Омега поневоле / The unwilling omega

Цукишима проснулся следующим днём, чувствуя себя нехорошо. Он не мог понять, почему он все время отвлекался во время завтрака и их дневной тренировки. Он знал, что они отбывают после обеда, чтобы днем уже вернуться в Мияги, но ему же было это известно целую неделю? Тогда почему это вдруг стало проблемой? Он не мог сосредоточиться на играх, и его товарищи по команде спасали мяч вместо него. У них с Асахи не выходило блокировать на протяжении первых трёх игр, пока тренер Укай не отругал его за его рассеянность. Он выглядел сердитым, но когда было по-другому? Такеда-сенсей смог успокоить и поговорить с ним. Сугавара использовал эту возможность, чтобы вывести Цукишиму за площадку. — Что не так? — Я не могу сосредоточиться, — признался он, почёсывая заднюю часть шеи. — Уже весь день… я не могу ничего с этим поделать. Сугавара посмотрел на него с сочувствием, и если не их близость, он бы разозлился на это и пошёл прочь. Вместо этого он разрешил успокаивающим феромонам окутать его. Благодаря им он чувствовал себя… безмятежным. — Это из-за Куроо? — Тц. Нет. Почему это должен быть он? — Потому что мы уезжаем через несколько часов. Ты не увидишь его долгое время. — Не вижу в этом проблемы. Сугавара вздохнул и сел на лавку, пока игра продолжалась без них. — У вас с Куроо сформировалась связь, нравится тебе это или нет, и было ли это намеренно, — Цукишима тут же поднял свою руку к пахучей железе, и Сугавара замотал головой. — Не постоянная связь. Но… эмоциональная. Он фыркнул в ответ. Какое смехотворное предположение. Не было ничего эмоционального в том, что они делали. Это был просто секс. Альфа, помогающий омеге с течкой, и омега, отвечающий ему тем же и помогающий альфе с его гоном. Базовая биология. Ничего большего. — Я уверен, что ты не веришь мне, но такое случается. Омеги привязываются к своим альфам… — Не мой альфа, — на автомате поправил Цукишима, но Сугавара на это махнул рукой. — Твой альфа или нет, он был твоим первым альфой. И у вас будет эта связь. Твое тело подсознательно откликается на него. Как ты чувствуешь себя, когда вы далеко от друг друга? — Едва замечаю это, — соврал Цукишима, чувствуя румянец на лице. Он почему-то всегда точно знал, где был Куроо в гимназии, даже если он не вдыхал носом и блокировал все запахи. Он чувствовал его взгляд на коже, как солнце во время теплого дня. — Конечно, — сказал Сугавара, не заботясь разоблачении его лжи. — Тебе будет сложно уезжать сегодня, — он приподнял руку, слыша возражения. — Говори, что хочешь. Только… знай, что мы здесь с тобой, хорошо? Мы поможем тебе справиться с этим? Цукишима знал, что подразумевалось под «мы». Не вся команда. Все они были замечательными, и Ямагучи его лучший друг, но они не смогут понять. Он смотрел, как Нишиноя падает на землю, чтобы спасти мяч, вероятно травмируя своё тело. На Хинату, облизывающего свои губы и бегающего за мячом в противоположную сторону площадки. Пусть он и не хотел полагаться на кого-то, кроме самого себя, но понимал, что они смогут помочь, если это потребуется. Взглянув на площадку, где играла Некома, он столкнулся с Куроо взглядом. Капитан улыбнулся ему, но выглядел немного скованно. Интересно, это его гон ещё в самом деле не закончился, или же он чувствовал то же, что и Цукишима? Были ли альфы такими же восприимчивыми к расставанию, как омеги? Он развернулся, желая спросить Сугавару, но тренер Укай позвал его на замену, и он вернулся на площадку. Команда играла