Riviera

Море взволнованно колебалось, от чего небольшие волны накрывали горячий песок, остужая его, и в них отражалось яркое солнце, которое прямо обжигало своими лучами. Оно припекало так, что, кажется, ты скоро растаешь, как и то мороженое несчастной маленькой девочки, которая уже из-за этого несколько минут плачет, крича в полный голос. Если вы не привыкли жить в жаре, под палящим солнцем, то вы просто напросто будете не в силах продержаться под его лучами и пяти минут, сразу же почувствуете жажду, а желание умереть разгорится не без помощи этого самого настоящего огненного создания ада, что испускало свой жар на бедных людей прямиком с неба. К тому же, если вы будете стоять в кучке людей, то точно сойдете с ума, потому что все они, как озверевшие, будут толкаться и касаться вас, прижимаясь своими телами к вашему, от чего будет ещё жарче, а от нехватки свежего воздуха будет ощущение, будто вы в самом настоящем аду. Именно это испытывал сейчас Изуку, пока стоял около кабинок туалета на пляже. Толпа людей никак не хотела выстраиваться в очередь, поэтому это была практически игра в «кто успел, тот успел». Мидория уже три раза упустил возможность добраться до спасительного места, потому что другие люди постоянно опережали, то и дело смещая парня в сторону. Когда его в очередной раз хотели оттолкнуть от входа в кабинку, Мидория собрался с силами и наступил на ногу этого непонятного человека, и пока тот пытался понять, что произошло, парень быстро юркнул внутрь, тут же закрываясь на защелку и слыша, как по другую сторону орут. Однако, парню было уже не до этого. Как там говорится? Хочешь жить — умей вертеться? Что ж, пожалуй, это то, что Изуку на все сто процентов усвоил в этом месте, под жарой в тридцать пять градусов, в толпе буйствующих людей. После того, как он вышел из кабинки, пробираться сквозь столпотворение к заветной свободе оказалось не так просто, но всё же вышло. Изуку с тяжёлым выдохом практически вылетел из толпы, тут же вдыхая свежий воздух и мысленно радуясь такому долгожданному облегчению. Как же так вышло, что он застрял тут? Всё просто: сегодня у Кацуки выдался полноценный выходной, поэтому они решили, что будет неплохо сходить на море, которое просто не могло не привлекать своей красотой. В итоге, через полчаса пребывания на этом прекрасном оправдывающем свое название Лазурном берегу, парню приспичило отойти. Завидев издалека, какое столпотворение творится у кабинок, Бакуго только пожелал ему удачи и пошёл себе спокойно купаться. И он всё ещё купается, даже не беспокоясь о том, как там его парень, жив ли он. Плавает на спине, прикрыв глаза и наслаждаясь солнышком. Ничего, сейчас Изуку устроит ему самое настоящее наслаждение. Веснушчатый спокойно подошёл к берегу, но не слишком близко, и с разбегу промчался прямо в сторону Кацуки, который, кажется, вообще не обратил внимание на плеск рядом с собой. Только после того, как ему прямо поперек груди что-то неожиданно надавило, потянув ко дну, блондин раскрыл глаза от испуга и заметил на себе зеленоволосое чудо, которое, похоже, специально нырнуло прямо на него. Правда, в итоге, сам же Мидория чуть не захлебнулся, поэтому уже практически через полминуты стоял перед ним, откашливаясь. Бакуго делал всё возможное, чтобы не засмеяться, правда, но ситуация была настолько нелепой, что лёгкого смешка он всё же не сдержал. Встав в более менее нормальное положение, что было сложно, учитывая, что вода постоянно колебалась, он подошёл к бедному парню и погладил того по влажным волосам. — Деку, ты такой идиот, ты знаешь? — А ты… — уже не так сильно кашляя, Изуку начал было возмущаться, но не знал, как правильно подобрать слово, поэтому выпалил