после чего добавила уже в несколько другой манере. — Спасибо за комплимент. И ты сегодня, как всегда на все сто, — я тепло улыбнулась девушке, понимая, что эти слова ей действительно необходимы. И вряд ли их говорит Финн. — И тебе доброе утро, Вулфард, — надев маску безразличия произношу я, пристально глядя на парня. Что же я чувствую в этот чёртов момент?! Ревность. Безусловно это она. Но виновата тут далеко не Делайла, а это чертово кудрявое нечто. Как я могла согласится начать с ним встречаться, когда он ещё не порвал со своей девушкой?! Дура… Но Финн тоже неподарок. Чёртов придурок. Я злюсь сейчас больше всего на Вулфарда. Как ему в серьёз могла полюбиться такая как я? Видимо все его слова — это чушь собачья. Обычно я играю с чувствами других людей, но когда это сделал этот чертов паршивец… Я готова убить его на месте. Достать пистолет и прострелить его тупую кудрявую башку. А после застрелить саму себя, ведь это не просто гнев. Это гнев в смесью с обидой и болью. Все мои надежды медленно начинают разрушатся, отчего так и хочется пустить себе пулю в лоб.       — Мне пора на английский, удачи вам, ребят… — Пробубнила я, глядя на лицо Финна, что застыло в легкой панике. Даже смешно. Настолько смешно, что я вот-вот вспорю себе нахрен горло, а не только руки. Кстати об этом… Я захожу в женский туалет.

…

Первый урок прошел и уже подходит к концу второй, а мои мысли всё никак не могут прийти в порядок. А французский, стоящий следующим занятием только нагнетает всю атмосферу, отчего хочется выдумать что-нибудь про больной живот и свалить из школы. Стоило мне подумать, что моя жизнь наладилась, как она подкидывает мне всё нового дерьма, с которым я, будучи пока что только шестнадцатилетней девочкой, справиться не способна. Кстати, буду скоро семнадцатилетней. День рождения в субботу этой недели… хотелось бы верить что всё наладиться, стоит мне чуть повзрослеть. Прозвенел звонок и стоило мне выйти из кабинета, как меня уже ждал Вулфард собственной персоной, караулящий видимо у двери.       — Адель, послушай… — начал было парень, но я поспешила его перебить:       — И что же мне услышать? То, что ты на самом деле предпочитаешь полиаморные отношения, и тебе не составляет труда крутить интрижки сразу с двумя девушками? Или то, что у нас пока «неопределенный статус» отношений? — выпалила я.       — Слушай, ты же понимаешь, что это все просто недоразумение. Дай мне время и я всё смогу решить, почему ты так из-за этого распсиховалась? Это же просто поцелуй… — он относился к этому так, будто ничего не случилось, и я была готова содрогнуться от гнева.       — Да ты что? — я приподняла брови и мило улыбнулась. — Эй, Сэм! — я обратилась другу Вулфарда, который в это время копался в своём шкафчике.       — Воу, ты запомнила моё имя? — удивился блондин, понимая, что мы виделись только за общим столом в столовой.       — Конечно, — подойдя ближе, я кокетливо улыбнулась, — У тебя что-то на губах… — нахмурившись произнесла я.       — Оу… блин, что? — взволнованно спросил Сэм.       — Мой поцелуй, — после этих слов, я, слегка приподнявшись на цыпочки, поцеловала блондина, что машинально ответил на мой жест, слегка прижав меня к себе за талию. Мне противно. Противно от самой себя. Противно от этого поцелуя. Противно оттого, что Вулфард считает, что его близость с Делайлой ничего не значит. Противно от собственного тела. Противно вообще от всего этого дня. Отстранившись, я направилась дальше по коридору, краем глаза заметив лицо Финна, на котором отпечаталась смесь злости и обиды… Пусть эта кудрявая голова почувствует то же, что испытывала я. Этот чертов мальчик еще не знает, насколько я могу быть жесткой. Так пусть теперь увидит, что значит предать моё доверие. Мои манеры очень разнятся в зависимости от того, в каком статусе отношений для меня ты находишься. Знай же Финн, ты теперь мой враг.

