У сумрака зелёные глаза (2020 г)

      План: Сын лорда. Учебная схватка и разбор полётов. Волосы как помеха. Гроза и страсть. Дорожки из поцелуев и ёжик на затылке. Остановись, мгновение.              Охотники занимали бывшую туристическую базу в сосновом лесу. На её территории располагалось два деревянных двухэтажных дома с верандами и лоджиями и три одноэтажных домика. Все они были соединены деревянными настилами: участок, на котором они стояли, отличался неровностью.       Нас провели в один из больших двухэтажных домов, на крыше которого белела тарелка антенны. Внутренняя отделка была выполнена из дерева светло-янтарного тёплого цвета, придавая интерьеру уют; на первом этаже находился спортзал и душевая, в пристройке — кухня с обеденной зоной, на втором этаже — жилые комнаты и кабинет Кельца, в подвале — арсенал. Ещё на подъезде к базе я заметила, что по периметру были установлены мощные прожекторы.       — Ультрафиолетовый свет для защиты от вампиров, — объяснила мне Аида.       Аиде с Кельцем было о чём поговорить: они не виделись пятнадцать лет. Зейлин заварила чай, и все собрались на кухне. Я надеялась на полноценный ужин, но была разочарована: вместо него на стол поставили только большую и глубокую миску с печеньем.       — Это не обычное печенье, — подмигнул мне Змей, как будто угадав мои мысли. В доме он снял очки, и его глаза оказались серебристо-серыми, всё время меняющими оттенок. По-русски он говорил с едва приметным акцентом. — Попробуй — сама почувствуешь.       Я попробовала. На вкус — печенье как печенье... А Кельц между тем сказал:       — Если нас снова свела судьба, Аида, это неспроста. Что-то произошло. Сумрак всколыхнулся.       Кельц имел смешанное происхождение, его родными языками были немецкий и польский. По-русски разговаривал он очень хорошо, хотя, как и Змей, с чуть уловимым акцентом. Некоторые слова и фразы он произносил вообще без него — акцент проявлялся временами. Как я позже узнала, дампиры обладали выдающимся лингвистическим даром и зачастую становились полиглотами. Для них в совершенстве владеть пятью-семью языками — минимальный стандарт, а если не дотягиваешь до него — это уже повод упрекнуть себя в лени и срочно заняться самообразованием. У вампиров эта способность проявлялась ещё сильнее. Задумчиво глядя в свою чашку, Аида проговорила:       — В эту субботу я впервые за пятнадцать лет снова убила вампира. Вернее, пятерых. Они сами напали на мой дом, мне пришлось защищать себя и Алёну. Моё мирное соглашение с вампирами нарушено, и я опасаюсь, что последствий не избежать.       — Почему ты так думаешь? — спросил Кельц.       — Потому что один из этих вампиров был сыном лорда Не́мета, — ответила Аида. — Не знаю, что он делает здесь... Наверно, клан Немета начал осваивать новые территории.       Её слова пропели в тишине, как тетива, и Кельц откинулся на спинку стула, сняв очки. Его глаза были странного, очень светлого цвета — почти белого, со слабым голубым оттенком. Для меня сказанное тоже было новостью. Аида не уточнила, какой именно вампир был сыном лорда, но я почему-то сразу подумала об этом брюнете, которого я прижгла серебряной пудрой.       — Он сам лез на рожон, — вздохнула Аида. — В первый раз я не стала его убивать, лишь проучила и отпустила, но он сунулся снова, полный решимости с нами разделаться...       Кельц покачал блестящей головой.       — Тебе нет нужды оправдываться за убийство вампира перед НАМИ, — перебил он. — Так что же, каковы твои планы? Знай, если потребуется наша помощь — мы готовы.       — Мне нужно поговорить с лордом Эльенном, — сказала Аида.       — Ты намерена просить защиты у кровососа? — хмыкнул Змей.       Аида посмотрела на него устало.       — Змей, ты знаешь, что я никогда не бегала от опасности. Но играть сейчас в героя-одиночку неразумно... Даже вам, целой команде хорошо вооружённых охотников, придётся туго, если против вас ополчится целый клан и развернёт серьёзные военные действия. Весь клан Неметов! А кто такие Неметы, ты и без меня знаешь. Кроме того, лорда Эльенна всё это тоже касается, и я должна с ним хотя бы поговорить, а там уж будет ясно, что и как.       Змей покачал головой.       — Ты изменилась, Аида, — тихо проговорил он. — Мне кажется, в тебе стало больше сумрака.       — Я всё та же, — не согласилась она.       — Нет, Аида, после того как этот старый кровосос промыл тебе мозги, ты стала слишком лояльной к вампирам, — настаивал Змей.       — Он не промывал мне мозги, — твёрдо, не повышая голоса, возразила Аида. — Он многому меня научил.       — Тебе ведь стало труднее сдерживать жажду? — с тенью горечи проговорил Змей.       Аида промолчала. За неё ответил Кельц: казалось, он лучше понимал её невысказанные мотивы и внутреннее состояние. И знал он обо всём этом не понаслышке...       — Пусть Аида поступает так, как считает правильным. Я уважаю её решение и доверяю её чутью. Отличный чай, Зейлин... Пейте, ребята, а то остынет.       Во время этого разговора я нервно грызла печенье. Съев пять или шесть штук с чаем, я вдруг почувствовала себя такой сытой, как будто в моём желудке переваривался плотный обед из трёх блюд. Змей улыбнулся мне:       — Говорю же — не простое печенье, а наше, охотничье. Удовлетворяет энергетические нужды организма на сто процентов, насыщает и обеспечивает всеми необходимыми веществами.       — Ничего себе, продвинутое какое печеньице! — удивлённо хмыкнула я. — Но я бы не отказалась от нормального ужина. Или у вас тут обычная еда не в ходу?       Мне ответил Кельц:       — Почему же, в ходу. Просто на полный желудок тяжеловато двигаться, а я хотел бы попросить Аиду, если она не слишком устала, показать моим ребятам мастер-класс. Думаю, это будет полезно для них. Редко выпадает такая удача, и мне не хотелось бы упускать случай.       Аида улыбнулась сдержанно, но видно было, что ей приятно: лицо посветлело, глаза потеплели, плечи расправились.       — Это — в любое время. С удовольствием.       Для меня настала пора немного отойти из центра внимания Аиды в тень и стать скромной зрительницей. Это была огромная, важная часть её жизни, которая существовала задолго до меня; это следовало уважать — и, уважая, не путаться под ногами. В течение следующих полутора часов, сидя на скамеечке в спортзале, я была очевидицей захватывающего зрелища — Аиды в бою. Закрутив волосы в узел и закрепив на затылке, она поймала брошенный ей Кельцем меч, сделала им пару взмахов, взвесила на руке, осмотрела...       — Хорош. Но мне привычнее мой.       Кельц с кивком ответил:       — Как тебе будет угодно. Твоё священное право.       Аида сходила к джипу и принесла свой меч — удлинённую катану. Вынув её из ножен, она эффектно со свистом рассекла воздух. Посеребрённый клинок холодно сверкнул. Кельц сбросил с себя лишнее снаряжение, оставшись в футболке, отсалютовал Аиде своим мечом и принял начальную стойку.       Хоть бой и был учебно-показательным, выглядело это очень серьёзно. Аида с Кельцем бились так, что летели искры, сверкали мечи, а до моего лица долетали волны воздуха от взмахов, прыжков, подскоков, выпадов. Собственно фехтование сочеталось с рукопашным боем — в ход шли не только клинки, но и руки с ногами. Скорость была сверхчеловеческая — впрочем, и сражались не совсем люди...       В пылу боя у Аиды размотался узел волос, но убирать их снова было некогда. Они развевались, взмётывались, разлетались веером... Выглядело это, конечно, красиво, но Кельц не преминул ради эффекта срезать у неё одну прядь. Промчавшись мимо Аиды чёрным сверкающим торнадо, он оказался на другой стороне зала, покачивая прядью и торжествующе ухмыляясь. Аида оскалилась и рыкнула.       — Вот что я имела в виду, — сказала она мне.       Бой завершился символической победой Аиды. Ребята зааплодировали, а она сдержанно наклонила голову. Вперёд вышел Змей, аплодируя громче всех.       — Всё это, конечно, очень зрелищно и красиво, — усмехнулся он. — Но годится только для кино. Как насчёт реального боя?       В Аиду полетели сюрикэны, но она не спасовала — от некоторых с нечеловеческой ловкостью уклонилась, другие отбила мечом, а один даже поймала рукой в сантиметре от своего лица. Змей хмыкнул:       — Недурно. Ты в неплохой форме.       В его руке сверкнул широкий нож. Аида отложила меч, вынув из чехла на бедре аналогичный нож:       — Пусть будут равные условия.       — А кто сказал, что в реальности условия бывают всегда равными?       И Змей коварно метнул в Аиду болас, который опутал её, и она упала. Беловолосый охотник молниеносно оказался на ней сверху с занесённым ножом. «Ты стала слишком лояльной к вампирам... Тебе ведь всё труднее сдерживать жажду?.. Сумрака стало в тебе больше...» Все эти его слова стучали у меня в висках. Что-то в его лице и кровожадном блеске глаз меня испугало, и я, невольно вскочив, вскрикнула:       — Нет!       Змей вскинул на меня взгляд, на миг замешкавшись, и Аиде этого хватило. Мой глаз не успел засечь, как она освободилась от пут — я увидела уже результат: Змей лежал лицом в пол с ножом у шеи, а Аида была сверху. Подмигнув мне, она сказала:       — Спасибо, Алёнушка. Но ты не бойся, это только тренировка.       И она встала, отпуская Змея. Я промолчала, но взглядом высказала ему всё, что я о нём думаю — то, что он козёл, урод и псих. Он только ухмыльнулся в ответ. Аида же, снова заматывая волосы и закрепляя на затылке, сказала:       — В общем, как ни крути, а стричься надо. Красота красотой, но в бою они реально мешают.       Кельц с усмешкой погладил себя по лысине:       — Самая удобная причёска. Рекомендую.       — Я подумаю, — хмыкнула Аида.       Против неё вышла Зейлин. Это была чисто рукопашная схватка, но смотреть на неё было не менее захватывающе, чем на бой с оружием. Прыгали обе противницы — будь здоров, мне даже казалось, что они умели летать по воздуху. Красноволосая охотница держалась достойно, но Аиду ей победить было не по силам. Глядя на всё это, я начала ощущать сладкое напряжение между ног, изнывая от желания вновь ощутить тепло и тяжесть её тела на себе. Аида была невероятна, причём во всём — и в бою, и в постели.       — Ну что ж, — сказала она, чуть переведя дух. — А теперь — впятером на одного.       Она поманила рукой остальных охотников, ещё не поучаствовавших в тренировке. Ребята переглянулись, а Аида засмеялась:       — Давайте, давайте. Смелее. Любое оружие, не стесняйтесь. То, которым вы лучше всего владеете.       Дикси, Друид, Ти-Джей и близнецы приготовились нападать. Дикси выбрал кистень с тяжёлым шипованным шаром, Друид — ножи, Ти-Джей — тесак, а изящноглазые близнецы — катаны. Аида стояла напротив всех с катаной в одной руке и небольшим щитом в другой — изящная, стройная, гибкая и опасная...       Удар кистеня пришёлся на щит: шипы пробили его, и шар застрял. Аида крутанула щит, вырвала кистень из рук Дикси и отбросила последнего ударом ноги, одновременно увёртываясь от метательных ножей Друида. Один из них, однако, просвистел в опасной близости от её лица, и на щеке Аиды появилась тонкая красная полоска. Тесак Ти-Джея со свистом вспарывал воздух: там, куда он бил, Аиды уже не было. А вот близнецы заставили её изрядно покрутиться и поработать мечом на два фронта: ребята знали своё дело.       — Спасибо, — сказала она с поклоном, когда схватка была окончена. — Хорошая разминка. А теперь, если не возражаете, небольшой разбор полётов. Дикси, тебе не хватает и быстроты, и силы удара, и реакции. Видел, как я забрала у тебя кистень? Если бы ты был быстрее, ловчее и поворотливее, мог бы сам лишить меня щита. Друид, всё отлично, только чу-у-уточку быстрее! — Аида показала пальцами «чуточку», и рыжий охотник, соглашаясь, кивнул. Аида продолжила: — Ти-Джей... Прости, приятель, но тесаком тебе пока только дрова рубить.       Ти-Джей принял эту разгромную критику с ухмылкой, стараясь не показать, что она его задела. Дикси ободряюще похлопал его по плечу.       — Извини, — улыбнулась Аида, пытаясь смягчить впечатление от резких слов. — Но, действительно, бьёшь ты сильно, вот только не туда. Для человека в качестве противника, может, и сойдёт, но для вампира — не хватает быстроты.       Ти-Джей пожал могучими плечами. Аида обратилась к близнецам:       — Назгул, Эйс... Хорошо.       Узкие тёмные глаза братьев просияли, но поклон был по-японски сдержанным — в ответ на столь же сдержанную похвалу. Аида повернулась к Зейлин и Змею, стоявшим рядом друг с другом.       — Зейлин... Неплохо, но нужно продолжать работать. Как и у всех — прежде всего, над скоростью. Ведь вы охотитесь на вампиров, а они — гораздо быстрее человека.       