Кто ты такой, Александр Нильсен?

Мы тихо шагали по коридору, воровато оглядываясь по сторонам. Лунный свет этой ночью казался каким-то особенно ярким. Настолько, что можно было разглядеть небольшие трещины в полу, цветы, изображенные на антикварных картинах, изящные узоры на потолке, а померклое освещение придавало этому эдакий шарм. Создавалось даже слегка впечатление, будто все это прозопея пьес Чайковского или Шопена. Услаждаясь этими видами, я не заметила, как мы пришли. Алекс отворил громоздкую дверь, и в миг мы оказались на скромной веранде, на которую я, честно сказать, приходила лишь единожды. С нее открывался не самый лучший пейзаж, в отличие от других, вследствие чего, терраса служила лишь как украшение фасада. — Спорим, ты не знала, что здесь есть лестница на крышу? — лукаво заявил Александр и поволок меня доказать это. Мне ведь и в самом деле не приходила в голову эта нелепейшая мысль. Да и о том, чтобы там побывать, я в принципе никогда не задумывалась. Откуда эта лестница здесь взялась? Да и зачем тетушке вообще было иметь штормтрап наверх? — Стой-стой-стой, милейший! Мы сейчас полезем туда? — Поспешила остановить я мужчину, глазами указывая на черепицу. — А что, струсила? — Я? Нет! Просто… — Мисс Зануда-Трусишка Харрис. Сколько еще у тебя имен? — захохотал он. — Я не трусишка! И, между прочим, не боюсь, а справедливо опасаюсь: мне просто… — я заметно стушевалась, — мне пока не доводилось бывать на крыше с подозрительными людьми! — Серьезно? Никогда? — Александр изумленно вскинул брови, будто побывать на крыше — это что-то обязательное для всех людей планеты. — Тогда твой первый раз будет именно со мной, дорогая, ибо я самый подозрительный из всех, кого ты знаешь! — Чертовски смешно, — слегка ударила я по руке хихикающего мерзавца. — Расслабься и просто доверься Алексу. Он подмигнул мне и ловко, будто делал это уже сотни раз, взобрался по лестнице наверх. На крыше было довольно ветрено, из-за чего волосы и рубашка Александра слегка развевались, добавляя какой-то драматичности данной сцене. Я нервно сглотнула слюну, глядя на склонившегося ко мне мужчину. В тот момент мне казалось, будто до крыши, как до Луны, хотя и было там, от силы, футов 13. Закрыв глаза и стараясь игнорировать подступающие приступы паники, я быстро начала карабкаться наверх, крепко цепляясь за прутья, видимо, чтобы в какой-нибудь момент не струсить и не передумать. Неожиданно для себя, на уровне навеса я оказалась за считанные секунды. Александр дюже схватил меня за руку и помог ступить на крышу. Стояла на ногах я уже уверенно, но все еще с закрытыми глазами. Ветер обдувал меня со всех сторон, не вызывая дискомфорта. Наоборот, это был какой-то теплый, любезный, уютный ветер, скорее похожий на бриз. И будто он тебя обнимает, ласкает, успокаивает… — Ты уже можешь открыть глаза, Агата, — усмехнулся Алекс, все еще держа меня за руки. Я робко открыла глаза и от вида, представшего передо мной, сперло дыхание. Пейзаж провинциального городка, укутанного хладностью ночи, будто смотрел на меня, заставляя с восхищением улыбаться. Впервые я захотела улыбнуться панораме. А за горизонтом можно было узреть разноцветные огоньки Патели Бридж: желтые, белые, розовые, синие… Но все эти огоньки не сравнятся с тем, что было на небе. Еще неполная луна тихо шагала по небу, вынуждала листву и траву ослепительно сиять, от чего сияла и я. Миллиарды звезд врассыпную нависали надо мной, и в каждой из них я словно видела частичку себя, каждая заставляла меня чувствовать себя утопленником в этом бескрайнем океане. Смотря на это невероятное зрелище, ты вдруг осознаешь, что все твои проблемы, твои переживания, твои тягости — ничто, по сравнению с бесконечной и необъятной вселенной. Будто до этих звезд ничего не было. Будто звезды — есть мое прошлое, и есть мое будущее. Будто мне суждено было родиться, чтобы видеть их здесь сейчас… — Алекс, это… потрясающе, — прошептала я, не отрывая завороженных глаз от неба. — Я знал, что тебе понравится, дорогая, — тоже прошептал он, отпустив мою руку. Александр сел на краю крыши, свесил ноги и, приглашая, похлопал рукой по шиферу. Я послушно присела рядом, не слишком далеко и не слишком близко к мужчине — сохраняя негласный баланс. Мы