…

Уставший Фродо ебал ваш Мордор. Вновь я в школьном туалете опираюсь на раковину и пристально смотрю на отражение в зеркале так, будто именно оно мне ответит, как решить все свои проблемы. Внутри почему-то кипит огромная ненависть. Ко всему. Я буквально ненавижу всё, что сейчас вокруг меня. Эта школа, Финн, мама, Лукас, Итан, Делайла и даже Айден. Пришло осознание, что я действительно целиком одна в своих проблемах. Но самое страшное то, что всё это я заслужила. И во всех своих проблемах в жизни виновата я сама. Вероятно, Вулфард теперь ненавидит меня из-за этого жестокого «прикола». И стоила ли моя слепая ненависть потери единственного человека во вселенной, что понимал меня? Конечно нет… Мне хотелось взять и выставить все его проблемы на всеобщее обозрение, хотелось заставить его хотеть умереть. Хотелось, чтобы он почувствовал ту же ловушку, что и я. Но я не могла. Ведь понимала, что он в своей золотой клетке, а я в своей. Вновь подняв глаза на зеркало, я увидела выступившие слезы. «Ты не в моем вкусе, парень» А ведь этот кудрявый действительно не в моем вкусе. Я не любительница плохишей, у меня нет синдрома спасателя. Я люблю добрых и искренних парней, люблю нежных и заботливых, люблю тех, кто скинет свой пиджак в дождь и тех, кто держит за руку, когда страшно на аттракционе. Я… люблю Финна.       — Чёрт-черт-черт… — затараторила я, резко отстранившись от раковины и попятившись назад. — Нет… — я обняла себя за плечи. Это уже совсем не легкая влюбленность. Но это не может быть той самой любовью, над которой я всегда смеялась! Не может быть той, за которую жизнь готова отдать! Не может быть той, с которой готов… Сбежать из города. Мне нужно как-то всё восстановить, как-то его вернуть. Как угодно. Это была лишь минутная слабость. Лишь моя слепая ревность. Она того не стоит. Стоило мне выскочить из туалета, как прозвучал звонок на перемену, и школьники покидали свои кабинеты… Весь французский я прогуляла, но сейчас просто не могу упустить эту чертову физкультуру, с которой всё и началось… Я начала искать глазами в толпе парня, но не могла зацепиться ни за кого. Сколько бы я не ходила вдоль коридоров, нигде не было моей кудрявой головы, которую я сейчас так жаждала увидеть. Мне даже приходила мысль заглянуть в мужскую раздевалку, что я собственно и сделала бы, если б мне в голову не пришла одна мысль… Может он там, где у нас впервые завязался разговор? За школой, где я и Финн впервые поболтали… Я уже было развернутся на пятках и направится к заветному месту, как меня схватили за руку и развернули на себя…       — Эй! где ты ходишь?! — Делайла почему-то выглядит возмущённой. — Женская раздевалка тут… — блондинка чуть ли не силком заталкивает меня в дверной проем. Перед моим взором открывается типичная для канадских школ женская раздевалка. Большое количество шкафчиков, а за ними находятся душевые кабины, чтобы после хорошей тренировки смыть с себя весь пот. Недалеко от душевых стоит стенка увешанная фенами. Не думаю, что безопасно размещать электрические приборы недалеко от воды… Возле практически каждого шкафчика стоит полуголая девушка, отчего я чувствую себя немного неловко и сразу начинаю тупо глазеть то на одну, то на вторую, выдовая свои немного не гетеросексуальные повадки.       — Пойдём, — Делайла берёт меня за руку и отводит в угол раздевалки. — Теперь мы с тобой, пожалуй, подруги, знаем секретки друг друга, — подмигнув, девушка начала переодеваться. — Мне нужно переодеться в форму, но я не хочу идти на занятие. Не хочу, чтобы какая-то крыса выдала что я вполне в состоянии заниматься в таком виде…       — Не очень понимаю… — начала я, наблюдая за тем как блондинка расстегивает рубашку. — Зачем ты тогда вообще переодеваешься? — отведя взгляд, я старалась не заострять внимание на внушительном бюсте Делайлы.       — Ну как же… — «подруга» достала из сумочки короткий спортивный топ и… что-то типа юбки-шорты. — Чтобы впечатлить наших мальчиков! — подмигивание блондинки меня несколько смутило…