лучше, и Цукишима смог взять себя в руки после разговора с Сугаварой. Он сосредоточился на игре и помог Асахи с блоком. Они становились сильнее, сплочённее, и Асахи сдержанно похвалил его, когда они выиграли матч против Убугавы. Цукишима не был готов, что утренняя тренировка так быстро закончится. Он, конечно, был измотан, и ему требовалось передохнуть, но эта передышка подразумевала обед, немного свободного времени и затем долгое путешествие обратно в Мияги. Пока его сокомандники радовались новости о барбекю и думали, сколько мяса они смогут съесть, он взглянул на Некому. Куроо совещался со своей командой, наверняка хвалил их так же, как это делал с ними Дайчи. Он мотнул головой и проследовал за своей командой, выходя на улицу. Это смешно. Он должен выбросить Куроо из головы. Бесполезно продолжать думать о нём, так как в Мияги его уже не будет. — Ты в порядке? — спросил Ямагучи. Цукишима даже не заметил, когда тот подошёл, и это раздражало. Он всегда был на стороже и внимательно осматривал всё вокруг. Будет лучше, если они уже поскорее уедут. — Все хорошо, — сказал он. Мясо уже готовилось снаружи. Оно было любезно предоставлено капитанами команд и некоторыми другими помощниками. Все бросились за едой. Цукишима едва удержался от того, чтобы закатить глаза, и терпеливо ждал своей очереди. Он взял достаточно, чтобы наесться и не быть обжорой как Нишиноя и Танака, которые нависли над барбекю. Он понёс свою тарелку в тихое, укрытое тенью место на холме. Пока ел, он наблюдал за взаимодействием команд. Если в столовой они обедали все со своими командами, будто бы это было негласным правилом, здесь все перемешались. Новые друзья сидели друг с другом, капитаны беседовали, тренера и учителя шутили друг с другом, пока остальные ученики наслаждались их последними часами вместе. Так много чего произошло в этом лагере. Цукишима доел и лег на спину, уставившись на спокойное голубое небо. Так много изменилось. Теперь он немного больше думал о волейболе. Ямагучи смог противостоять ему и осудить его поведение впервые на протяжении всей их дружбы. Он усмехнулся. Кто знал, что у Ямагучи появится сила, чтобы сделать это? Может, волейбол изменил и его тоже. Казалось, он теперь более уверен в себе. И он заметил, как тот продолжает смотреть на Ячи. Может, у него будет достаточно смелости, чтобы пригласить её на свидание, когда они вернутся в Мияги. И затем это случилось с Куроо. Он не собирался разрешать какому-либо альфе обменяться с ним запахом. Это просто было тем, что не имело значение прежде, но обстоятельства решили за него, и он не пожалел об этом. Хотя, если подумать, он был рад, что его родители беты и они не смогут учуять смену его запаха. Он только наделся, что брат сможет сдержать это в секрете, как это было и с подавителями. Он услышал приближающиеся шаги, и следом знакомое лицо наклонилось к нему, загораживая солнце и голубое небо. — Цукки. Ты проводишь последний час здесь один? Ты не хочешь развлечься вместе с нами? — спросил Куроо. Цукишима приподнялся, когда Куроо сел рядом. — Здесь было потише. — Размышляешь? — Похоже на то. Куроо передал ему кусочек арбуза, и он принял его, тихо поблагодарив. — О чём? Он откусил кусочек и проглотил его, раздумывая, что ему стоит ответить. Он же не обязан говорить всю правду, так ведь? Он не его альфа. Собственно, он ничего ему не должен, но им всё равно нужно было поговорить. — Обо всём произошедшем. — Ты… жалеешь о чём-то? — Нет. Куроо вздохнул с облегчением и