первое, что пришло в голову: — Безволнованный! Парень и сам не понял, что сказал, но точно знал, что хотел этим донести, и надеялся, что Кацуки его понял, поэтому даже не стал ничего разъяснять. А Бакуго стоял с выпученными глазами и пытался понять, что он только что услышал. Минута, и уже блондин возмущённо кричит: — Чего? — пожалуй, это было слишком громко, потому что все рядом и не рядом находящиеся люди сверили их странным взглядом, но не стали на них зацикливаться, продолжая заниматься своими делами. — Не кричи так, — нахмурившись, каким-то упрекающим тоном сказал он блондину, который только хватает его за запястье и притягивает к себе ближе, всё ещё не убирая другую руку с темноволосой головы. — Ладно, но сначала объясни, что ты хотел сказать этим непонятным словом, зачем хотел утопиться сам и попытался утянуть меня за собой, — Кацуки смотрит ему прямо в глаза, плавным движением спускаясь рукой с головы на плечо. — Ну, ты просто так спокойно тут плавал, даже не обратил внимание на то, что меня так долго не было, — веснушчатый кладёт свою ладонь поверх руки блондина и по ней ведёт к его плечу. Наверное, со стороны это выглядит странно, но здесь всем было откровенно плевать на то, кто с кем и что делает, так что парень не волновался по этому поводу. — Я и подумал, что надо бы тебе как-то отомстить, да только, как всегда, у меня ничего не вышло. А слово…ну, я сам и не понял, что ляпнул, но хотел сказать этим, что тебе на меня всё равно. Бакуго долго сверлит его своими глазами, которые на фоне такой яркой природы казались ещё более красными, почти алыми, что до невозможности завораживало. А уже через несколько секунд Мидорию просто швыряют в воду. Парень почти захлёбывается от неожиданности, но быстро выплывает на поверхность, полным злости взглядом смотря на ухмыляющегося блондина. — Каччан, ты идиот, знаешь? — он практически вторит недавно сказанным словам, медленно встаёт, делая вид, будто обиделся, а потом резко прыгает прямо на Бакуго, цепляясь руками за его плечи и напирая вперёд, а тот этого совсем не ожидал и стал пятиться назад, пытаясь удержаться на ногах. Только вот, все попытки были напрасными, и в итоге они оба упали. Изуку убирает свои ладони, начиная размахивать руками в стороны, чтобы всплыть, пока Кацуки делает то же самое. Однако, его хватают за запястье и тянут на себя, тут же впечатываясь губами в его. Сразу после этого они выныривают и оба смеются, плескаясь друг в друга водой. — Может, поедем домой? Я так хочу отдохнуть от этой жары, да и ещё надо маме позвонить, — предлагает Мидория, когда они уже спокойно вдвоём плавают на спинах, наслаждаясь приятным спокойствием несмотря на шумевших вокруг людей. — Давай ещё пять минут, — предлагает на это блондин. Ему совершенно не хотелось уходить отсюда, но люди вокруг начинают раздражать своим галдежом, поэтому он соглашается. Пять минут растягиваются до пятнадцати. Не спеша, они вышли на берег, собрались и побрели к стоянке, где стоит машина, которую Кацуки арендовал. С тех пор, как они прилетели, прошло уже около месяца. Кацуки приняли на пост директора ресторана, но сказали, что ему нужно отработать здесь пару месяцев и только потом он сможет вернуться в Японию, где будет работать в отданном ему в распоряжение заведении. Изуку сначала был рад, когда услышал, что они здесь ненадолго, ведь это значило, что скоро он снова увидит маму и своих друзей, заглянет в свою родную кофейню. И только после двух недель, проведенных здесь, он понял, что уезжать отсюда будет так же трудно. На следующий день, после их прилёта, парни решили прогуляться по городу, после того, как Кацуки подпишет договор. Пока блондин был на встрече, Мидория умирал от духоты