Монетка

R.E.M. - Losing my religion

Занеся кулак над дверью, он вместо удара упёрся лбом. "И что я скажу? Пожалей, мне снятся кошмары? Снится, что я опять умер". На шаги в другом конце коридора не вздохнул, нет, только пальцы на рукоять положил. Кучики. "Вот уж действительно Пигалица" - он прищурился и повернул голову, отклоняясь от двери. "Кто звал?". Она начала доставать дзампакто. — Это ты, - и вернула в ножны. Гриммджоу фыркнул. — Хочешь ведь отомстить за пробитый живот, ну. Кучики сузила глаза. — Ты не сможешь вывести меня из себя глупыми подначиваниями. Лучше уходи. — Что ты там говоришь, я не слышу отсюда. — Я повторять не намерена. И повышать голос, - она покосилась на дверь. — Она спит. — И без тебя знаю. Он осознал, что Пигалица видит момент слабости: не ранен даже чуть-чуть, а пришел ночью. "К жене" - и снова сжал пальцы. — Уходи, - и подошла чуть ближе, но, как ни удивительно, выше и опаснее от этого не стала. — И не подумаю. — Уходи. — Я сам решу, что мне делать! Кучики вклинилась между ним и дверью, поймала руку. — В последний раз говорю - проваливай! — Да блять, с какой стати?! — Она сильно устала после нашей тренировки, пускай отдохнёт! — Я был ее тренером, я знаю, какие тренировки Орихиме выматывают, а какие - нет! У Кучики вытянулось лицо. — Изврат! Она же ещё школьница! Он ни к месту вспомнил их последнюю прогулку и те слова, что Орихиме ему шептала. — Я вообще не об этом, ебучий случай! — Да-да, конечно! Вот поэтому ты припёрся полуголым. Теперь у Гриммджоу вытянулось лицо. — Я к своей жене могу хоть без всего прийти, какое тебе дело?! — Ещё чего придумал! Их борьба продолжилась, но шипение стало чуть тише, потому что не так далеко прошел второй патруль. Кучики пыталась сдвинуть Гриммджоу с места, но тот, непоколебимый, как остов прежнего дворца, только слегка шелохнулся, да и то списал это на недосып. — Это что, опять демонстрация вашей гиперопеки? - он недавно узнал это слово и никак не мог придумать, куда применить, да вот, случай подсказал. — Она очень устала, - Кучики сменила гнев на милость. — Ты не можешь подождать до утра? — Не могу. В затишье после борьбы снова подумал, что синигами везде навязывают свои порядки. Говорить, что и самому Гриммджоу были невдомёк поступать иначе, не будем. — Я же говорю. Спит она, - Кучики прислонилась спиной. Поразмыслив, Гриммджоу последовал ее примеру, но справа от двери. — Ты правда был ее тренером? — Пришлось. — Значит, не по своей воле? — Не будь ты синигами, сказал бы, что догадлива. Ещё помолчали. — И чему научилась? — Бить в одиночку и не бояться ответки. — Да, действительно, полезно. Он поджал губы. "Слышу сарказм". — Она и прежде не боялась. — Да ну? — Перед самым приходом сюда Иноуэ прошла обучение с вайзардами. И там ей сказали, что не следует показывать свои преимущества перед противником сразу. Гриммджоу коснулся затылком стены, скрестил руки на груди. "Стратегия выживания?". Он припомнил их первый бой в зале собраний - Айзен хотел проверить теорию Заэля, проверяющим избрал Гриммджоу. "Знатно мне в челюсть зарядила. А я её едва не угробил за это". — Она способная и старательная. — Не перехваливай, - проворчал он. — Иногда она капризная. Но ее самопожертвование, оно... Подкупает. У синигами и Пустых, двух рас фактических мертвецов, не может быть разного взгляда на такое качество. Гриммджоу выдохнул через нос. — А вот и нет. Не зря говорят - "что синигами хорошо, то Пустому морока". — Я могу сказать то же самое, но с перестановкой. — Да