Riviera

Два дня пролетают как по щелчку пальцев. В течение этих дней Изуку работал. Обычно он отрабатывает полдня, но в этот раз пришлось согласиться на полную ставку, так как человек, который его сменяет, не смог выйти, потому что заболел. После окончания школы парень собрался поступать в институт на факультет журналистики. Он с младшей школы любил собирать информацию по всему, что его заинтересует и записывать её в тетради-дневники, чтобы ненароком не забыть. После профориентации он решился пойти на журналиста, почувствовав, что это то самое. Но ему не хватило несколько баллов всего лишь по одному экзамену, из-за чего он решил отложить поступление, чтобы в следующий раз пересдать на нужный балл. Однако, он подумал, что этот учебный сезон тратить на одну подготовку к экзамену нецелесообразно, так что пошёл на подработку. Пройдя несколько собеседований, парень, наконец-то, устроился в кафе, которое находится через несколько остановок на автобусе от его района. Сказать, что ему повезло, было бы правильным. Работа в этой небольшой кофейне была только в удовольствие, пусть по началу было сложно, ведь многое не получалось, но добродушный старик, который являлся хозяином сего заведения, с терпением научил всему. И вот, спустя пару месяцев, Изуку можно было назвать очень хорошим бариста. Звание «лучшего», а вернее «лучшей», забрала его коллега и по совместительству хорошая подруга — Очако Урарака. Именно она порекомендовала ему это место, в котором сама подрабатывала уже год. Правда, сейчас она отлёживается дома, с простудой. С девушкой парень познакомился в старшей школе. В первый учебный день он отстал от своего лучшего друга — Шото Тодороки, которого унесла толпа учеников, и Изуку потерялся в той слишком большой школе (по сравнению с их средней школой, в которой парни ранее учились). Он наткнулся на Очако, когда в третий раз ошибся классом. Урарака тогда здорово его выручила, с понимаем отнеслась к нему, так как сама была новенькой и так же заблудилась, но ей помог её одноклассник, которого она позвала помочь и Изуку. Тодороки же тогда не упустил возможность подколоть друга по типу «в первый же день нашёл себе девушку». Мидория тогда смутился, посылая его куда подальше за глупые намёки. После того дня ребята стали чаще встречаться возле школы и хорошо сдружились. И на данный момент жизни они всё ещё общаются, их связь не пропала, как это обычно бывает. Изуку, конечно, было немного обидно, что он отстаёт от своих друзей на один год в учёбе, но понимал, что другого выбора у него не было. В том университете, куда он собрался поступать, самая низкая цена за обучение по его направлению. А пойти в другое место у парня не было возможности, так как у них с мамой не так много денег, чтобы Мидория мог спокойно поступить в любой университет, и работать он пошел в первую очередь, чтобы накопить хоть небольшую сумму. Так, парень отработал эти два дня и не заметил, как наступили выходные. С самого утра мама возилась на кухне, гремела посудой, даже не думая о том, что её сын очень-очень хочет спать. Так что Изуку пришлось разлепить свои глаза и, потянувшись и зевая, встать с кровати, направившись прямиком на кухню. Когда он вышел из комнаты, то почувствовал приятный аромат выпечки, отчего всё негодование сошло на нет. А когда зашёл на кухню, то снова зевнул, да ещё и так громко, что Инко сразу заметила своё чадо, быстро начиная извиняться за шум и за то, что разбудила. Как оказалось, мама решила испечь торт «к приезду Кацуки-куна», ведь «мы его так долго не видели». Всё что понял Изуку, так это то, что он снова не смог поспать нормально только потому, что его мать очень ждёт приезда какого-то там Кацуки-куна больше, чем волнуется о своём сыне, и будто не