в здании, где находился главный офис «Côte d'Azur"(«Французская Ривьера»). Поэтому, когда блондин вернулся, Изуку тут же потащил его за водой, по дороге спрашивая, как всё прошло. По городу они гуляли недолго, потому что Кацуки нужно было сходить по делам, и потому он отправил парня в отель, оставив там на несколько часов. Уже позже, ближе к вечеру, Бакуго вернулся за ним, сказал, чтобы он собрал свои вещи, которые успел вытащить из сумки, и выходил. Такси, на котором они ехали минут пятнадцать, остановилось около очень красивого многоэтажного дома, на котором был нарисован чей-то портрет, а рядом были написаны на французском какие-то слова, сформированные в четверостишие. С этим языком у Изуку было всё плохо, в отличии от блондина, который, кажется, знал несколько языков сразу. Мидория же знал только немного английский и японский. Но это было и не важно, потому что по сравнению с тем, как выглядело здание снаружи, внутри оно было просто прекрасно благодаря широкому подъезду, дизайн которого был в стиле барокко (разве что без шикарных люстр на весь потолок). Как оказалось, Кацуки снял им квартиру на время пребывания в этой стране. Откуда у него столько денег на такую роскошь, Изуку не знал, но и не стал спрашивать, думая, что либо ему слишком повезло и он сорвал куш, либо же это всё сон, потому что не может быть всё так хорошо. Квартира у них была однокомнатная, но очень просторная. Парень хорошо запомнил свои эмоции, когда они туда вошли, и Кацуки сказал ему закрыть глаза, а потом повел за собой, держа за руку. — Открывай, — сказал он тогда, и веснушчатый открыл их, охая от удивления. Посреди просторной комнаты стоял маленький столик, а на нём в центре бутылка шампанского и два бокала, рядом была миска с каким-то салатом (позже оказалось, очень вкусным), мясо с овощами и отваренный рис. Потом его проводили к столику, посадили на стул и оставили одного на некоторое время. Изуку тогда подумал, что Кацуки решил отметить своё долгожданное повышение. — Это тебе, — блондин протянул ему что-то завернутое в подарочную обёртку и ленточку. — Зачем? — веснушчатый не совсем понимал, почему ему дарят подарок, когда праздник совсем не у него. Однако, всё-таки взял его и стал вертеть в руках не решаясь открыть. — С днём рождения, чудик, — а потом его голову поднимают за подбородок и мягко целуют в губы, сразу же отстраняясь. Изуку подвис на время, пока Бакуго спокойно раскладывал им еду по тарелочкам и разливал по бокалам шампанское. Красное. Изуку быстрым движением достает из кармана телефон, смотрит на дату и широко раскрывает свои глаза от шока, а потом видит большое количество уведомлений от друзей с поздравлениями и расспросами о том, как он там в другой стране, нравится ли. Он быстро всем отвечает, коротко написав:"Спасибо, я живой, всё отлично, потом расскажу». Так же быстро отвечает на сообщение мамы, в котором она сказала, что не смогла дозвониться и так поздравляла с днём рождения. А потом смотрит на блондина, что протягивает ему бокал с жидкостью. — Каччан, ты… — но ему не дал договорить взгляд алых глаз и лёгкая улыбка на устах Бакуго. Изуку видел, насколько тот измучен. Неужели он так старался ради него, несмотря на усталость? Всё же, парень ни чуточку не жалеет о своём выборе. Они выпивают всю бутылку до дна, почти не притронувшись к еде, а потом просто идут спать. Вместе. На одной кровати. Это в первый раз смутило Мидорию, но позже он привык. За этот месяц они и кое-что похлеще делали, но то останется за завесой тайны, которая будет известна только им. Подарок он открыл позже. И поблагодарил Кацуки тоже позже за такой дорогой презент — фотоаппарат. Выехав с пляжа, они попали в пробку, и Мидория