ты что, вау. — Но я вынуждена признать, что Орихиме так не считает. Несмотря на слова, Гриммджоу не мог отделаться от впечатления, что Кучики говорит очень уж чванливо, с долей досады. — И мне это в радость. Я даже думаю, что она стала взрослее. Он не сразу понял, что тон изменился и что именно она произнесла. И едва увернулся, когда Кучики хотела взять его за локоть. — Только она по-прежнему школьница. Гриммджоу нахмурился. "Что же заставило ее переменить мнение? Неужели...". — Синигами лучше, чем ты хочешь думать, арранкар. Интриги, расследования и увиливания больше подходят Пустым. Не зря ведь в Уэко-Мундо пришел Айзен, большой любитель этих дел. Гриммджоу, пытаясь распознать ее истинные намерения, слегка склонился. Ему виделась в этом попытка сместить внимание перед тем, как она нанесёт удар - от синигами он не ждал доброго совета. Обоих толкнула открывшаяся дверь, из-за которой показалась растрёпанная Орихиме. — Что вы тут делаете? Ночь набросила на кровать и стены синий, а луна добавила серебра. Неустойчивый мир ночи, который изменил Айзен, подняв искусственное солнце. И в тот момент Гриммджоу счёл, что темнота подходит Уэко-Мундо не меньше, чем белый. А Орихиме больше не отличалась от окружения - скользила тенью, серебро и синий ее не касались. Гриммджоу вгляделся в ее лицо, будто в поисках ответов в глазах. Она будто сбросила позолоту или это он прозрел? Где его очарованность? Он больше не видел тайны в линиях ее фигуры, не наблюдал свечения бледной кожи и глубины карих омутов. Перед ним была уставшая девушка, тщетно скрывавшая зевки. Божеству его мыслей он бы с большим трудом пересказывал кошмары. Не совершенство, не идол. И это осознание подтолкнуло его начать. — Мне снится, что я опять умираю. Орихиме села ровно. — Сам процесс или..? — Сложно сказать. Я... Находясь во сне, просыпаюсь в пепельных цветах. Они словно из меня прорастают, душат. Я подрываюсь уже в реальности. Потом долго не могу уснуть, кручусь... Отвратительно. Орихиме положила руки ему на плечи, склоняя лечь. — В посмертии этого не было. Даже если было, я раздражаюсь от этих тошнотворных ощущений, шелеста и голосов, - он подчинился. Орихиме шелохнулась темным силуэтом. — Голоса? Раньше ты их слышал? — Не помню. — Может, это отголоски, - она с иронией усмехнулась. — Нашего сеанса. Лучше тебе на них не ходить больше. Т-ш-ш, лежи. — Может, и тебе лучше на них не ходить, - он свёл брови и поморщился. Как-то больше привык отдавать приказы, а не делиться рекомендациями. Она, сдвинув прядки волос, с большой нежностью поцеловала его в лоб. — Хорошо. Тогда ты больше не будешь хмуриться? Ты ведь оттого выглядишь старше. И морщинки эти пропадут, - она провела под его глазами линии, перешла к стрелкам. — И голова болеть не будет, м? Она его убаюкивала. Но вместо того, чтобы сомкнуть веки, Гриммджоу поджал губы. — Будет болеть всегда. И ещё, я... камере тюрьмы что-то увидел. В угле комнаты, - он ускорил речь. — Я знаю, что ты не в курсе, как мне помочь, просто я... — Я же тебя не стыжу. И сама взяла с тебя обещание делиться мыслями, - Орихиме улыбнулась и пустота отозвалась теплом. Ненадолго развеялись чары. Орихиме вернула себе позолоту. — Ты можешь рассказывать мне все, что считаешь нужным. Гриммджоу неопределенно помотал головой. — Ты уже достаточно волновалась за меня, - и сказал совсем горько и тихо. Она, к его удивлению, фыркнула, скрестила руки на груди. — Это правда, но я такая беспокойная, что мои мысли обычно в десять раз