…

Толпы школьников собрались на стадионе в ожидании тренера. Стоило мне выйти из раздевалки, как в глаза ударил солнечный свет, от чего я невольно зажмурилась. Следующее, что я увидела после огненного шара был Финн Вулфард, вид которого можно было описать одним словом: холод. Меня тут же охватил жар, и волнение было настолько сильным, что чувствовала, как слегка трясутся коленки. Скрестив руки на груди, я состроила хладнокровную мину. Дальше всё пошло по стандартной схеме: тренер, крики, построение, перекличка, задание, скамья освобождённых.       — Ох… — рядом со мной плюхнулась Делайла, параллельно хорошенько потянувшись. — Этот учитель просто старый импотент, вот и бесится со всего… — злобно процедила она, таращась на преподавателя.       — Возможно, — я ухмыльнулась, также проводив взглядом физрука.       — Что нельзя сказать про парней… — блондинка перевела взгляд не группу подростков, наворачивающих круги по стадиону. — Как тебе мальчики в мокрых футболочках?       — Хочется протянуть им дезодорант и гель для душа. — ответила я, но всё ровно смотрела на Вулфарда, очертания тела которого проглядывались через футболку. Не хочется признавать, но я далеко не монашка, и мне нравятся симпатичные и подкаченные парни. Особенно кудрявые. Особенно с именем Финн Вулфард.       — Ой, ну и что же тебе тогда нравится? — девушка двинулась ближе, чтобы наш разговор уж точно остался личным. — Ну же… — подруга просто сгорала от любопытства.       — Делайла… — начала было я, но была перебита.       — Просто Лайла. — пара голубых глаз не переставала смотреть на меня с ожиданием.       — Лайла, знаешь, это немного личное… — я старалась съехать с темы своих фетишей, но под давлением этих глаз невозможно было устоять. — Ох… — выдохнув я серьёзно задумалась, — ну меня уж точно не привлекают эти конкурсы мокрых маячек после физкультуры. — обведя взглядом парней, а в особенности Финна, я продолжила. — Ну вот костюмы…       — Тебе нравятся парни в костюмах?! — девушка старалась говорить тише, но невольно воскликнула. — Ты вообще видела в костюме Сэма?! А это странное зрелище скажу я тебе…       — Парни в хороших костюмах уже совсем не парни, а мужчины… — проигнорировав быстро разлетевшийся слух, добавила я. — Ну и ещё там всякие рок-музыканты с их длинными волосами и экстравагантной одеждой.       — Ооо… Дель нравятся мужчины, а не мальчишки, — Делайла загадочно ухмыльнулась. — Ну, а что у тебя с Сэмом?       — А что у неё с Сэмом? — рядом с нами сели два парня: Финн и тот самый Сэм. Видимо, у них сейчас перерыв после какого-то упражнения. Но вопрос задал кудрявый.       — Поспорила с Лайлой на поцелуй… — я с хитрым прищуром посмотрела на блондинку, что утвердительно кивнула.       — Сэм вроде не похож не на парня в костюме, не на рок-звезду… — девушка ухмыльнулась, глядя на меня. — Хотя у меня есть подозрения, что у тебя совершенно другие вкусы.       — И какие же? — обиженно спросил блондин, будто его задело мое пренебрежительное отношение к поцелую.       — Спорим на поцелуй, что она на меня запала? — с какой-то только для меня заметной жестокостью в голосе сказал Вулфард и уже было потянулся ко мне под возмущенный взгляд блондинки, как я перевернула игру:       — Спорим! — выставив ладонь вперед, остановила наваливающееся тело. После чего я подхватила за талию Делайлу и притянула к себе, после чего поцеловала…