так задумался, что не заметил, как они уже выбрались из этой чертовски долгой пробки, и подъезжали к их временному месту проживания. В квартире было прохладно, что не могло не радовать. Кацуки сразу же завалился на кровать, облегчённо выдыхая, а Мидория пошел на балкон, где уже был тенек, чтобы позвонить маме. Долгие гудки немного пугали, но вскоре они прекратились и из динамика послышался мягкий голос Инко: — Привет, Изу. — Привет, мам, как дела? Как здоровье? — и пусть парень только вчера с ней разговаривал, его все равно будет волновать, как мама себя чувствует. — Всё хорошо, не волнуйся, лучше скажи, как ты там? Что сегодня делал? — Я не могу не волноваться, ты же знаешь. А у меня всё отлично, сегодня у Каччана полный выходной день, и мы только вернулись с моря, — парень слышит, как сзади кто-то подходит, и чувствует, как его обнимают со спины, прижимаясь телом и кладя подбородок на плечо. Кацуки, видимо, стало скучно, поэтому он решил немного помучить Изуку, иначе его дальнейшие действия никак не объяснить. Блондин стал лёгкими поцелуями покрывать его шею, переходя выше, к раковинке уха, лизнул мочку, слегка укусил, а потом и вовсе начал посасывать её, как бы извиняясь. Мидория еле сдержал вырывающийся стон, чтобы потом не оправдываться перед мамой, которая сейчас ничего не подозревает. — Я надеюсь, Кацуки тебя там не обижает, — в голосе женщины слышались какие-то нотки намека. — В каком смысле, мам? — парень изо всех сил старался держаться, делая голос ровным, пока чужие (родные) руки проникали под футболку, поглаживая плоский подкаченный живот, а губы снова спустились к шее, оставляя там яркие отметины. Хорошо, что они уже сходили на море, иначе Изуку было бы немного стыдно ходить с такими отметинами, которые с прошлого раза долго проходили. — Ну, знаешь, обычно два влюбленных человека, когда остаются одни, занимаются… — Я понял! Хватит! С этим всё в порядке, мам, не переживай, — веснушчатый дернулся, когда неожиданно Кацуки одной рукой схватился за его зад. Он со всем своим негодованием посмотрел на блондина через плечо, а тот только с каким-то необъяснимым огоньком в глазах посмотрел на него в ответ и потом плотнее прижался сзади, показывая всё своё желание. От такого у Изуку мурашки по телу прошлись. — Хорошо, а то я то уж… Стоп-стоп-стоп! В каком смысле «всё в порядке»? — а вот сейчас до него дошло, что он явно сказал лишнее, поэтому решил, что надо как-то выкручиваться. — Прости, мам, мне пора, мы с Каччаном решили курить пожарицу, а она подгорела, до скорого, я тебе перезвоню! — быстро сморозил первое пришедшее в голову и отключился. Громкий смех Кацуки разрезает образовавшуюся тишину, а следом Изуку понимает, что только что сказал, и так же громко начинает смеяться. — Курить пожарицу? Мне кажется, что твоя мама сейчас явно в шоке, — успокаиваясь, произнёс блондин, уже не так сильно прижимаясь к телу напротив. — Ну, зато ей будет, что обсудить с Мицуки-сан, а потом они достанут нас обоих, но это потом, — веснушчатый развернулся в объятиях, тихо посмеиваясь, и руками хватается за голову Кацуки, который уже затянул его в тягучий поцелуй, снова вжимаясь всем своим телом в его. Через мгновение они оказываются на кровати, с каким-то диким желанием срывая друг с друга одежду и то и дело сливаясь в упоительных поцелуях. Возможно, это длилось десять минут, а может и полчаса, но всё это время в комнате царили громкие стоны вместе с тяжёлым дыханием вперемешку с непонятными фразами, что успевали вылетать между поцелуями. Да, с этим у них действительно всё в порядке, как Изуку и сказал. Оставшийся месяц пролетает так же сумбурно, с такими же жаркими во всех смыслах днями. Изуку прогуливался по