желает, чтобы тот, наконец, выспался. Тяжело вздохнув, парень направился в ванную освежить свои мысли. Только после водных процедур до него дошло, что сегодня за день и почему мама так волнуется. Оказавшись в комнате, Мидория осмотрел её и понял, что надо бы прибраться. «А то Каччан ещё подумает, что я какой-нибудь неряха», — невольно подумал парень, после чего одернул себя. — Да что за фигня?! Я не поэтому убираюсь. И в комнату ко мне он навряд ли попадёт. Всё, Изуку, хватит, успокойся. Тебе должно быть всё равно. Незачем так волноваться, — уже вслух начал успокаивать он себя. Время за уборкой пролетело незаметно. К тому моменту, как Изуку закончил, Инко уже допекла коржи для торта, сделала крем и приготовила завтрак. За столом была непривычная тишина. Обычно Изуку рассказывал разные истории с работы, а взамен Инко делилась своими. Но сейчас разговор пыталась завязать только женщина, а парень же витал где-то в своих мыслях, лишь изредка кивая и улыбаясь, делая вид, что он её слушает. — Изуку, ты какой-то странный сегодня. С утра затеял уборку в своей комнате, а сейчас сидишь и молчишь. Неужели ты так переживаешь из-за приезда Кацуки? — мама была очень проницательна, и это, конечно, хорошо, но не в данный момент. — Что? Я? Переживаю? Нееет, что ты, я ни капельки не волнуюсь, — начал отвечать Изуку, нервно посмеиваясь. — Да и с чего бы мне, я ведь даже толком не помню его… — ай, Мидория, врать не хорошо. Все так же нервно улыбаясь, он отвёл глаза в сторону, пытаясь избежать взгляда матери. Инко же улыбнулась на реакцию сына, сдерживая смешок. Конечно, она не поверила его последним словам, но ничего говорить не стала. Возможно, ей не стоит в это лезть. В конце концов, она помнит, что Изуку тогда был очень привязан к взрывному, на тот момент, юноше. Она с нетерпением ждёт, когда мальчики снова встретятся спустя столько лет. * * * * * * * — Ты нервничаешь, словно школьник перед первым свиданием, — Изуку чуть не выронил стакан, который протирал, после сказанного Тодороки. Сегодня суббота, его первый выходной после двух полных рабочих дней, и он думал, что отдохнёт, но его вызвали на несколько часов, потому что Очако, которая ещё не выздоровела, не может выйти. В итоге, Мидории пришлось пожертвовать почти половиной своего выходного, но для него это лишь возможность подработать. Наконец, поставив бедный стакан на место ко всем остальным, он тяжело вздохнул, оперевшись на стойку локтями, и закрыл лицо ладонями. Шото лишь с невозмутимым видом продолжал пить свой латте. У него тоже выходные от учёбы, так что он решил навестить своего друга, рассчитывая развеяться с ним где-нибудь на улице, пока стояла такая прекрасная погода. Но Изуку вызвали на работу, так что теперь парень сидит с ним и помогает скоротать эти тяжёлые часы. Им осталось проторчать тут ещё три часа, и они успеют прогуляться, ведь время только час дня. Тодороки хотел было что-то сказать, но к стойке подошла парочка новых посетителей, так что пришлось подождать. Мидория быстро вернулся в нормальное положение, поприветствовал первую заказчицу и принялся за работу. Через десять минут он закончил, и только, когда отдал последний заказ, обратил своё внимание на друга. — Я просто боюсь, что он помнит про те записи… Ну, ты знаешь, он же тогда прочитал их, — неловкость того дня, когда Бакуго прочитал в его дневнике несколько страниц, посвящённых ему же, накрыла Изуку, будто это было только недавно, и он снова уткнулся лицом в ладони, но затем убрал их и тряхнул головой. Нет, у него есть оправдание: ему было тогда всего-то одиннадцать лет. Он ведь был ещё ребенком, который просто был впечатлён чужими знаниями и умениями, и это не считается. Не считается ведь? — Ох, конечно, я знаю. Ты тогда здорово