the labyrinth of memories.

      — Вы просто невероятные идиоты! Я поражаюсь, как можно быть настолько бестолковыми людьми в вашем то возрасте! — Аврора яростно нарезала круги по тесной комнатке, еще больше разгоняя пыль, — я работаю дни и ночи, чтобы закончить школу с отличным аттестатом, стараюсь на свою репутацию и хочу поступить в университет мечты, но из-за ваших глупых перепалок все катиться в пропасть! — на ее белоснежные волосы слоями падала пыль, делая их грязно-пепельными. Грозный вид девушки внушал всем ужас, поэтому никто не осмелился ни проронить ни звука, а Николас с горящими глазами следил за ее метаниями, поражаясь сменой ее образа. Раздраженной блондинку видела только Эстер. На одной из фраз Аврора замолкает и звонко чихает, смешно сморщив нос.              — Будь здорова, красотка, — Николас, облокотившись о дверной косяк, с кошачьей ухмылкой смотрел на опешившую после его слов Аврору. Девушка наконец притихла и отошла в сторону, прикрывая лицо длинными прядями, чтобы скрыть розовеющие щеки. Эстер кинула на парня восхищенный, ведь рыжий одной фразой остановил поток ее ругательств, и одновременно недовольный, ведь, мальчик, не играй с огнем, взгляд, принимаясь за уборку вслед за подругой.              Харпер и Николас решили начать с нижних полок, вытаскивая и распределяя бумаги по размеру и толщине. На носочках брюнетка прошла немного в глубь, где сидя на корточках Луис и Ангела собирали газеты с пола. Помещение на самом деле было вполне свободное, не считая сильной захламленности: одной комнаты шел проход во вторую, немного больше, чем первая, но не менее пыльную. Грязь слоями лежала на любой поверхности и было страшно вдохнуть, чтобы не закашляться как туберкулезник. Черные джинсы Эстер покрылись белыми пятнами пыли, а попытавшись отряхнуть их, она только больше их размазывала.              Если сделать уборку и маленький ремонт, это место могло бы стать очень даже уютным; здесь можно было бы собираться в свободные часы или прогуливать уроки, пока никто из учителей не видит. Письменный стол на качающихся ножках, возле которого стоял старый с рваной в некоторых местах обивкой стул, темной кучей загораживающий большое окно, выходящее на задний двор школы. Девушка видела, как другие ученики уходят домой: уроки первой смены уже закончились, и ее одноклассники группами расходились по стадиону, направляясь либо домой, либо на дополнительные занятия к репетиторам. Эстер с завистью смотрела на их удаляющиеся спины, ведь она вынужденная торчать в этой грязной норе, бонусом не с самой желанной компанией.              Проходя мимо брата, она случайно наступает на чью-то руку. Пострадавший с шипением отдергивает кисть, раздраженно смотря на девушку снизу-вверх.              — Смотри куда ступаешь, здесь не разгуляешься, однако, — Ангела разминает ушибленную руку, отвлекаясь от «увлекательной» работы.              — Я случайно, господи, что с тобой не так, неполноценный? — язвительный вопрос сорвался с ее уст раньше, чем она подумала. Луис обреченно вздохнул, опустив голову продолжил собирать старинные издания, не желая принимать участие в новой перепалке. Терпение парня было на пределе, и его нервная система просто не выдержит еще одного вмешательства в споры этих двоих.              — Со мной как раз все отлично, — он поднимется с колен и хватает уже уходившую от него девушку за руку, возвращая обратно, — кажется это у тебя проблемы с ногами, раз тебе некуда их деть, кроме того, как делать мне подлости.              — Да я же совершенно случайно, — брюнетка начала дергать руку на себя, стараясь не разжигать больший конфликт. Хватка Фишера была безобидной, но уставшая девушка не могла от нее избавится и это начало ее раздражать. Она устала от уроков, холод хранилища высасывал из нее оставшиеся жизненные силы, а надышавшись пыли Эстер и вовсе чувствовала головокружение, — Ангела, для твоего же блага, советую отпустить мою руку, — интонация девушки не была угрожающей, но вскипавшая злость преподнесла слова не в самой доброжелательной манере.              Парень с голубыми глазами только усмехается на ее слова, и после этого Эстер не выдерживает. Она не любила, когда ее слова не воспринимали всерьез или недооценивали ее возможности; круг ее ближних уже давно знал, на что способна сердитая девушка, но, видимо, Ангелу такая лекция обошла стороной. Брюнетка толкает его в грудь свободной рукой, запястье неудобно сдавливает белоснежная рука, но она все же постаралась вложить в удар как можно больше силы. Фишер тянет ее за собой, как в кабинете до этого, и на стоящий позади них шкаф обрушивается волна, состоящая из веса двух подростков.              Старая мебель кренится вперед, но вместо нее начинают падать мирно лежащие пару десятков лет до прихода ребят, бумаги. Под дождем из бумаг различного размера и пыли, Ангела все же отпускает запястье Джонсон. И когда град заканчивается, комната погружается в еще один слой газет и пыли, а Эстер на голову упало что-то увесистое, от чего девушка потирала ушибленное место, сделав пару шагов назад. Остальная компания молча наблюдала за происходящим. Ангеле и Эстер казалось, что они слышат, как плачет в душе Аврора. Блондинка сидела к ним спиной, а Николас скакал вокруг нее, предлагая помощь в мельчайших вещах, дабы не дать девушке расплакаться от отчаяния. Харпер отделилась от всей компании, молча перебирая листовки сидя на коленях, никак не комментируя ситуацию.              Вот она действительно была самой уставшей из компании: бессонные ночи из-за родительских ссор не давали ей как следует выспаться, поэтому последнюю неделю она ходит как призрак, еле волоча ноги. У блондинки банально не было сил, чтобы накричать на проблемный дуэт. Она, погруженная в свои мысли о матери, которая все чаще стала плакать в ее присутствии, на автомате сортировала бумаги по размерам, чтобы составить потом общую, но привлекательную стопку.