городу, стараясь запомнить это прекрасное место, но при этом не особо контактировал с французами, так как плохо их понимал. А если ему что-то было нужно, он пытался говорить на английском. Одному далеко отходить от отеля было страшно, поэтому в какие-то туристические места он ходил только с Бакуго. Правда, выходные у Кацуки были всё реже и реже, отчего Изуку иногда было даже одиноко. Он ждал его возвращения и только потом они вместе ложились спать. Блондин говорил ему много раз, чтобы тот не мучал себя и ложился без него, но Мидория был очень упёртым. А ещё, каждый вечер, когда Кацуки возвращался не слишком поздно, они любили сидеть на балконе в обнимку и смотреть на звёзды, что так отчётливо виднелись на темно-синем чистом небе. В один из таких вечеров они решили, что съедутся, как только возвратятся в Японию, потому что поняли, что жить порознь друг от друга им будет сложно, ведь очень привыкли к такой совместной жизни. Когда они вернулись домой, то, как и предполагали, сразу попали в плен матерей, которые выпытывали всё досконально, начиная от «как там поживают французы» до «надеемся, что вы пользуетесь презервативами». Изуку готов был провалиться прямо-таки там, лишь бы убежать от этого разговора, который был словно пыткой. Кацуки же пытался как-то перевести тему, видя, как его задроту некомфортно обсуждать их личную жизнь с родительницами. И с третьей попытки ему это удалось, потому что именно после неё он стал переговариваться с матерью в их обычной манере на повышенных тонах. А потом они сообщили своим мамам, что собираются жить вместе, и получили, как и ожидалось, поддержку. Только после того, как они узнали, что жить парни будут в городе Йокогама (в котором учился и жил долгое время Кацуки) сразу как-то расстроились, но им пришлось смириться, ведь их мальчики уже такие взрослые. Изуку решил, что поступит в тот же, что и Бакуго, университет, так как блондин сказал, что обучение там не очень дорогое и одно из самых лучших, к тому же, с финансами он поможет. С последним Мидория долго спорил, отнекивался, говоря, что не хочет жить на шее у Бакуго, который на это, в свою очередь, отмахивался. На следующие пару дней Кацуки уехал уже на своей машине, чтобы найти им квартиру и решить пару дел по работе, а Изуку собирал все оставшиеся вещи для переезда. Инко помогала ему, при этом давала советы на будущее, как будто они больше не увидятся, и говорила, чтобы парень следил за своим здоровьем. Веснушчатому приходилось успокаивать её долго, давая обещание, что он будет звонить чуть ли не каждый день, чтобы мама не волновалась. В кофейне за два месяца ничего не изменилось, разве что вместо Изуку в паре с Очако теперь работала новая девочка, которая по внешности чем-то напоминала Мидорию: темные перекрашенные в болотный цвет длинные волосы, большие круглые глаза и невинная внешность. Хотя, может парню и показалось, что они похожи. Когда подруга увидела его на входе, то, не стесняясь посетителей, выбежала ему навстречу, крепко обнимая. Тсую — та самая новенькая — удивлённо проводила её взглядом, продолжая принимать заказ. — Изуку-кун, почему ты не сказал, что вернулся? Я бы сегодня отпросилась, — они проходят к стойке, и Урарака встаёт на своё место. Мидория присаживается на стул, облокачиваясь на стол и устало вздыхает. — Я вернулся позавчера, а вчера весь день и сегодня утром собирал вещи, при этом успокаивая маму, — он тянется рукой до меню, которое уже успел позабыть, и начинает высматривать, что бы заказать. — Можно мне марочино и одно творожное пирожное, а то ничего так и не поел, уж слишком торопился сбежать от самого ужасного разговора в своей жизни. Урарака без лишних вопросов удалилась готовить