преувеличивают настоящую опасность, - и здесь взяла вверх ее рассудительная часть и Орихиме слегка сникла. — Но иногда они оправданы. — Пока наш разговор напоминает "я за тебя волнуюсь, но ты за меня не волнуйся", - он улыбнулся и сцепил руки за головой. — Я не разрешала тебе читать мои мысли! Он засмеялся. "Как здорово, что мы вместе. Здорово". Они лежали, смотря в потолок. — На грунте поздняя осень. — Да, верно. Ближе к ноябрю уже. — Выпадет снег? — Точно. Представляешь, мы с братом несколько раз ездили в горы, только я плохо стояла на лыжах и поэтому предпочитала отсидеться в отеле, - он услышал по голосу, что Орихиме улыбнулась. — Снега там было, как... — Здесь песка. — Неужели я уже приводила подобное сравнение? Ну да неважно. Снег отливал голубым и зелёным на солнце. А из него, снега, поднимались горы, каменные громадины. Знаешь, я ещё раз сравню с пустыней Уэко-Мундо, потому что выше и синее неба, чем там и здесь я не видела. В подножье расположили деревянные домики, протянули канатную дорогу. Когда я разглядела людей в кабинке, испугалась! И как они решились туда залезть, ума не приложу... Впрочем, Сора не испугался. Он смело и на сноуборде держался. Мы жили бедно, а поездки оплачивали родственники. Я сейчас понимаю, что они поддержали Сору, когда он решил забрать меня от родителей. Гриммджоу нашел ее ладонь и сжал. — Я б ему понравился, как думаешь? - он хотел перевести тему, но ничего лучше не придумал. — Он не из тех старших братьев, которые на порог не пускают ухажёров сестры, - она засмеялась. — Впрочем, когда я перестала молиться ему, он явился Пустым. — Чего? — Кхм, я думала, что говорила. Как бы сказать... Куросаки только-только обретал силу, ну и я начала замечать Пустых. Мою ногу сильно обожгло чем-то, и я впоследствии поняла, что это был брат. Он обернулся нагой - наполовину человек, наполовину - змея. В маске. Он был... Ужасен. Но я чувствовала, что это Сора, и никак иначе. Куросаки пришел ко мне, они сразились и после моего прощения, Куросаки провел ритуал очищения. Теперь мой брат в Сообществе Душ. И я... До сих пор надеюсь, что господин Киске организует встречу с ним. "Открытие за открытием". Если бы Орихиме не вышла за него в стенах медпункта, за него, дважды мертвого Пустого, он бы даже слегка удивился и самую малость зауважал ее бесстрашие. "Ее самопожертвование оно... Подкупает". — Ради этого я шпионила. Не только, но это основная причина. — Пиздец, - он невесело усмехнулся. — Он же мог просто обмануть тебя, Орихиме. — Пока я сидела одна в этой комнате, у меня было время об этом подумать, - ему показалось, что она закрывается, опуская занавес. — Я понимаю, как он много для тебя значит, но ты ведь была в Сообществе. Почему не попыталась найти Сору? Гриммджоу плохо утешал. И поморщился, когда Орихиме принялась глухо, будто правда из-за ширмы, объясняться. — Я искала. Район Руконгая огромен, я обошла столько, сколько смогла за неделю. Так я изучила старояпонский, вслушиваясь в речь жителей и читая их объявления. Я могла бы искать и ночами, если б была посмелее. Мы пришли спасти Кучики, а не за Сорой, на самом-то деле. И когда пришлось уйти, я не посмела сказать, что хочу ещё побродить, убедиться... Он в задумчивости коснулся подбородка. — Что он все же попал в Сообщество? Он почувствовал, как всколыхнулось ее реяцу. Кажется, попал в точку. — Не знаю. Достаточно об этом. Гриммджоу хмыкнул. — Думаешь, что ты лучше слушаешь, чем говоришь? — Вроде раньше тебя это более чем устраивало. Гриммджоу