…

Уроки подошли к концу и я направилась к выходу в каком-то непонятном состоянии. Немного похоже на гадкое алкогольное опьянение. Ведь я снова порезала руки. Снова, черт побери. Чувствую себя такой убитой, что хочется прийти домой и просто лечь замертво в ожидании следующего дня. Даже с Айденом я сегодня особо много не разговаривала. С моей инициативы, конечно, но и он особо не тянулся к беседе. Единственный человек, с которым я сегодня состроила адекватный диалог — это, на мое удивление, Делайла. Которая, кстати, оказалась реально классной девчонкой и ещё со смехом ответила на мой поцелуй. После которого мальчики поспешили удалиться на тренировку, а мы продолжили обсуждать всякую, вроде бы девчачью, хрень. Видимо блондинку уж очень сильно заинтересовало, какой тип парней мне нравится. Хотя это довольно сложный вопрос. Который никаким образом не касается объекта моей любви, который не подходит ни под один из представляемых у меня в голове пунктов. Стоило мне пересечь ворота школы, как кто-то схватил меня за руку и поспешил увести в безлюдное место. И этим самым «кто-то» был никто иной как Финн Вулфард, на лице которого прочитывалась смесь гнева, возмущения и обиды. Я опешила и не смогла сказать ни слова, пока меня вели за руку к той самой дороге, по которой мы в первый раз вдвоём прогуливались в поисках моего разбитого телефона… Но внутри меня бушевал страх и даже вина. Чувство вины за какие бы то ни было поцелуи было мне чуждо. Но сейчас, я не могла отделаться от мысли, что я чёртова сука… Когда все люди вокруг пропали и остался асфальт покрытый трещинами, из которых рвутся растения, солнце на чистом небе, шуршание листвы на деревьях и двое подростков, Финн остановился и развернул меня на себя.       — И что это, черт побери, было?! — парень был очень зол, но при этом не кричал на меня и не сжимал кулаков, что, признаться, меня очень впечатлило.       — А чего ты так завёлся? Это же «просто поцелуй», — я скрестила руки на груди и угрюмо уставилась на брюнета, который в то же время пристально смотрел мне в глаза.       — Хорошо, я тебя понял, — Вулфард полез рукой в карман и достал оттуда телефон, отчего я в изумлении и непонимании подняла брови. — Алло? Делайла? — мне почему-то очень хотелось его остановить. Скорее из жалости к блондинке… — Между нами всё кончено. Передай своему отцу, пусть соснёт хер у моего, если хочет добиться дружбы компаний. — даже не слушая ответ, кудрявый бросил трубку. Я застыла не понимая, как на это реагировать. Сознание и моё чувство справедливости знали, что это было очень жестоко и неправильно по отношению к девушке. И меня разъедала обида за Делайлу, которая тут совершенно ни в чем не виновата. Она лишь просто влюбленная девушка… Но с другой стороны, моя душа ликовала от того, как Финн жаждет вернуть всё как было, и как он готов пойти на шаг, который ему раньше казался глупым и разрушительным для него же самого.       — А теперь… — кудрявый двинулся ко мне ближе и притянул за талию к себе, так резко и сильно, что внутри меня что-то сжалось… Я почувствовала власть надо мной, но в хорошем смысле. — Я верну должок… — губы Финна впились в мои так страстно и желанно, будто я была каплей воды в бесконечной пустыне. У меня слегка подкашивались ноги и я не могла восстановить дыхание, от такого «порыва». Но вдруг во мне взыграло чувство гордости. Я не готова стоять простой амебой и давать этой влажной мечте маленьких девочек вжимать меня в себя… Стоило Вулфарду расслабиться, как я положила руку на его тонкую, фактически мальчишескую шею, и слегка сжала царапая ноготками. И теперь уже я доминировала в поцелуе, заставляя парня опускается до уровня моего роста. Готова поспорить, он уловил полуулыбку через поцелуй на моих губах, которая слегка обнажала клыки.       — Знаешь что Вулфард? — Я отстранилась, но моя рука всё еще оставалась на шее у парня, а затем начала медленно сползать вниз. — Ты чертовски сильно не в моём вкусе…       — А ты чертовски плохо врешь… — Финн вновь склонился надо мной и поцеловал, пока моя рука упиралась ему в грудь, — А это тебе за легкую интрижку с Делайлой.