облажался, кстати, — Тодороки ухмыльнулся, вспоминая тот случай. — Но если уж я помню, то он навряд ли забыл. Только ты не переживай, скорее всего, ему уже не до этого. Всё-таки, прошло немало времени, и жизнь у него по-любому здорово изменилась. Может, даже, с кем-нибудь встречается, кто знает, — он отставляет пустую чашку в сторону, а после она уже отправляется в мойку не без помощи Мидории. Шото всегда говорил то, что думает. Сколько Изуку его знает, парень говорит правду даже тогда, когда она может принести боль. И оправдывал это тем, что лучше уж так, чем тешить человека надеждами, а ещё он просто ненавидел ложь. Мидория был отчасти с ним согласен, но всё равно считал, что жестокая правда может погубить человека, поэтому иногда стоит преподносить её не так резко, как это делает Тодороки. Тот лишь пожимал плечами и не менял своего мнения. Но тем не менее, они дружат и уже очень давно, ещё с младшей школы. С тех пор, как Шото перешёл в его класс, они нашли общую тему, посвященную любимому персонажу фильмов про супергеройскую вселенную — Всемогущему. Именно Тодороки тогда обменял ему комикс на фигурку. А ещё позже Изуку узнал, что отец Шото знаком с актёром, который играл Всемогущего. Однажды он даже помог им встретиться с ним, и ребята смогли получить от него автограф и сфотографироваться. Да, это были их лучшие времена. Сейчас всё, что связано с Всемогущим, лежит в коробочке на самом верху шкафа и пылится. И только фотография в рамочке стоит на рабочем столике. — Что ж, спасибо за поддержку, друг, — издав какой-то непонятный звук и снова тяжело вздохнув, Мидория продолжил работать, встречая нового клиента, проговаривая давно заученные слова. Эти несколько часов пролетают неожиданно быстро. Мидория доделывает последний на его смену заказ и уже готовится снять этот несчастный фартук, но под самый конец в кафе практически залетает новый посетитель. Он быстро подходит к стойке и терпеливо ждёт, когда бариста, копошившийся под столиком, обратит на него внимание. Тодороки незаметно окликнул друга, который тут же поднялся, стукнувшись головой о стойку, но быстро обращая свой взор на клиента. — Д-добро пожаловать, что будете заказывать? — он проговаривает слова приветствия, потирая ушибленное место, а потом замирает, столкнувшись прямо с глазами мужчины напротив. Тот быстро что-то говорит, но Мидория пропускает мимо ушей, разглядывая знакомую блондинистую копну волос и огрубевшие черты лица. Как там говорится? Вспомнишь лучик, вот и солнце? Кажется, да. Сейчас эти слова полностью описывали ситуацию. — И долго вы будете заставлять меня ждать? — уже совсем потеряв терпения, со злостью проговаривает блондин. — А, д-да, простите, не могли бы вы п-повторить свой заказ? — именно сейчас Изуку надо было начать заикаться. — Твою мать, да ты издеваешься? — неожиданно громко ругается посетитель, а потом, вдохнув и выдохнув, всё-таки повторяет: — Грёбаный эспрессо без сахара и чёртов пончик с манго, с собой! Мидория быстро извиняется и удаляется делать заказ, а Тодороки еле сдерживает истерический смех. Вся эта ситуация его до жути забавляла. Бариста быстро приготовил напиток, положил пончик в пакетик и отдал заказ, ещё раз извинившись, все никак не переставая заикаться. Блондин, уже успокоившись, расплачивается, а затем задерживает взгляд на темных волосах и знакомых чертах лица, ухмыляется и удаляется, ничего не сказав. Тодороки, наконец, не выдержав, разразился в приступе смеха, не обращая внимание на посетителей, сидящих за столиками, которые обернулись на шум. Даже когда Мидория ушел в подсобку, переодеться и взять свои вещи, он не переставал смеяться, пусть уже не так сильно. Они вышли из кафе и прошли несколько метров, когда Шото наконец-то успокоился. — Я