Зейлин спокойно кивнула, не оспаривая замечания Аиды. Змей с вызовом спросил:       — А мне что ты скажешь?       Аида мягко ответила:       — Ты мастер, брат мой. Только работай над управлением эмоциями.       Змей с саркастической усмешкой отошёл, скрестив руки на груди, а Кельц подошёл к Аиде и пожал ей руку.       — Благодарю тебя. И со всеми твоими замечаниями в адрес ребят я, в общем-то, согласен.       Аида, иронически блестя глазами и глядя на его голову, проговорила:       — Причёска удобная, Алекс, не спорю... В такую жару — самое то. Вот только, боюсь, Алёна мне этого не простит. Поэтому ограничусь, пожалуй, обычной короткой стрижкой. У вас кто-нибудь умеет?       — Зейлин у нас за парикмахера, — ответил Кельц.       — Чем короче, тем лучше, — сказала Аида, оборачиваясь к красноволосой охотнице. — Сможешь?       Та кивнула.       — Запросто. Пойдёмте на кухню, там удобнее всего.       Неприятный холодок досады пролился мне в живот. Я-то надеялась, что Аида всё-таки передумала... Но, видно, её намерение избавиться от длинных волос было твёрже, чем я полагала.       На кухне она села на табуретку, и Зейлин накрыла ей плечи какой-то старой тряпкой и воткнула в розетку шнур машинки, разложила на столе насадки.       — Сверху можно оставить чуть длиннее, — объяснила Аида, обрисовывая руками форму своей будущей стрижки. — А на затылке и висках снять побольше. Книзу свести на нет.       Машинкой Зейлин владела ловко. Поставив для начала самую длинную насадку, она забрала волосы Аиды в руку и довольно безжалостно приподняла — огромную, прекрасную кипу волос. Машинка зажужжала, а я отошла к окну, не в силах смотреть на это.       — Алён... — послышался смеющийся голос Аиды. — Ну что ты!       Я не могла заставить себя смотреть, как машинка равнодушно срезает тёмные, атласно сверкающие пряди. Внутри у меня всё горестно сжималось, в горле стоял ком, а Аида только посмеивалась.       — О, наконец-то облегчение! — сказала она наконец довольным голосом.       А Змей, тролль белобрысый, вручил мне пучок отрезанных волос.       — На, сохрани на память, — усмехнулся он.       Лёгкая шёлковая мягкость окутала мне руки, ласково обвивая пальцы... Как бы прощаясь. Ещё совсем недавно они струились русалочьим танцем в воде, щекотали меня в постели, я играла ими и тонула в их атласной податливости... И что теперь? В глазах поплыла мокрая солёная пелена. Зейлин между тем спросила:       — Сзади и по бокам сколько оставляем?       — Думаю, сантиметра хватит, — ответила Аида. — А вообще, оставь миллиметров пять. Ты не представляешь, с какой дикой скоростью они отрастают!       Я у окна стирала слезинки отрезанными волосами Аиды. Они больше ей не принадлежали, но на них ещё был её запах... Я прижала пучок к щеке и уткнулась носом.       — Зейлин, погоди-ка минутку, — сказала Аида.       Жужжание машинки стихло, за моей спиной послышались мягкие шаги Аиды. Я уже узнавала её поступь среди прочих — удивительно. На мои плечи легли её руки.       — Алён... Эй... Ну, ты чего? — Приглушённо-ласковый голос тепло защекотал мне ухо. — Вот ещё выдумала — из-за такой ерунды расстраиваться. Говорю же — отращу потом, если захочешь. Полгода — и готово, ты же знаешь.       Это была по-прежнему она: её голос, её запах, её касание. Но вместе с тем — что-то еле уловимо изменилось. Или это моё воображение — слишком буйное? Как бы то ни было, я лопатками чуяла: что-то стало по-другому. Интересно, каким было бы это чувство, если бы Аида, не дай бог, подстриглась «под Кельца»? Брр, представить жутко.       Я кивнула, не оборачиваясь: мол, всё, я в порядке. Аида тихонько поцеловала меня в затылок и вернулась на место, и машинка снова зажужжала.       — Сверху ещё длинновато, пожалуй. Чёлку не надо такую — в глаза будет лезть.       — Поняла, — кратко отозвалась Зейлин.       Змей тоже принял участие в моём утешении. Сначала он троллил меня, но сейчас, увидев моё искреннее огорчение, подошёл и встал рядом.       — Да ладно тебе, в самом деле. Трагедия прямо... Волосы — не зубы, вырастут. Была бы голова цела.       