Омега поневоле / The unwilling omega

Следующая неделя их летних каникул прошла очень быстро, и Цукишима понял это, когда снова сел в автобус до Токио. На этот раз поездка была более громкой из-за присутствия Хинаты и Кагеямы. Он быстро включил наушники и попытался уснуть. Ямагучи сидел рядом с ним; голова парня уже лежала на его плече. Когда они подъехали к школе, Хината первым выпрыгнул из автобуса. Большая часть Некомы, как казалось, ждала их снаружи, и рыжий почувствовал прилив энергии, когда увидел связующего, с которым подружился. Цукишима сделал всё возможное, чтобы не обращать на них внимания, оставляя свои наушники включенными, но приглушая звук, когда он вступил на озелененную территорию школы Шинзен. Здесь было жарче, чем в Мияги, но через деревья проникал освежающий ветерок. После приветствия, по требованию тренера Укая Цукишима взял свои сумки, и их отвели в комнату, в которой они будут жить целую неделю. Кьёко и Ячи с собой потащили девушки-менеджеры других команд. Они привели их в комнату, где будут ночевать девушки, она была размещена дальше и отдалялась от комнат для мальчиков комнатой для учителей. Это произошло незадолго до того, как они переоделись в тренировочные футболки и пошли в спортзал с другими четырьмя командами. Тренировка будет такой же, как в прошлый раз, по матчу с каждой командой. На этот раз проигравшие команды будут бегать по лужайке, что находится за пределами спортзала. Цукишима не был в восторге от этого, учитывая, что они, вероятно, будут делать эти спринты после каждой игры. По крайней мере, у него будет шанс просидеть на лавке каждые несколько смен противников. Так как составы часто меняли, другие будут играть больше. Во время первой игры против Фукуродани Цукишима наблюдал, как Хината и Кагеяма не могли провести свою обычно удающуюся атаку. Вся команда не могла найти общий темп. Они попытались сделать синхронизированную атаку и потерпели неудачу. Нишиноя хотел выполнить свой бросок либеро и провалился. За этим было неприятно наблюдать как на площадке, так и на лавке запасных. Когда Цукишима не смог заблокировать капитана Фукуродани, он вздохнул и вышел на улицу для их пробежки. Он не спешил, как все остальные, но он, по крайней мере, в самом деле бежал. Было просто слишком жарко. Ячи раздала им бутылки с водой. Цукишима выпил лишь немного, а затем вернулся к играм. Они так и не выиграли ни одной игры. Он был измотан. Все остальные, казалось, хотели ещё тренироваться, но Цукишима просто желал помыться и поспать. — Цукки! — позвал Ямагучи из дверей спортзала. — Я хочу потренировать подачу. Ты не хочешь… Он прервал его: — Я собираюсь принять ванну и лечь спать. Ему не нужно было смотреть на Ямагучи, чтобы понять, что его лучший друг был разочарован. — О. Понимаю, — он сделал паузу, прежде чем продолжить. — Мне интересно… собираешься ли ты тренировать что-нибудь самостоятельно? Это был правда очень глупый вопрос. — Мы и так уже тренируемся больше, чем когда-либо. Это ничем не поможет, — он вышел прежде, чем Ямагучи успел ответить. Ночной воздух ощущался прохладнее на его коже, вдали от жары спортзала и затяжных феромонов альф. День был долгим, и запахи постоянно смешивались. Этого было достаточно, чтобы свести омегу с ума. Почему в спорте не было необходимости использовать подавители для альф? Он спрашивал себя, не должно ли это быть обязательным. По пути обратно в общежитие, он услышал, как кто-то зовет его. — Очкарик-кун! Сможешь прыгнуть для нас несколько блоков? — это был капитан Некомы, стоявший рядом с капитаном Фукуродани возле третьего зала. — Извините, на сегодня я уже закончил. — Что?! Нет смысла тренировать атаки без блока! Давай! — позвал капитан Фукуродани. — Почему это должен быть я? Почему не кто-то из ваших команд? Связующий-омега из Фукуродани вышел вперед, чтобы вмешаться: — Бокуто-сан не знает, когда остановиться, поэтому все быстро уходят. Капитан Некомы указал пальцем на их нового игрока, который растянулся на земле: — А я занят лепкой этого парня. Цукишима попытался вслушаться в их слова, но его отвлекал запах сандалового дерева, доносящийся от капитана. Он сказал что-то о том, что Бокуто входит в пятерку лучших игроков в стране (как будто это могло изменить мнение Цукишимы). Однако, когда он взглянул на него этими хитрыми глазами, призывая потренировать блоки, как и подобает центральному блокирующему, Цукишима не смог отступить. Он стиснул зубы и подошел к спортзалу. Здесь, по крайней мере, альфа-феромоны были слабыми. Он быстро запомнил их имена во время игры. Куроо работал со Львом, в то время как Цукишима прыгал на блоки для Бокуто