не понимаю, чего ты так ржешь? Нет бы поддержать как-то, а он же просто смеётся надо мной, — с возмущением выговаривал ему Изуку, размахивая руками. — Ну, знаешь, учитывая то, что мы только сегодня вспоминали о том самом случае, ты через несколько часов после этого разговора снова облажался. Извини, но я не смог удержаться, — тихо посмеиваясь, оправдался Тодороки. — Боже, я действительно, как ты и сказал, облажался. В первую нашу встречу, — только сейчас осознав ситуацию, Мидория схватился за волосы, вставая посреди тротуара. — Поздравляю, до вас наконец-то дошло, — сделав вид, будто снимает шляпу, Шото поклонился, а затем быстро встал в нормальное положение. — Как думаешь, он меня узнал? Должно быть да, иначе не знаю, как объяснить этот взгляд в конце, — пропустив очередной подкол со стороны друга, парень продолжил путь, смотря себе под ноги. — Для вопросов и разговоров у тебя будет ещё весь вечер. Вы ведь сегодня идёте в гости к семье Бакуго? — Изуку снова замер на месте, с паникой смотря на Тодороки. — Ты что, забыл? — видя, как меняются эмоции на лице друга, парень сделал жест «рукалицо». — Мидория, ты не исправим. — Черт возьми, я действительно оправдываю прозвище, данное Каччаном, — нервный смешок переходит в неудержимый хохот, который подхватывает Шото, а потом они продолжают путь. — Ну, во всяком случае, у нас есть ещё время, чтобы прогуляться, — через несколько минут добавил Мидория. Ребята решили пройтись до его дома пешком, а по пути заглянуть в парк, развеяться. Всё-таки, они в последнее время не часто могли так спокойно гулять, обсуждая разные темы и рассказывая друг другу разные истории. Машина, что всё это время тихо ехала за ними и которую они так и не заметили, ускорилась, свернув в неизвестном направлении. * * * * * * * Вечером, как и было запланировано, Изуку с мамой пошли в гости к семье Бакуго. У порога их сразу же встретила Мицуки, обнимая каждого поочерёдно и болтая что-то о том, как они давно не заходили к ним в гости и как Изуку подрос. Парень улыбнулся и смутился такому вниманию, и это несмотря на то что буквально недели две назад они встретились в магазине и долго тогда не могли разойтись, рассказывая о том, что у них нового. Быть точнее, Бакуго-сан его обо всём расспрашивала, а Изуку приходилось отвечать на вопросы. — Инко-чан, я так рада что вы пришли! Давайте, проходите, не стойте на пороге, — она немного отошла в сторону, давая гостям пройти, а затем проводила их в гостиную. Изуку незаметно осмотрелся, подмечая, что здесь все осталось таким же, каким он помнит. Он сел на диван, пока женщины прошли на кухню. Инко сказала, что принесла торт, так что Мицуки предложила чай, и они ушли вместе, чтобы всё принести в гостиную. Парень чувствовал себя немного некомфортно, оставшись в одиночестве. — Я смотрю, решили устроить целый праздник по моему возвращению, — вздрогнув от неожиданно раздавшегося голоса позади, Мидория обернулся и увидел, как со второго этажа по лестнице спускается мужчина в черных свободных штанах и такого же цвета майке, что обтягивала натренированное тело. Когда он подошёл к дивану с противоположной стороны от той, на которой сидел Изуку, то парень нервно сглотнул. Перед ним стоял Кацуки, что с ухмылкой глядел прямо на него, а потом сел на кресло, стоявшее рядом с диваном. Изуку был уверен, что блондин узнал его ещё тогда, в кофейне. Раньше он бы посмеялся с неловкости Мидории, а сейчас молчит и просто смотрит. Хотелось спросить у него многое: как долго он здесь будет находиться? Точно ли узнал Мидорию сегодня? Как сложилась его жизнь в другом городе, вдалеке от родных? А девушка у него есть? Счастлив ли он? — О, Кацуки-кун, здравствуй! — вошедшие в гостиную родители вырвали парня из раздумий, и вот