с оскалом перевернулся на бок. — Маленькая язва. И обнимая ее, подумал, что упущением было ночевать у себя. Впрочем, тогда этот миг не подарил бы столько успокоения и радости, верно? Он зевнул. — Я рада, что ты пришел. Орихиме сказала что-то еще, но Гриммджоу не услышал, смежил веки. И только спустя время, уже во сне, подумал, что она просто пожелала спокойной ночи. А ведь сама рассказывала, что это благословение родилось из-за страха ночи и того, что может в ней таиться. "Пустому такое желать, ну-ну... Святая наивность". И как ни парадоксально, обнимая именно ее, он перестал думать хоть о чем-то и уснул, стоило Орихиме обвить его шею руками. На утро он не застал переодевание Орихиме, зато увидел, как она заплетает волосы. Сами движения - рука то левая, то правая, перемещались, сплетая пряди - показались ему слегка воинственными и волшебными. А волосы, казавшиеся отполированной медью в утреннем свете, едва не ослепили его. — Ты что с ними делаешь? — Ам, ты проснулся, - Орихиме скосила взгляд. — Заплетаю косу. Захотелось, что ли, - и улыбнулась, а Гриммджоу показалось, что ночной разговор ему привиделся. — Ты даже перед побегом не делала так, - сложив два и два, он догадался, что эти манипуляции только ради того, чтобы волосы не мешались. — Конечно, ты же торопил меня. Выспался? — Но дал переодеться же... Выспался, выспался, - и сев, понял, что в темноте раздеваться как-то проще было. Чуть помедлив, поднялся. Брюки аккуратно висели на стуле, поверх - ремни. Сапоги - под сиденьем. "М-дам, все так положила, чтобы вошедший не поймал на чем-то непристойном. Непристойным. Не таким... Да короче, только этим самым надо было заниматься после эдакой подстраховки". — А ты? — Ну, относительно, вот ты мне двинуться не дал, пришлось кое-как укрывать обоих. Ты же теплый едва-едва, несмотря на... Неважно. Я посмотрела, патруля нет, поэтому сможешь спокойно уйти. Он как раз застегивал ремень и не смог не заметить. — Пускай уже привыкнут. Орихиме пожала плечами. У Гриммджоу мелькнуло воспоминание о разговоре с Кучики, но вспоминать его не стал, поморщился. Звякнула шпора на сапоге. — Посмотри, пожалуйста, - она развернулась, сплетённые волосы упали между лопаток. — Мне кажется, что несколько прядей выбилась. Перед зеркалом кручусь, да вот не пойму. Гриммджоу, хмурясь, подошёл, провел по тугому плетению пальцем без лишней нежности, будто исключительно этим и занимался изо дня в день, высматривая непослушные пряди. — Не вижу таких. Рука вернулась к ее уху. Он прошёлся по нежной, теплой кожи, почувствовал твердость кости под ней. Кажется, Орихиме начала дышать медленно, выдох и вдох сократился. Опаляя дыханием шею, подвинул воротник платья, едва коснулся губами. — Ни одной. Где же твоя школьная форма, которая так нравилась мне? — Т-ты вот стал ходить в другой одежде, а мне пока не хочется. — И сердечко выводит - тук-тук-тук, тук-тук-тук. — Ты же знаешь, как меня раздражает, когда ты используешь уменьшительные! Гриммджоу оскалился. — Поэтому мне это никогда не надоест. О, - и взъерошил ей макушку, и себе заодно. — Вот. Так лучше. Теперь нас объединяет не только черный и белый, ну и брак ещё. — А ты прав. Мне нравится. — Вообще-то я рассчитывал на другую реакцию. — Ам-м, ну теперь коса выглядит более естественно. Ты умеешь внести задор, - и взглянула на него, чуть улыбаясь. Теперь пришел черед смущаться Гриммджоу. — Переделай, если хочешь. А я на тренировку, - и уже сделал шаг в сторону двери, да Орихиме поймала за