с Акааши, пасующего ему. Он пропускал атаку за атакой. Парень пытался прочитать следующее движения и прыгнул, но Бокуто сместился в последнюю секунду и изменил направление, иногда используя отсток от собственных рук Цукишимы, чтобы удержать мяч. Цукишима потерял счет времени и блоков, когда он остановился и наклонился, задыхаясь. Он был готов уйти, но внезапно Куроо встал рядом с ним. — А как насчет двух? Бокуто обладал безграничной энергией. Он схватил мяч и бросил его Акааши, пока Цукишима поднялся и встал рядом с Куроо. Куроо прошептал ему подсказку, пока они ждали удар: — Очкарик, следи за этой прямой. Цукишима хотел исправить своё имя, но мяч приближался. Они вместе прыгнули, и в последнюю секунду Куроо сдвинул руки и заблокировал мяч. Они приземлились с аплодисментами Куроо и с Бокуто, находящимся на грани отчаяния. — Знаешь, Очкарик-кун, ты хорошо читаешь атаки, но твои блоки довольно слабые. Твои руки такие хилые, что я боюсь сломать их. Нужно сурово останавливать мяч! Цукишима прищурился. Это был не первый раз, когда критиковали его худощавую фигуру, но почему он был так раздражен в этот момент, он не знал. Он попытался отойти от темы, направляя свой гнев на что-то, что, как он надеялся, было проще: — Я все еще растущий организм! Я только начал обрастать мышцами и вытягиваться. — Ах, но у омег обычно не такое телосложение, как у альф, — тихо сказал Акааши со стороны. — Даже если мы выше. Куроо проигнорировал их обоих. — Будешь продолжать так говорить, и тот коротышка всю славу себе заграбастает. Вы, ребята, играете на одной позиции, верно? Сравнение с коротышкой-первогодкой его неприятно ранило, но Цукишима пытался отмахнуться от этого, как будто ему было всё равно: — Тут ничего не поделаешь. У нас с Хинатой большая разница в таланте. Бокуто, Куроо и Акааши уставились на него, но в этот же момент появились другие члены Некомы. — Ну, похоже, моя помощь уже не нужна, так что извините, — он повернулся, чтобы уйти, и Куроо что-то крикнул ему вдогонку. Он проигнорировал это и вышел из спортзала. Прохладный вечерний воздух снова путешествовал по его коже, пока он размышлял о ванне и сне. Он был почти в их комнате, когда понял, что забыл свои наколенники в первом тренажерном зале. Вздохнув, он пошел обратно, чтобы забрать их. Другие члены его команды все еще тренировались. Даже их менеджеры старались помочь в то время, когда они могли отдыхать с другими девушками. Это всего лишь клуб, думал Цукишима, наблюдая со стороны. Все выглядели измотанными, но продолжали тренироваться. Он наблюдал, как Ямагучи отрабатывает свои подачи. Почему вы так много вкладываете в это? Чем больше вы стараетесь, тем больше потом страдаете. Он вспомнил крушение образа своего брата, когда Цукишима узнал, что он лгал, что был членом команды Карасуно в основном составе. Он не был таким, и никогда им не будет. Какой был в этом смысл? * На следующее утро Цукишима с радостью заметил (хоть он и никогда не признает это), что омеги в его команде, казалось, тяготеют к тому, чтобы сидеть вместе. Спокойные запахи успокаивали и помогали ему прийти в себя от конкурирующих феромонов альф. Когда Нишиноя подошёл с подносом, полным еды, и сказал, что ему нужно есть больше, он не мог не пошутить над старшеклассником. Он к такому привык, и это успокаивало его, даже если тот тотчас схватил его очки и почти сломал их. Он предположил, что омегам действительно есть смысл находиться в группах, и это помогает расслабиться. Он никогда не признает, что он немного приоткрывал рот, чтобы запах Нишинои смог наполнить его легкие. Аромат спелых персиков успокаивал. День прошёл как и ожидалось: без побед. Было жарко, и они продолжали бежать по склону. Когда родители учеников Шинзен принесли арбузы, они почувствовали некоторое облегчение, но, съев один кусок, Цукишима покинул группу, чтобы побыть в одиночестве. Ему нужно время для себя. От спортзала снова воняло, но наружный воздух был свободным и чистым. Он должен избавиться от зловония. По какой-то причине это заставляло его чувствовать себя странно, как будто его голова наполнялась туманом. Как другие справились с этим, он не знал. Возможно, он мог бы спросить Сугавару, когда они вернутся в свои комнаты. После перерыва они сыграли ещё больше игр, проигрывая. К концу дня команда шла вниз по склону в изнеможении. Цукишима и Ямагучи отстали от остальных, но Азумане подождал их с бутылками с водой. Они пили воду, стоя в прохладной тени здания. Цукишима старался не обращать внимания на разговор, пока их семпай хвалил Ямагучи за его успехи, но то, что сказал Куроо прошлой ночью, не давало ему покоя. — Тебя это не беспокоит, Азумане-сан?   — Что? — Чувство великого таланта за твоей спиной? Его ответ был таким, как и ожидалось от аса, но Цукишима всё ещё задавался вопросом, как справиться с этим. Это всё слишком давило на них, если быть честным. В конце дня Азумане собрался с силами, чтобы пробить стену, которая была перед ним. После финальной игры все разделились по своим индивидуальным тренировкам. Бокуто позвал его, попросив снова попрыгать на блоки, но он отказался. Хината был в замешательстве от этого отказа, но Цукишима слишком измотан. Он весь день чувствовал себя плохо, и из-за того, что коротышка надоедал ему в этот час, после дня поражения в матче за матчем, он попытался как можно быстрее уйти. — В отличие от тебя, у меня выдержка не резиновая, — сказал он, уходя. Воздух снаружи, наконец, остыл, и это помогло успокоить его горячую кожу и ноющие мышцы. Все работали так усердно, но это же просто клуб. Он вспомнил своего брата и то, как усердно он работал, прежде чем представился омегой и даже после этого, когда он учился в старшей школе. Он покачал головой, чтобы отбросить воспоминания. Цукишима любил Акитеру, но это была ложь. Он лгал о том, что он ас и игрок в основном составе. Примерно в то же время он подружился с Ямагучи. Плевать. Больше всего он хочет побольше отдохнуть сегодня вечером, но судьба, видимо, не брала в расчет его планы. — Цукки! — послышался крик, и он остановился, видя своего лучшего друга. — Что? — спросил он, когда Ямагучи согнулся, пытаясь отдышаться. — Цукки, тебе всегда было всё под силу, когда ты был крутым и умным, поэтому я всегда тебе завидовал. Но в последнее время ты отвратителен, Цукки! Слова его обычно снисходительного друга больно ударили в живот, но Ямагучи ещё не закончил: — Хината может когда-нибудь стать Маленьким Гигантом. Значит, тебе нужно обойти его, Цукки! Ты должен стать асом и отточить свои способности, чтобы сделать это! У тебя есть рост, ум и инстинкты, так почему ты решил, что попытаться исправить что-то невозможно? — Даже если я буду стараться и стану асом в Карасуно, что потом? Даже если у нас будет шанс попасть на национальный, что потом? Как бы высоко ты не лез, всегда есть кто-то лучше, и ты проиграешь. Ты же все это знаешь, зачем так стараться? Впервые за всю жизнь Ямагучи схватил его за футболку и дернул вперёд: — Что ещё тебе нужно, кроме гордости?! Каким бы удивленным он ни был, он улыбнулся. Ямагучи вырос и неожиданно стал круче. Только подумать, этот день настал. — Неужели этот день настал? И когда это ты стал таким крутым… Ты и правда крут. Но я с этим не смирюсь. Он повернулся, чтобы уйти, несмотря на протесты Ямагучи. Ему нужно было найти Куроо и Бокуто. Как и ожидалось, они были в третьем спортзале, и когда он вошел в дверь, они застыли и посмотрели на него, прежде чем усмехнуться и изобразить удивление. Акааши был единственным, кто выглядел незаинтересованным. — Я хотел бы кое-что спросить у вас. Могу ли я? — спросил Цукишима. Оба капитана повторили друг за другом: — Конечно! Недолго думая, он начал свой расспрос, спрашивая о статусе их сильных школ и шансы попасть на национальные. Это разозлило Куроо и Бокуто, но Акааши оставался их разумом, особенно когда их отвлекало непонимание Бокуто. Когда Бокуто спросил, нравился ли ему волейбол, и он ответил, что это не так, у него в голове снова появилась мысль о том, что он просто плохой игрок. Но Бокуто поделился своим опытом того, когда он, наконец, понял, что он любит волейбол, и предположил, что такой же момент наступит и для Цукишимы. После ответа на вопрос он собирался уйти, но у капитанов были другие планы. Они затащили его на тренировку блоков. К концу вечера он был измотан, но совет Куроо повторялся в его голове. Руки прямо, а не только вверх, сила в пальцах. Завтра он сделает так в игре и увидит, как это работает. Когда он возвращался в общежитие, ему было тихо и одиноко, но он везде чувствовал запах Куроо, потому что весь вечер находился рядом с ним. Как ни странно, это расслабляло его. Прежде чем отправиться в ванну, он глубоко вздохнул, запечатляя в памяти приятное сандаловое дерево. Он чувствовал этот аромат даже после того, как помылся и переоделся в чистую одежду. — Цукки, — сказал Ямагучи из постели, когда тот вернулся после купания. — Я в порядке, — уверил Цукишима, быстро ложась на свой футон и поворачиваясь в сторону. Не то чтобы он не хотел разговаривать с Ямагучи. Он просто утомился после дополнительной тренировки блока с Куроо и Бокуто. Может быть, ему было немного жарче, чем обычно, но на улице было невыносимо тепло. Все в порядке. Ему просто нужно поспать.