разглядывали мерцающие огоньки, словно зачарованные, не в силах отвести взгляд, да и отводить, собственно, не хотелось. Хотелось завладеть этим видом хоть на минуту. — Оказывается, — прервал молчание Алекс, — смотреть на звезды самому, и делать это с кем-то другим — не одно и то же. Будто ты делишься чем-нибудь сакральным, тайным и оттого непривычно. Я вдумчиво посмотрела на Александра. И вновь этот его серьезный взгляд: абсолютно естественный, без наигранности. Такая огромная разница между тем, кого я вижу днем и тем, кто предстает предо мной ночью. Точно он не холодный и саркастичный засранец, а засранец чуткий и заботливый. «… и оттого непривычно» — ну конечно это в твоем духе — стараться не делиться личным! — Ты часто здесь бываешь? — поинтересовалась я. — Периодически, — Алекс перевел взгляд на меня. — А знаешь, почему? — Нет. Почему? — Вот и я не знаю, — он тихо рассмеялся, и я сделала то же самое. — Просто хочу, просто владеет мной это место. Ну не зря же я притащил сюда эту дурацкую лестницу. — Ах, это твоих рук дело! И как я сразу не поняла… — Естественно моих, чьих же еще! О лестнице никто и не подозревает. Следовательно — никто не против. — Получается, я какая-то особенная, раз первая узнала об этом твоем секретике? — Ну разумеется. Александр улыбнулся, но уже как-то по-доброму. Во мне крепло ощущение, что за этой загадочной улыбкой что-то стоит. Мужчина явно недоговаривает, я это чувствую. И будто бы он хочет поделиться, но строптиво запрещает себе. Интересно, за этим стоит его горделивость или что-то иное? Черт, я так хочу знать, о чем ты думаешь сейчас, но я так боюсь. — Тебе уже лучше? — тихо произнес Алекс. — Гораздо. Видимо, стоит почаще смотреть на звезды. — Если смотреть на звезды слишком часто — восторг быстро улетучится. Поэтому делай в меру. — И что же, мне можно пользоваться твоей лестницей без тебя? — Без меня ты сюда не залезешь, Трусишка Харрис. — Ха! Вот и залезу! — Посмотрим-посмотрим. Он поправил свои волосы. Даже ночью нельзя не заметить их цвет. Такие темно-каштановые, отдающиеся естественным блеском. И так хочется запустить в них свою руку, понять, какие на ощупь. Они такие же холодные, как и сам Алекс? — Знаешь, — произнес мужчина, глядя себе под ноги, — а ведь я прекрасно понимаю каково это — пережить большую потерю. Я с сочувствием взглянула на него, пока тот выдерживал паузу. — Да-да, понимаю, — повторил Александр, будто ответив на мой немой вопрос. — В девять лет умерла моя любимая крыса, а я до сих пор по ней горюю, представляешь? Ну естественно, он шутит. — Александр Нильсен? Горюет? — улыбнулась я. — Мужчины тоже плачут, Агата, — он театрально насупился. — Из-за смерти крысы? — я откровенно расхохоталась. — Ты не понимаешь, она была не такой, как все крысы! — Понимаю, Алекс, и ужасно сочувствую, — немного умерила я свой хохот и коснулась его руки. — Потерять не такую как все крысу… так печально! Он легонько взял мою руку в ответ. Всего лишь взял за руку, а мое сердце уже колотится, взывая к помощи. Так странно, необычно… Я прежде такого не чувствовала с другими. Мы уже немного откровенничали с ним в комнате, могу ли я довериться ему еще? А могу ли я быть уверенна в том, что он снова будет таким же серьезным? — Как думаешь, есть ли жизнь после смерти? — все-таки решилась полюбопытствоваться я. — Смотря, что ты подразумеваешь под «жизнью». — Да все, что угодно: реинкарнироваться, стать духом, попасть в рай или ад, а может и другие варианты есть… — Ты в любом случае будешь жить после своей гибели в чьей-то памяти. Я думаю, это можно назвать, в какой-то степени, «жизнью», — он посмотрел на небо вкрадчиво, вдумчиво. — В детстве моя гувернантка рассказывала мне о том, что где-то на облаках, и где-то под землей есть свои народы — так называемые ангелы и демоны. После смерти ты просыпаешься на небесах и проходишь испытание на стойкость. После, попадаешь в школу этих самых ангелов и демонов, где сам выбираешь сторону и дальше вершишь судьбу свою и простых наземных, то есть — нашу, — он вздохнул. — Видно, она поистине верила в то, что придумала сама. — Звучит… здорово. Пусть и немного пугающе. — Будь это правдой, как думаешь, какую сторону выбрала Аннет? — он поджал губы, видимо, боясь, что