the labyrinth of memories.

За неделю до. Было на удивление тепло. Такой теплой погоды Эстер не ощущала давно. Солнце приятно щекотало кончик носа, одновременно с этим грея его. Пушистая пожелтевшая трава поля возле их дома шуршала под ногами, пока девочка, расставив руки в стороны, бежала вперед, из-за слепящего солнца не видя дороги, но это было не нужно, ведь за долгое время она успела выучить каждый сантиметр этого луга. Сейчас она чувствовала себя по-настоящему дома. Такое родное тепло, неизвестно от чего, грело ее сердце, наливаясь приято тяжестью. Эстер не помнила, когда в последний раз ощущала такое безрассудное счастье. Тут ее подхватывают за талию, приподнимая вверх, закружив в воздухе. До ее ушей доносится давно забытый, но горячо любимый в то время, девичий смех. Девочка подхватывает мелодичный голос, тихонько посмеиваясь. Подол белого платья девушки разлетается от движения и подувшего ветра, становясь похожим на распустившийся бутон какого-нибудь белоснежного цветка, создавая иллюзию падающей снежинки. Люси еще немного покружившись с дочерью на руках, падает на землю, аккуратно приземляя малышку на пушистую, чуть колкую, траву. Обнимая женщину, Эстер рассматривала ее ярко пшеничные волосы, которые при палящем солнце становились золотыми, ослепляя не хуже солнышка. Зеленые глаза светили ярче всего на свете, так, что казались ярким изумрудом, среди бесконечно большой копны ржаных волос, с улыбкой на лице наблюдая за ней. Она не могла разглядеть ее лицо, наполовину закрытое волосами, еще и изображение было очень размытым, неполным. Неподалеку послышался голос, который был знаком Эстер даже больше, чем голос сидящей рядом женщины. Они обе повернули голову в сторону говорящего, которым не спеша, чуть задыхаясь, шел к ним. Девочка увидела, как губы женщины дрогнули в смущенной, необычной для понимания малышки, улыбке, когда та увидела подошедшего. Младшая Джонсон чувствовала исходящее от мужчины счастье, которое буквально било из него лучами, не хуже солнечных в этот день. Она не помнила его таким уже много-много лет. Время для крохи как будто бы остановилось, были только она, отец и Люси, светящиеся в вечернем, но не менее ярком, золотистом солнце, сидя на лугу. Эстер подскакивает от грома за окном, моментально просыпаясь. Окно в комнате оказывается полностью открыто, и ветер задувал белоснежные шторы во внутрь помещения, развивая их как приведение из мультиков. На улице лил дождь, от чего на подоконнике образовалась небольшая лужица. Маленький ночник в виде полумесяца на противоположной стене освещал малую часть комнаты, создавая жуткие тени от мебели на стенах, особенно казались они такими после резкого пробуждения. Девушка выдохнула, обескураженная своим сном, немного зависнув, рассматривая шторы, прислушиваясь к гремевшей погоде снаружи. Сверкнула молния, осветив комнату как при включенном свете, от чего Эстер наконец вернулась в реальность. — Кошмар, малышка? Темноволосая подпрыгивает на месте, чувствуя, как сердце уходит далеко в глубину души, тепло от одеяла исчезает, а прилив холода накатывает на нее с огромной силой. Сейчас девушка была больше похожа на приведение, которое пару секунд назад было занавесками. — Ларри… — она нервно улыбнулась, двумя руками заправляя развивающиеся волосы за уши, — ты меня напугал. Джонсон, все это время сидевший на стуле у мольберта дочери, склонил голову на бок. Его длинные волосы слегка рассыпались по задумчивому лицу. Сейчас он снова был похож на прежнего мужчину, а не того, что был в ее сне рядом с рыжеволосой девушкой. — Что-то случилось? Эстер, все еще сонная и непонимающая от куда в ее голове появились это воспоминание, озадаченно смотрела на отца, который в тот момент рассматривал ее, и как казалось девушке, изучал ее эмоции. — Что ты видела? — Я не уверена, — вопрос поставил младшую Джонсон в тупик, ей было неизвестно откуда отец мог знать, что она