…

Шла неделя. Неделя перед моим днём рождения, за которую мое эмоциональное состояние шагало всё выше, и тело становилось лучше. С понедельника я ни разу не прикоснулась лезвием к своим рукам, за что собой очень гордилось. Хотя по большей части это была заслуга Финна, который не отходил от меня ни на шаг за весь день. К раздражению Айдена, для которого мы, как и для всей школы, оставались новоприобретёнными друзьями, которые, как и положено по началу знакомства, — очень заинтересованы в друг друге. Кудрявый всё не мог перестать пытаться выведать у меня то, какие всё-таки парни мне нравятся. Хотя Вулфард сам не замечал, как медленно превращается в моих глазах в идеал. Я люблю силу, хорошие костюмы, власть и самое главное — чувство защищенности с парнями. Люблю мужчин в тонусе и с большим телом, люблю тех, которые скроют в своих объятьях. На первый взгляд Вулфард был совершенно не таким. Смазливый мальчик с острыми чертами лица и проглядывающимися кое-где косточками от некоторой худобы. Он не был похож на Геракла или другого идеала мужской красоты, что привыкли видеть живописцы. И я раньше видела красоту лишь в античных мраморных телах, на котором прорезали складку от каждой человеческой мышцы. Но Финн был чем-то иным в моих глазах. Бòльшим, чем просто груда мышц или смазливое лицо. Он был будто сотворён для чего-то возвышенного. Будто ему дали тело не божьего раба, а самого Бога, что поразит тебя своим образом, представлявшим собой мечту любого художника. Его кудри были прекраснее, чем у любой женщины, какую только можно представить. Иногда я невольно задумывалась, смотря на них: «Как что-то цвета угля может быть столь мягко и приятно в руке». Хотелось запустить в эту капну волос пальцы и растаять. Смотря на его лицо, мне было неясно, как этот звёздный мальчик может находиться здесь, на Земле. Ведь именно глядя на таких сказали, что люди состоят из космической пыли. И стоило этим прекрасным глазам уловить мой влюбленный взгляд, как они снисходили своим взором на меня, простую смертную девочку с планеты Земля. Самое главное, что он видел, как я млела от каждого его движения. Я смотрела за тем, как вздымается грудь во время дыхания и провожала взгляд парня своим. Наблюдая, как шевелится кадык под алибастрово-белой шеей, я невольно покрывалась мурашками. Финну это льстило. И он не мог удержаться от возможности не вогнать меня в краску вновь. Слишком долго его рука соприкасается с моей, когда Вулфард просто передаёт ручку. Стоит ему вновь «случайно» споткнуться, как его горячее дыхание опаляет мою шею. Притягивает к себе, едва не касаясь моей груди, и кладет руки на талию, невзначай проведя рукой по ягодицам. Самое желанное и самое сводящее с ума то, что кудрявый делает всё это специально. Но спускало с небес на землю лишь одно: что если обнажить моё тело, то взору представится лишь искалеченное и изуродованное нечто. Что стоит ему разрушить образ в своей голове, как его влечение ко мне обернётся в прах. Стоит мне убежать от этой мысли, как я тут же падаю назад погружаясь в нее с головой. Еще мысль о том, что Делайла не притронулась к еде с понедельника, не дает мне покоя. Я винила во всём себя, но знала, что совершенно ничем не смогу помочь бедной девушке, которая была безумно красива. Если бы рисовали Финна, то в пару ему добавили далеко не меня, а именно Делайлу, ведь ее притягательная красота была почти также неоспорима, как красота Вулфарда. В целом, учебная неделя прошла прекрасно с периодически переключением на поганые мысли, что тянули меня всё ниже и ниже. Я своровала ещё некоторую сумму денег у Лукаса и ещё больше поняла, насколько мне плевать на всё кроме Вулфарда и нашего будущего побега. В моей голове всё не может уложиться факт того, что завтра мне исполнится семнадцать лет, и еще одна страница моей жизни откроется, чтобы её заполнить. Прошу, кто бы ты ни был, сделай так, чтоб с этого года моей жизни, всё было действительно хорошо.