дотронулся до чего-то больного. — Если я действительно знаю тетушку, то она бы точно выбрала сторону зла. Она была… не из простых женщин. — Несомненно, — Алекс взглянул на меня. — Ну, а ты, что насчет тебя? — Я? Я не знаю. Быть демоном было бы весело, но боюсь, что только на словах. — Беспардонная ложь! Ты же вся в тетю, Агата. Уверен, из тебя бы вышла очаровательная дьяволица. — Возможно. Но ты был бы дьяволицей поочаровательнее. — Воистину. Сама того не заметив, я положила свою голову ему на плечо. Но мужчина не оттолкнул меня, пусть и не прижался ближе. — Но все же, мне бы больше хотелось, — изрекла я, — чтобы после смерти не было ничего. Вечная жизнь — довольно заманчиво, но слишком могущественно. — На мой вгляд, после кончины нас ждет то же, что было до рождения, однако не попробуешь — не узнаешь. Мы болтали с ним так непринужденно, что даже казалось, будто я вновь разговариваю с тетушкой. Таким он казался мне родным, уютным, этот наш разговор. Правда, у тетушки почти никогда не было на меня времени, за что я ее не осуждаю, но теперь… теперь так этого не хватает. Того, что мы с ней так и не успели сделать и того, что успели. Она давно мечтала улететь со мной на дальний остров, ненадолго позабыть об ответственности. И я ведь почти осуществила это, нам не хватило совсем немного времени. Сейчас я как никогда нуждаюсь в ее присутствии, ее поддержке, ее запахе. «Это запах успеха» — гордо говорила она. Но теперь не скажет. Я вспомнила об этом и по моей щеке покатилась нерешительная слеза. Слишком долго я пыталась держать себя в руках, стыдясь показать свои настоящие эмоции, чувства. Типичная английская дама — вот, как меня называют, даже не подозревая, какая тяжелая это ноша. Я больше не хочу казаться сильной, не хочу лгать себе. — Эй-эй, ты чего поплыла? — Александр обеспокоенно посмотрел на меня. — Нет, ничего. Все в порядке. Я опять лгала, старательно пытаясь стереть слезы с лица, но они все не прекращались. Александр схватил мои руки и приблизился ко мне. Его такие неописуемо прелестные голубые глаза смятенно всматривались в мои. — Я вижу, как все в порядке, — произнес, наклонившись ко мне Алекс, и похватился аккуратно вытирать мои слезины. — Ты же не железная леди. Хватит хотеть казаться мужественной, каттен. — Я знаю… Одной рукой мужчина поднял мой подбородок, а второй продолжал усердно стирать предательские слезы. Тот взгляд, который сейчас овладел им… я его знаю. Я видела его уже в больничной палате, я видела его на том дурацком чердаке. Наши носы осторожно соприкоснулись. Горячее дыхание Александра приятно щекотало губы. Между нами один единственный дюйм, но, кажется, что мы не в силах его преодолеть. Что с тобой, почему ты просто не поцелуешь меня? Зачем играть моими чувствами, зачем снова издеваться надо мной? Или ты ждешь, когда я сделаю шаг? Мы сидели так, вычитывая мысли по глазам. И, кажется, у Александра это получалось, в отличие от меня. Я смотрела в его зрачки, но видела в них одну лишь беспробудную пустоту, как бы ни старалась. Я видела в них звезды, я видела в них космос. Но того, что хотела — нет. Александр насмешливо улыбнулся, покосившись на мои губы. Он чмокнул меня, будто поставил печать, и немного отстранился, все так же глядя на меня, будто малыш, нарушивший родительский запрет. — Да, думаю, мне бы подошла роль демона, — злорадно сказал Алекс и помахал перед моим лицом кулоном на серебрянной цепочке, который успешно сорвал с шеи. Вместо того, чтобы разгневаться и отобрать свою собственность, я растерянно смотрела на него без возможности вымолвить и слово. Он тепло поцеловал меня в щеку в качестве извинения и вложил в мою руку украденную вещь, продолжая улыбаться, будто и не сделал ничего с моей душой. Так хочу понять тебя, Алекс… холодный и теплый, заботливый и отстраненный, чувствительный и черствый, смешливый и серьезный. И будто ты так и не определился с ролью. Я играю в твою игру, сама того не осознавая. Играю в твою игру по твоему сценарию и с ужасом понимаю, что самой этого хочется. Эта игра такая же непредсказуемая, такая же головокружительная, как и ты. Алекс отрешенно глядел на огоньки вдалеке. А я глядела на него и ретиво пыталась найти ответ: кто же ты, черт возьми, такой, Александр Нильсон?