уже перед глазами сложилась такая картина: мама обняла Кацуки, похлопала его по щекам, как бы проверяя, настоящий ли он, и что-то говорила о том, как блондин изменился и похорошел. Тот лишь терпеливо ждал, когда тетушка успокоится и только потом слабо улыбнулся, отвечая на все вопросы. Масару, как всегда, спокойно сел на второе кресло, а позже и матери сели на диван рядом с Изуку, продолжая что-то болтать. Посиделки у Бакуго затянулись на несколько часов. За это время они съели половину торта и расспросили Кацуки обо всём, что только можно узнать. Один раз они с Мицуки даже успели по-своему «поговорить» очень громко. В тот момент Изуку казалось, что Каччан вовсе не уезжал никуда, будто и не было того долгого времени, что они его не видели. И улыбка расползалась по лицу сама собой. Он не заметил, как взрослые разошлись: Масару ушёл спать, а Инко и Мицуки собрали всю посуду и пошли на кухню. Таким образом, они решили дать их мальчикам наконец-то поговорить вдвоём. — Я смотрю, ты всё такой же, Деку, — в хриплом голосе слышатся нотки насмешки, а старое прозвище отдаётся мурашками по телу. Кацуки встаёт со своего места и направляется в прихожую. — Пойдём выйдем. Изуку, не решавшийся до этого поднять свой взгляд на блондина, лишь краем глаза взглянул на того. Оставаться с ним наедине было немного неловко. В первую очередь от того, что произошло сегодня днём, а ещё тот факт, что они давно не виделись, заставлял волноваться. После хлопка входной двери Мидория всё-таки встаёт и направляется вслед за Бакуго. Кацуки стоял около дома и уже курил сигарету, смотря куда-то в темное небо, на котором стали скапливаться облака. Остановившись в паре шагов от блондина, Изуку так же посмотрел вверх. — Вижу, вы с двулицым всё ещё дружите. Так и не пересекли линию дружбы? — снова насмешка в голосе и вытянувшиеся в усмешке губы, однако, положение осталось неизменным. — А ты всё ещё продолжаешь давать всем прозвища? — неожиданно быстрый ответ. — Что-то всегда остаётся неизменным, Деку. — Вот и ответ на твой вопрос, Каччан. Бакуго сначала удивляется, когда слышит старое детское прозвище из уст Мидории, а потом смотрит на него, выдыхая дым и поворачиваясь корпусом в его сторону. Изуку также встаёт к нему лицом, а затем уже приходит его очередь удивляться. Кацуки улыбается. Прям как раньше, когда они вместе проводили время. — И как тебя такого неуклюжего взяли в бариста? — Ну, раз взяли, значит, не такой уж я неуклюжий. И снова молчание. Они простояли так несколько минут, играя в гляделки. Изуку просто стоял и наблюдал, как Кацуки докуривает сигарету, тушит её и выкидывает бычок. Он подошёл к Мидории, касаясь того плечом, а потом уже добавил: — Но ты определённо оправдываешь данное мной прозвище. Изуку слышит знакомые слова, и замирает на месте. Мозг активно пытается воспроизвести в памяти, когда же он мог их слышать, а потом вспоминает, что сам их сказал сегодня днём. Только откуда Кацуки их слышал? Мидория порывается что-то ещё сказать, но когда поворачивается, то не видит Бакуго. Тот, видимо, уже зашёл обратно в дом. Вздохнув, парень тоже направляется внутрь. После их разговора прошло ещё какое-то время, прежде чем Инко поняла, что пора возвращаться домой, так как уже довольно поздно. Они уже собрались, когда на улице раздался грохот, а затем по окнам забарабанили капли дождя, с каждой секундой ускоряясь и превращаясь в ливень. Мицуки не захотела их никуда отпускать в такую погоду, поэтому предложила, почти заставила, остаться у них. Инко сначала отказывалась, говоря что-то про такси, но быстро сдалась под напором подруги. — Только у нас осталась одна небольшая комнатка, которая давно пустует. Ранее мы хотели сделать там комнату Кацуки, но подумали, что для него она