заказ, по пути что-то сказала той темноволосой девочке, которая посмотрела в его сторону, кивая на слова Очако, а потом ушла в подсобку. Проводив её взглядом, Изуку стал осматривать знакомое помещение: оно было всё таким же уютным и навевало приятные воспоминания. От рассматривания его оторвал шум, исходивший из-за двери в ту самую подсобку, поэтому он снова вернул на неё свой взгляд. В следующее мгновение оттуда буквально вылетает светловолосый парень, который что-то начинает искать, оглядываясь. Когда его глаза устремляются в сторону Мидории, то сразу же шагает к нему слишком быстро. — Мидория-кун! Как же долго мы не виделись! — да не так уж и долго, хочет сказать веснушчатый, пока его буквально душат в приветвенных объятиях, а потом слегка обнимает парня в ответ. — Каминари-сан, ты меня сейчас задушишь, — он еле выговаривает эти слова, чувствует, как хватка заметно слабеет, и после его уже не обнимают, а трясут, то и дело задавая множество разных вопросов. — Как съездили? Там слишком жарко? А правда, что французы очень быстро разговаривают? Море там действительно цвета лазури? — Денки так крепко схватил его за руки и быстро тряс их, пока задавал вопросы. Изуку еле вырвал свои руки из сильной хватки, когда Очако принесла его кофе и пирожное. Сделал жест рукой, как бы намекая, чтобы блондин перестал говорить, и принялся за свой несостоявшийся завтрак. — Хорошо, — сделал первый глоток. — Очень жарко, — откусил кусочек пирожного. — Быстро, наверное, я с ними не разговаривал особо, — жуя, ответил на третий вопрос. — А море просто волшебное, — и он снова сделал глоточек из кружки. — Эм, приятного аппетита, — и Каминари больше не стал ничего спрашивать, дабы не отрывать парня от пищи. Очако отошла помогать Тсую, так как ближе к вечеру всегда много народу набегает, что одному не справиться. Денки тоже поспешил на помощь, вставая за кассу и начиная принимать заказы и раздавать их девочкам, при этом старался смягчить ожидание клиентов. Когда в очередной раз раздаётся звон колокольчика, оповещающий о приходе или уходе посетителя, Мидория уже расправился с едой и наблюдал за друзьями, ожидая, когда они освободятся. За это время у него не раз возникало желание набросить фартук и встать им помогать, да и просто ощутить вновь себя в роли бариста, вкладывая душу в каждый напиток. Парень очень скучал по своей работе, но понимал, что здесь больше работать он не будет. Его снова начала одолевать эта тоска, прям как тогда, когда он и Бакуго улетали во Францию. Единственное, что парень принял, так это то, что мама без него живёт спокойно. Также успокаивал тот факт, что Мицуки и Масару находятся неподалёку, поэтому они часто навещают Инко, и иногда проводят вместе с ней вечера. С этим Изуку смирился, поэтому уезжать в другой город было уже не так страшно. Задумавшись, он и не заметил, как кто-то подсел рядом, поэтому испугался, когда этот «кто-то» дотронулся до его плеча и позвал по имени. Дернувшись, веснушчатый повернул голову в сторону, замечая рядом с собой своего лучшего друга. — Привет, Тодороки-кун, — наконец, радостно произносит Изуку и приобнимает его за плечи. — Я уже поздоровался с тобой, но ты, кажется не услышал, — обняв его в ответ, говорит Шото, а потом мягко отстраняется. — Снова о чем-то размышлял? — Да нет, я просто понял, что скучаю по этой работе, — веснушчатый кивает в сторону метающихся бариста, слабо улыбаясь. — Ох, ну, разве ты не собираешься работать здесь дальше? — и Изуку понял, что совсем забыл рассказать друзьям, пожалуй, самую главную новость. — Точно, я же так и не рассказал вам, — хлопает себя по лбу, закрывая глаза, и опирается локтем на стол, тяжело вздыхая. — Не рассказал о чем? — в голосе