что-то видела, — просто сон, я не помню такого, поэтому думаю это лишь разыгравшаяся фантазия. — Потому что это не твои воспоминания, — Ларри, таким де движением, что и Эстер, заправил волосы за ухо, открыв взор на свое лицо. Сейчас он сидел прямо, свет от включенного ночника бросал причудливые тени на его лицо, ярко выражая длинный нос и темные круги под глазами, оставшиеся у него с юности, — ты была слишком мала, чтобы запомнить тот день. Это я тебе показал. — Не понимаю, — Эстер села на колени, укутав их в одеяло и уставившись на темноволосого, — такое слушалось раньше, но только тогда, когда мы пересекались взглядами, как тебе удалось проникнуть в мою голову во сне? Что это такое? Я ведь тоже так умею? Она знала, что заваливает отца вопросами, но собственные видения не давали ей покоя уже долгое время, поэтому ей хотелось вытянуть из него как можно больше информации за короткий срок, чтобы тот не соскочил с темы. Ларри поймал ее растерянный взгляд, блуждающий по комнате, заставляя смотреть на его. Последнее, что увидела Эстер перед яркой вспышки, остекленевшие глаза отца. Снова тот смех, сначала более взрослый, потом хохот маленького ребенка. Ларри, стараясь восстановить дыхание, большими шагами пытался догнать непоседливых девиц, отмечая, что, если девочка вырастет такой же, как мать, спокойно минуты у него не будет никогда. Через мгновение, они пропали с поля зрения, и только когда, догнав их, он понял в чем дело. С не сходящей с лица улыбкой Люси, опершись на локтях, смотрела на их дочь, ее золотистые волосы были разбросаны по золотистой траве, ярком пятном контактируя с потускневшими красками ранней осени. Малышка лежала у нее под боком, ее звонкий смех раздавался на всю округу, от чего сердце молодого парня забилось в несколько раз быстрее, а из-за сбившегося дыхание от долгой пробежки его щеки порозовели, что было ярко заметно на его бледной коже. Волосы, чуть растрепанные, топорщились в сторону, а маленький хвостик на затылке почти расплелся, от чего задние волосы, длинной по плечи, были небрежно разбросаны по спине. Невольно залюбовавшись женой, у него перед глазами на секунду возник образ совершенно другого человека, он чего сердце в груди молодого Джонсона забилось с новой силой. Этот образ он не видел уже много лет, но до сих пор помнил каждый сантиметр его тела. Запах, полюбившийся еще в старшей школе, тонкие руки, шея- все части тела были любимы и запечатлены в памяти. Глаза, отливающие синевой даже в дождливую погоду, которые никогда не видели ничего плохого в этом мире, освещая своим сиянием скучную в то время жизнь Ларри. Девочка, оторвавшись от разглядывания лица матери, повернулась в сторону сидевшего рядом отца. Сейчас он был невероятно спокоен, но при этом плечи его немного напряглись, а взгляд, обращенный на Люси, был как никогда нежен. Эстер даже показалось, что в этом взоре она заметила какую-то дикую тоску и сожаление, смешанные с нежными чувствами, давно забытыми, но воскресшими вновь в эту секунду. Моргнув, она снова оказалась в мрачной комнате их дома. Привыкая к ночной темноте после светлого луга, она заметила, что Ларри уже встал с места и не спеша покидал комнату. Она не стала его окликать, лишь проводила взглядом, невольно сравнивая парня из видения и мужчину, идущего от нее спиной. Волосы заметно отросли и касались поясницы, плечи чуть сгорбленные, а взгляд, которым он наградил девушку напоследок, прежде, чем закрыть дверь, был совершенно не похож на тот, каким он смотрел на ее мать. Нет, не на нее. Эстер, хоть и была маленькой, но помнила отлично, что Ларри никогда не смотрел так на Люси. Это случилось лишь однажды, на том само поле в видение, которое показал ей отец этой ночью. Перед тем, как снова уснуть, Эстер постаралась запомнить каждую деталь того мгновения, каждую морщинку и ямочку на его губах, искру, которую она видела у отца впервые. Искру, которую он давно потерял.