будет маловата с его-то характером, так что оставили просто как комнату для гостей. Один из вас может расположиться там, а один в гостиной на диване, — быстро объяснила Мицуки. — Думаю, что я могу лечь в гостиной, — сказал Изуку. Мидория старшая не успела возразить, как её перебила Бакуго. — Хорошо, тогда я сейчас принесу тебе одеяло, подушку и остальное, а сама пойду и подготовлю комнату для твоей мамы, — в итоге за Инко всё уже решили, даже не спрашивая, а та и не стала перечить этим двум, зная, что не переспорит их. * * * * * * * Уже была глубокая ночь, когда в доме стало тихо, и все давно уснули. Изуку ворочался на диване, пытаясь уснуть. Только сон никак не шёл, а мысли о Кацуки одолевали. Блондин ушёл в свою комнату после их небольшой беседы на улице и больше не спускался, так что брюнет чувствовал недосказанность. Ему ещё о стольком хотелось поговорить, причем сам не понимал, откуда такое желание. Тодороки был прав, он ведёт себя как школьник. Хотя, сегодня он отвечал Бакуго так же, как обычно общается с друзьями, и заставил его даже улыбнуться. Перестав пытаться уснуть, Мидория хотел встать и пойти на кухню, так как ему очень хотелось пить, только сверху послышася какой-то шум, а потом негромкие шаги. Кажется, кому-то тоже не спится. Парень сразу же прикрыл глаза, прислушиваясь и всматриваясь в темноту из-под чуть приподнятых век. Спустившись с лестницы, Кацуки обошёл диван, направляясь прямиком к кухне. Он с кем-то шёпотом переговаривался по телефону, пока не скрылся за дверью, тихо прикрыв ту за собой. Аккуратно поднявшись с дивана, Изуку, как можно тише, подошёл к двери, решив подождать, когда блондин договорит по телефону. Нет, он вовсе не подслушивает. — Блять, Ашидо, я же сказал, что позвоню вам завтра, что непонятного? — послышался голос с другой стороны. — Мне насрать, где вы сейчас. Сами попёрлись за мной, сами и разбирайтесь! — послышался стук и какой-то бубнеж, а потом резко стало тихо. Кажется, разговор закончился. Изуку постоял за дверью несколько секунд, не решаясь войти, и хотел уже пойти обратно на диван, как дверь открылась, а на него удивлённо уставилась пара глаз, что можно сравнить с цветом рубина. «Черт, спалили, надо выкручиваться!» — мысленно запаниковал парень, а сам же неловко улыбнулся. — Эм, я-я хотел попить, но услышал, как ты с кем-то разговариваешь и решил не мешать, так что… — начал было оправдываться, но его грубо перебили. — Не пизди, Деку, — и брюнета буквально втащили на кухню, схватив за запястье. Мидория на секунду испугался, а потом спокойно сел на стул возле стола, наблюдая, как Бакуго достает стакан и наливает в него воды. — А это была твоя девушка? — вопрос слетел с губ быстрее, чем парень понял, что именно сказал. «Блять», — всё, что смог подумать он в тот момент. — Нет, — ответил Кацуки, поставив перед ним стакан, а потом подошёл к окну и приоткрыл. — Не переживай, у меня никого нет, — и он снова закурил сигарету, повернувшись к Мидории лицом и выдыхая дым в его сторону. — Я и не переживал, — отмахнувшись, пробубнил парень, чуть краснея. И как его понимать? Как будто бы… — Да, я вижу, — неоднозначно проговорил блондин, усмехнувшись и устремив свой взгляд в окно. Снова тишина. Изуку так и не притронулся к стакану с водой, лишь не стесняясь рассматривал знакомый профиль и наблюдал, как тонкие губы обхватывают фильтр сигареты, втягивая никотин, а после выдыхают едкий дым. Так проходит несколько минут, после чего Кацуки закрывает окно, кидая бычок в пепельницу. Он подходит к сидящему парню, молча запуская свою ладонь в его темные волосы. Совсем как раньше. Мидория замирает и, кажется, забывает, как дышать. Сердце пропустило удар, а сам он, не контролируя себя, прикрывает глаза от приятных ощущений. Блондин