Тодороки слышится волнение, когда сам он выглядит спокойным. Мидория понимает, что это прозвучит как-то эгоистично и немного неправильно, ведь он, по сути, бросает своих друзей, но потом вспоминает, что у них у каждого уже есть личная жизнь, и ощущение неправильности пропадает. — Я переезжаю в другой город, вместе с Каччаном, — его взгляд снова поднимается на друга, который теперь выглядел слегка шокированным после услышанного. — То есть, как это? В смысле, ты же уже нацелился на определенный университет, и вот так всё бросишь? — может показаться, что Шото его упрекает, но Изуку понимает, что на самом деле он просто так помогает ему точно понять, на что он решается и чем рискует, чтобы не пожалел потом. Но Мидория уже принял решение. — Всё в полном порядке, — с уверенностью в глазах говорит парень, и Тодороки ему верит, с каким-то одобрением смотрит и улыбается, а потом просит освободившуюся Урараку приготовить ему любимый латте. Девушка, которая только хотела сделать небольшую передышку, думала перекинуть всё на свою партнёршу, а самой сесть и поговорить с друзьями, пока нет народу, но передумала. Через несколько минут она уже стояла рядом с парнями, а Шото стал с особым удовольствием пить свой кофе, что немного удивило Очако. — Кстати, Изуку, а что за неприятный разговор с мамой? И куда ты собираешь вещи? Неужели вы окончательно переезжаете во Францию? — кажется, подруга решила заменить Денки, выстреливая вопрос за вопросом, не давая Изуку возможность переварить ответ хотя бы на один из них. После того, как она замолчала, веснушчатый долго формулировал свою мысль, а потом пожал плечами чему-то своему и стал рассказывать всё по порядку. — Понимаешь, Урарака-чан, мама замучила меня с наставлениями на взрослую и семейную жизнь, а всё из-за того, что мы с Кацуки решили жить вместе, и так как его работа находится в Йокогаме, я собираюсь переехать туда с ним, — совершенно обыденно вымолвил парень. В этот раз на Мидорию уставились уже две пары широко раскрытых от удивления глаз. В самый подходящий момент позади Очако проходил Денки, который был ошарашен услышанным больше всех. Но парень не обратил на это никакого внимания, хотя понимал, что это немного неожиданно для них. Не то чтобы ему устроили прощальный вечер по случаю его отъезда, но Изуку провел весь вечер в компании друзей. Они сделали столько фоток, что складывалось впечатление, будто парень уезжает безвозвратно. Такое в принципе невозможно, просто потому что не навещать маму он не сможет, а, соответственно, и с друзьями будет изредка видеться. Да и, всё-таки, для чего существует интернет? Если они захотят, то их связь не прервется. Тодороки с Ураракой вручили ему на прощание какой-то пакет, сказав, что это подарок на прошедший день рождения, и добавили, чтобы открыл его, когда Бакуго не будет дома. Из-за этого предупреждения Мидории хотелось его открыть как можно быстрее, но всё же решил последовать совету друзей. Кацуки приехал ближе к ночи, и Изуку думал, что они сегодня ещё не увидятся, потому что спать они будут каждый в своём доме. Пока Бакуго был в дороге, они разговаривали по телефону, обсуждая, как провели эти несколько дней. — Никогда не подумал бы, что мама будет рада, что я так скоро уеду от неё, — с усмешкой сказал парень, держа в руках рамку с фотографией, на которой были изображены он и Инко. В следующую минуту она оказалась в чемодане. — Моя мать тоже с радостью отправила меня во взрослую жизнь, да и я сам был рад не меньше, — в таком же тоне послышался ответ из динамика. — Как хорошо, что наши мамы дружат и поддерживают нас, а то было бы труднее им всё объяснить, — пока он говорил эти слова, двигал чемодан и сумки ближе к выходу