неловко засмеялся. — Что ж, это хорошо, потому что я нет, и если бы ты жалел, я бы чувствовал себя виноватым. — Почему? — Потому что я бы был частью этого. Цукишима покраснел. — Я принял решение из необходимости, но оно было верным. Так что я бы не сожалел о нём. — Приятно это знать. Они замолчали, пока их товарищи по команде и друзья продолжали есть и подшучивать. Последние куски мяса расходились очень быстро, зато вынесли ещё больше арбузов. — Так… когда ты вернёшься в Мияги… — Да? — Я имею в виду… не то чтобы это моё дело, наверно, но… как ты будешь справляться с течкой? Цукишима смутился и уставился на арбуз, пробурчав: — Один, как и раньше. Он не был уверен, что означала реакция Куроо, но тот, казалось, набрал воздуха в рот, как это бывает, когда накачивают волейбольный мяч. Куроо вырвал пучок травы и порвал её на кусочки. — Могу я взять твой мобильный телефон? Удивившись, Цукишима достал телефон из кармана и передал ему. Куроо пролистал контакты, добавил свой номер и затем отправил себе сообщение. Его собственный телефон завибрировал в кармане. — Вот. Теперь у тебя есть мой номер. — Зачем? — Если ты захочешь поговорить. Или… я захочу поговорить с тобой. — Ты хочешь общаться со мной и после этого? — Что ж, да. Ты мне нравишься, Цукки, — это имело смысл. Но Куроо ещё не закончил: — И… если тебе нужна помощь с течкой, я мог бы… мог навестить тебя. Цукишима почувствовал, как жар поднимается по его шее к лицу. Он обхватил его руками и уткнулся взглядом в землю. Это шутка такая? Запах Куроо усилился, и он глубоко вдохнул его. Живот скрутило от мысли, что придется провести следующую течку без Куроо. — Токио далеко от Мияги. — Только несколько часов на поезде. — Это не дёшево. — Но и не дорого. Он прочистил горло и посмотрел на Куроо, едва сдерживаясь, чтобы не обнажить свою шею. — Ты сделаешь это? Для меня? Куроо закивал. — Да. Я мог бы. — Тц. Это будет пустой тратой денег. Куроо усмехнулся и приобнял его плечо. — А я вот не думаю, что это будет пустой тратой. — Не знаю. Возможно. Я сомневаюсь, так что не обнадёживай себя. — Хорошо. — Я серьёзно. — Я знаю. Ты всегда серьезён. Знаешь, даже слишком серьёзен. Ты должен расслабиться, Цукки. Развлекайся. — Мне было весело здесь. — Правда? Он не должен был даже думать об этом. — Да, лишь немного. Куроо, казалось, рад такому ответу, но если он и собирался сказать-то ещё, их прервал Ямагучи. — Цукки-и-и! Мы должны собирать вещи! — закричал он с подножия холма. Цукишима неохотно поднялся и оттряхнул свои шорты. Куроо сделал то же самое. — Я должен идти, — сказал он очевидное. — Я приду увидеть тебя, прежде чем вы уедете, — добавил Куроо, и Цукишима кивнул, прежде чем отнести свою тарелку и оставить ее на столе. Он последовал за Ямагучи в комнату их команды, и они молча начали собираться. Это не заняло много времени, потому что у Цукишимы всегда вещи аккуратно сложены, но Хината и Нишиноя ходили туда-сюда по комнате, собирая раскиданные предметы одежды. — Ты в порядке? — спросил Ямагучи. — Было бы хорошо, если бы меня перестали об этом спрашивать, — сказал он, не намереваясь говорить так резко, но Ямагучи не отступил. — Я правда волновался о тебе. Знаешь, прежде. Но я рад, что ты и Куроо… — Цукишима прервал его: — Пожалуйста, не делай это ещё более неловким. Ямагучи хватало приличия выглядеть смущённым, и они заканчивали собираться в тишине. Вместе команда покинула их комнату и направилась загружать сумки в автобус. Команды Токио ещё будут играть несколько