видит, как его щеки краснеют, и образ уже повзрослевшего смущённого Деку поселяется в его голове. Он наклоняется к нему очень близко, но парень, кажется, вовсе не замечает этого, тая от таких родных, но уже позабытых, прикосновений. — Ты ни черта не изменился, Изуку, — совсем рядом с ухом раздаётся шёпот с появившейся хрипотцой из-за недавно скуренной сигареты, а чужие губы слегка касаются мочки. Приятные ощущения пропадают, и Мидория резко раскрывает глаза, но никого перед собой не видит. Лишь дверь, что была слегка приоткрыта, даёт понять, что всё это ему не почудилось. Стакан в миг опустошается, а затем парень направляется обратно в гостиную. Изуку думал, что после случившегося сон вообще не навестит его, но стоило лишь голове коснуться подушки, как он почти сразу же уснул с глупой улыбкой на устах. * * * * * * * Погода выдалась ужасной: серое небо, порывистый ветер и редкий, но сильный дождь. Мидория находился в своей комнате, расположившись на кровати. Он сидел, завернувшись в тонкий плед, обнимая колени, смотрел в свою старую тетрадь — ту самую, на обложке которой были нарисованы заяц и волк — изредка листая страницы. Они вернулись домой практически сразу, как только проснулись и привели себя в порядок. Инко нужно было на работу, а парню же было неловко задерживаться в чужом доме, но пообещал позже обязательно прийти в гости. Теперь же он сидит дома. Один. Со своими мыслями. То, что произошло ночью, сбило Изуку с толку. Больше, чем неожиданные действия Бакуго, парня смутила собственная реакция. Он чувствовал себя ужасно, будто над ним просто поиздевались. «Ты ни черта не изменился, Изуку» — эти слова набатом звучали в его голове. Было ужасно обидно от того, что блондин просто посмеялся с него, но при этом вторая половина радовалась от того, что Кацуки назвал его по имени. Он всегда употреблял в сторону Мидории разные нелестные прозвища. Одним из часто используемых было 'Деку'. С самого их первого дня знакомства. И слышать, как Бакуго произносит его имя, было непривычно и необычно. Читая свой старый дневник, парень вспоминал все самые яркие моменты его детства: эмоции от первой вещи из мерча от Всемогущего, коим являлся тот самый брелок; знакомство с Тодороки; их встреча с актёром, который сыграл Всемогущего, — Тошинори Яги; знакомство и последующие моменты с Каччаном. Записи о нём стали появляться чаще ближе к тому времени, когда Изуку уже было одиннадцать лет. Тогда, перед его двенадцатым днём рождения, Бакуго уехал. И парень только сейчас понимает, почему он так много о нём писал. Одиннадцатилетний мальчик просто спутал глупую влюблённость с восхищением. Почему она была глупой? Потому что, кажется, не прошла. Иначе свою реакцию на приезд Кацуки и разговоры с ним Изуку объяснить не мог. Что там ему сказал блондин перед отъездом? — Когда я вернусь, ты уже повзрослеешь, перечитаешь свои записи обо мне и поймёшь, наконец, в чём твоя ошибка, Деку, — как-то сухо проговорил Бакуго, сидя перед мальчиком на корточках, и взъерошил его без того непослушные волосы. На лице не было и намёка на улыбку. Маленький Изуку лишь непонимающе посмотрел на него, а потом на тетрадь, задерживая взгляд на рисунке, который они несколько часов назад нарисовали вместе с Каччаном. Он снова поднял взгляд на парня, что уже садился в машину, бросив напоследок в сторону провожающих его людей лишь грустное: «До встречи». «Да уж, теперь я понимаю, что ты имел ввиду, Кацуки», — парень печально улыбнулся, закрыл тетрадь и отбросил в сторону, совершенно не волнуясь о том, что с ней случится. Он развалился на кровати, уткнулся в подушку и с головой нырнул под плед. Телефон разрывался от сообщений, но настроения с кем-то общаться не было. Сейчас ему нужно побыть одному.