из комнаты. Управившись с вещами, он прыгнул на кровать, тут же расслабляясь. — Даже если бы всё было не так просто, мы бы сбежали и не ждали их одобрения, — тут же слышится какой-то шум, а затем стук, и шум ветра. — Может, откроешь мне дверь? Я скоро подойду. — Что? — а в ответ лишь тишина. Отстранив телефон от уха, Изуку видит, что Кацуки уже отключился, поэтому тут же подскочил с кровати и подбежал к окну, которое так удачно выходило во двор, и из него было видно подъезд. Не заметив у дверей блондина, веснушчатый думает, что Бакуго, должно быть, пошутил, но потом раздается звонок в домофон. Парень быстро бежит к нему и тут же снимает, чтобы ненароком не разбудить маму. — Каччан, это ты? — Да. Руки у Кацуки были горячими и сам он был теплым. В этом Мидория убедился в очередной раз, когда они уже лежали на его кровати в его комнате и так крепко прижимались к друг другу. Бакуго ничего не сказал, когда поднялся в квартиру, только молча поцеловал и потащил Изуку, который еле успел закрыть дверь, в комнату, сразу же заваливаясь на кровать. Пробормотав куда-то в его волосы, что он очень устал в дороге и безумно соскучился, быстро уснул, стальной хваткой прижав к себе бедного парня. Когда объятия Кацуки стали заметно слабеть, Изуку аккуратно повернулся к нему лицом и устроился поудобнее, начиная рассматривать его спокойное лицо. Он тоже ужасно скучал. После двух месяцев совместной жизни и ощущений теплого тела рядом в крепких ночных объятиях, спать одному было непривычно. Кровать казалась слишком большой для него, хотя была рассчитана на одного человека, и было холодно спать одному, даже одеяло не помогало согреться. Однако, сейчас, чувствуя его рядом и проводя рукой по его светлым волосам, он ощущает себя донельзя счастливым. От переполняющих эмоций сон приходит неожиданно, так что он даже не успевает вытащить руку из чужих волос, засыпая. Утром Инко тихо приоткрыла дверь, чтобы разбудить сына, но застала самую неожиданную и милую картину: Кацуки спал, прижимая к себе сопящего Изуку, рука которого находилась где-то на блондинистой голове, а их ноги были переплетены. Заметив, что они не были укрыты, и что окно приоткрыто, женщина как можно тише прошла в комнату, в которой после прохладной ночи было тоже как-то холодно, закрыла окно и накрыла ребят тонким одеялом, также тихо удаляясь. Провожая их в дорогу, Инко не могла не сдержать слёз от переполняющей радости за её сына. Кацуки пообещал, что будет за ним следить и что они постараются почаще приезжать. Уже в дороге, когда они выехали из родного города, Изуку понял, что его ждёт абсолютно новая жизнь, новые люди и новые места. Кто бы мог подумать, что это лето станет для него незабываемым, изменив всё вокруг него. И ведь он успел побывать за границей, и не «где-нибудь», а во Франции. А всё в большей степени благодаря одному блондину, который ворвался в его сердце, срывая дверь с петель и заполняя там всё пространство одним своим присутствием. Он поворачивает голову, смотрит на него, улыбается и тянет руку в его сторону, зарываясь в такие колючие на вид, но мягкие на ощупь, светлые волосы, обладатель которых отрывает свой взор от дороги, смотрит прямо в зелёные глаза и видит в них невыразимую радость. — Осознаёшь, куда мы едем? — невзначай задаёт вопрос блондин. — Куда же? — скорее на автомате интересуется веснушчатый. — В нашу квартиру. Как же необычно это звучит. А ещё тяжело усваивается в голове. Нет никаких гарантий, что они будут жить всю жизнь вместе, без ссор и обид, или вовсе не расстанутся. Всякое может случиться. Но именно сейчас Изуку счастлив, как и Кацуки. Они постараются сделать всё возможное, чтобы это счастье сохранялось как можно дольше.