рукав, а после коснулась его плеч, склоняя. — Ты забыл, - и легонько постучала по щеке. — Не припоминаю, - и поцеловав, выпрямился. — Довольна? — Да, - и зажмурилась, улыбаясь. — Потому что тебе припоминать нечего, а ты все равно сделал так, как я хочу. — У тебя большой лимит, - он кривовато ухмыльнулся и радость Орихиме поутихла. — Ну иди, иди, - и несильно подтолкнула к выходу. Они неловко замолчали. И уже надавив на дверь, Гриммджоу прочистил горло и произнес. — Спасибо. Он не дал ответить, закрылся, заслонился дверью. Взаправду, слова вроде "спасибо" и "пожалуйста" явно не для него придумали, чересчур колюче они ощущались. А в коридоре патруля не было. Гриммджоу отметил это как бы между прочим, словно что-то важное, но пока не требующееся. Исида, сам прямой, словно стрелу проглотил, поздоровался, не поворачиваясь. Гриммджоу, сонливый, только кивнул. — Ты прочёл? — Даже не начинал, - он зевнул. — Никакой от нее практической пользы. Исида натянул тетиву духовного лука. Гриммджоу всегда казалась эта техника очень уж изящной и чересчур трусливой. Но для очкарика вполне подходящей - в рукопашной Гриммджоу стремился бы сбить их, ослабив противника. Это Исиде он сказал в первую тренировку. Гриммджоу, считая себя умнейшим и прочее, прочее, сложил о луке мнение, при этом мало его наблюдая. То есть - основными противниками арранкаров были синигами. Дзампакто, какую бы форму не принимал, оставался дзампакто. А вот лук... Совсем другое дело. Исида часто говорил о квинси. Гриммджоу подозревал, что рассказывал он активно не только потому, что обладал едва ли меньшим самомнением, но и потому, что действительно гордился быть самим собой. "А ещё он смешно дёргается, когда я напоминаю, что я - извечный враг его народа". И было в Исиде что-то, не дававшее Гриммджоу покоя. Может, его удивляло, что он не пытался проткнуть его десятком стрел, или что он не поддерживал всеобщее (как казалось Гриммджоу) неодобрение отношений с Орихиме. Будто Исида стоял в стороне. Он не припоминал вражду квинси и Пустых, не считал, что в каждой смерти его собрата виноват лично Гриммджоу. Даже Улькиорра мог высказаться прямо. Исида же наблюдал из-за стеклышек очков. Изредка в синих глазах вспыхивала эмоция. "Как сейчас, например". — Я же не зря в определенное время тренировку назначаю! - изредка его прорывало на мальчишеский фальцет. — Я все равно большую часть этой самой тренировки с тобой болтаю. Гребанная зевота, - и зевнул, устраиваясь на остове столпа. — Слушай, а среди твоей компании не ходит светлая мысль вернуться на грунт? Он выпустил ещё несколько синих энергетических стрел в колонну, подняв пыль. — Ходит. Только господин Киске опасается, что Айзен последует сразу за нами. Да и... Неважно. — Договаривай давай. Исида призадумался. — Господин Киске говорил, что ему нужно ещё немного времени. Он почти понял. Так сказал. Гриммджоу почесал в затылке. — М-да, ебать... Самые определенные существа на свете. Гриммджоу, щурясь из-за солнца, с блаженством растянулся на отвоеванной площадке. В голове то и дело крутились слова Кучики, но казались сказанными далеко-далеко, даже линия горизонта ближе. "Неважно. Пока не важно". Красное солнце садилось, озаряя облака розовым и оранжевым. "Но я вынуждена признать, что Орихиме так не считает". И те не двигались с места, но оттенки усложнялись - от розы до кармина, и от янтаря до вермиллиона. "И мне это в радость. Я даже думаю, что она стала взрослее". Он вздохнул. — Да и толку мне от этого, Пигалица?