игр этим вечером, но некоторые собрались здесь, чтобы попрощаться. Хината подбежал к связующему Некомы, Кенме, и восхищённо болтал с ним, обмениваясь информацией. Он увидел Акааши, Бокуто и Куроо, что стояли ближе к стороне, прежде чем Бокуто прокричал его имя. — Цукки! Мы будем скучать! — руки Бокуто обернулись вокруг него, сжимая его тело. — Бокуто-сан, прошу, отпусти Цукишиму-куна. Он быстро послушал Акааши, но нахмурился. — Я рад, что мы смогли тренироваться с тобой, Цукишима, — сказал Акааши, ладонью удерживая Бокуто. — Это вам спасибо, что разрешили мне тренироваться с вами. Это… помогло, — признал он. Бокуто усмехнулся. — Наступит момент, когда ты никогда не захочешь бросать волейбол. Я могу почувствовать это. Куроо прочистил горло, и Акааши потянул Бокуто за руку. — Давай попрощаемся с Хинатой. — Ака-а-а-аши, я ещё не закончил! — Ты поговоришь с ним в другой раз. — Но Ака-аши-и-и! Цукишима смотрел, как связующий тянет аса в сторону, и не смог удержаться от слабой улыбки, дрогнувшей на губах. — Цукки, — начал Куроо. Он осмотрелся и взял его руку, оттаскивая его ближе к школе, чтобы быть вне поля зрения остальных, но в пределах слышимости. Раздумывая об этом позже, Цукишима не мог вспомнить, кто начал это, но это совершенно неважно. Их губы встретились в спешном, жёстком поцелуе. Нельзя сказать, что у него затряслись коленки, но он был благодарен Куроо за то, что тот обвил руками его талию. У него был такой замечательный запах и вкус, что даже если Цукишима убеждал себя, что ему не нужен Куроо, он знал, что если будет возможность, он ухватится за неё. Некоторое время спустя они разорвали поцелуй, восстанавливая дыхание. Губы Куроо были налитыми кровью, и он был уверен, что и его собственные тоже. Куроо уткнулся лицом в его шею и облизнул пахучую железу. Цукишима приподнял голову, предоставив ему лучший доступ. Несмотря на то, что у него не было течки, омега внутри него настаивала, чтобы Куроо навсегда пометил его, но он усмирил это желание. Вместо этого Цукишима уткнулся носом в его шею и глубоко вдохнул, чтобы запечатлеть этот запах в легких как можно дольше, а затем он так же облизнул его кожу. — Цукки! — позвал Ямагучи где-то позади них, вероятно, возле автобуса. Он неохотно отодвинулся от Куроо и посмотрел на тяжело дышащего альфу. — Я должен идти. — Я знаю. Хотел бы я, чтобы ты остался. — Но автобус… Куроо неловко засмеялся и сделал шаг назад, почесывая свою шею и ещё сильнее растрёпывая беспорядочные волосы. — Я знаю, знаю. Просто… пиши мне, хорошо? — Без проблем, — ответил он, отходя в сторону. Он в последний раз посмотрел на Куроо, следом поворачиваясь и направляясь к автобусу. Большинство его товарищей по команде уже забрались внутрь, Ямагучи с Сугаварой стояли на улице, дожидаясь его. Оба смотрели на него с жалостью, но он не хотел этого. Он мог справиться с этим. Все хорошо. Он вошёл в автобус и разместился в задней части возле окна. Ямагучи сел рядом с ним, а Сугавара — на несколько сидений впереди вместе с Дайчи. Когда он посмотрел в окно, он увидел как Куроо присоединяется к Бокуто, Акааши, их сокомандникам и к двум капитанам из Шинзена и Убугавы. Он махнул Куроо рукой, когда автобус выезжал с парковочного места, и даже пусть он пообещал себе, что всё будет хорошо, он почувствовал резкую боль в груди. Он не знал, что за звук он выдал, но что-то точно произошло, потому что Ямагучи придвинулся ближе, предлагая свою поддержку, и успокаивающие запахи Сугавары и Нишинои окутали его.