9 лет отдыха

Они лежали на кровати, в тишине, и остывали после жгучей любви. Механик прижался к груди призрака, тёплые руки его партнёра перебирали рыжую солому, вызывая мелкую дрожь. Артур старательно вслушивался в стук медальона и в какой-то момент широко улыбнулся. — Что такое? — В одном ритме… — хихикнул рыжик. — В одном ритме? — Пеппер, заинтересовавшись, приподнялся. — Да. Твой медальон и моё сердце. Кажется, они бьются в одном ритме. — тут уже улыбнулся Льюис и прильнул к груди Арти. Действительно… Маленькое, как казалось ревенанту, сердечко стучало в таком же спокойствии, как и его тяжёлый аналог. Пеппер замер на несколько минут, а потом носом уткнулся в тонкую шею. Едва ощутимые на коже поцелуи тянули в тёплую негу, откуда рыжик выбрался совсем недавно. Кингсмен недовольно фыркнул. — До чего же ты милый. — прошептал призрак перед тем, как искусанные губы прижались к его губам. Ощущение нежности вперемешку с переплетением пальцев, заставляли только успокоившихся внутри бабочек порхать. Лью почувствовал, как механик улыбается в поцелуе. Возможно, он счастлив, по крайней мере Пеппер точно. Улыбка Арти стала для него особенной. Он хотел бы видеть её как можно чаще… Ну вы же знаете и понимаете, насколько это нужно порой, чтобы человек улыбнулся. Улыбнулся в поцелуе, улыбнулся от букета цветов, улыбнулся от Вашей улыбки. Это иногда нужнее всех слов, это сравнимо с птицами ранним утром или с горячим чаем в дождливый вечер. Янтарные глаза озорливо заблестели, буквально говоря: — Я люблю тебя. Кажется, внутри всё расцветает. Это такое приятное чувство, особенно после того холода, что они пережили. Ревенант ещё раз поцеловал Кингсмена и шёпотом ответил: — Да… Я тоже тебя люблю. — и пускай весь мир ненадолго замрёт, пока эти слова отражаются тёплым эхом в душе его любимого.