Я попыталась взять себя в руки: действительно, стыдно кукситься по такому поводу. Уткнувшись лбом в стекло, я стискивала зубы и слушала жужжание машинки за спиной. Аида спросила:       — Где мы можем разместиться на ночь?       — Здесь уже нет свободных комнат, а вот в соседнем доме полно места, он пустой, — ответил Змей. — Душ работает, все комнаты в вашем распоряжении. В одноэтажных домиках — тоже можно, только там на кроватях нет постельного белья.       Зейлин спросила:       — Ну как, достаточно? Или ещё короче?       — Ммм... — задумалась Аида. И усмехнулась: — Ладно, хватит, а то от двух Кельцев будет слишком много солнечных зайчиков.       По дороге в соседний дом я старалась на неё не смотреть. Мне казалось, волос на её голове почти не осталось — и правда, ещё один Кельц. Если тёмные очки наденет — вообще один в один.       — Повезло нам, что мы встретили Алекса, — сказала Аида, ставя сумки на пол в просторной гостиной на первом этаже. — Целый дом в нашем распоряжении! Шикарно заночуем. О, даже камин есть. Интересно, его можно затопить? Но первым делом — в душ, после такой разминки и дневной жары это просто необходимо. Алён... Да ты что, в самом деле? Ну-ка, иди сюда. Посмотри на меня.       Аида взяла меня за руки, и мне пришлось на неё посмотреть — не без внутреннего напряжения. Остригла её Зейлин действительно очень коротко и по-мальчишески. На макушке волос было чуть больше, чёлка совсем не прикрывала лба, а по бокам и сзади остался крошечный ёжик, плавно сведённый в ноль на висках и над шеей — что-то вроде мужской стрижки «бокс». Тесно прижав меня к себе, Аида уткнулась своим лбом в мой. В уголках её глаз собрались смешинки.       — Радость моя, ну что за беда... Неужели ты меня из-за этого разлюбишь?       — Спасибо, что хоть не как у Кельца, — усмехнулась я.       Аида взяла мою руку и положила себе на затылок. Ёжик защекотал мне ладонь, и это неожиданно оказалось очень приятным ощущением — пушисто и забавно. Теперь, когда волосы не отвлекали на себя столько внимания, я по-другому увидела лицо Аиды — чётче, резче, яснее, особенно глаза. Утопая в их изумрудной нежности, я не смогла воспротивиться поцелую. Впиваясь всё крепче и ласково, но настойчиво проникая всё глубже, Аида скользнула руками ниже моей талии. Я обняла её за шею и, ероша её короткие волосы, прильнула к ней всем телом. Поцелуй становился непривычно жёстким и яростным — до столкновения зубами, до боли, но соответствовал новому облику Аиды, также более суровому и жёсткому. Напряжение, нараставшее и копившееся во мне, пока я наблюдала за мастер-классом, достигло своего пика. Была бы моя воля — я улеглась бы прямо здесь, на полу, но Аида всё-таки оторвалась от моих губ.       — Душ, милая, — повторила она, взволнованно дыша. — Сначала — душ.       Её руки уже начали меня раздевать, а я расстегнула на ней брюки. Вся одежда полетела на пол, и мы, почти не размыкая губ, втиснулись в узкую душевую кабинку, рассчитанную на одного человека. Стоя под струями воды, целовались — долго, безудержно, до головокружения. О мыле и мочалках мы, как оказалось, забыли: было не до того. Я устремилась за ними, но из объятий Аиды было невозможно вырваться.       — Куда?! — засмеялась она, прижимая меня к стенке.       — Так ведь мыло...       — К чёрту.       Она мучила и кусала мою грудь, как будто хотела что-то высосать из неё. От страсти Аиды горела моя кожа; похоже, наутро всё тело будет в засосах... Ну, да плевать.       Слава Богу, хоть полотенца в шкафчике нашлись. Одним я обернула волосы, а вторым обмоталась сама; Аида же слегка промокнула тело и энергично вытерла голову.       — Вот так, и никакой возни, — сказала она.       Едва я постелила постель, как Аида сразу повалила меня на неё и принялась щекотать и тискать. Визжа и хохоча, я извивалась под ней змеёй, а потом, спохватившись, зажала себе рот: не услышали бы в соседнем доме... Аида тем временем покрывала всё моё тело дорожками из поцелуев, от которых в моей душе распускались гирлянды радужных цветов.       Между тем небо заворчало, вспыхнуло молнией, а в окна забарабанил дождь: неимоверно жаркий день логично завершился грозой. Ураганный ветер сотрясал стёкла, ветвистые молнии раскалывали небо, а я выгибалась дугой в экстазе под ласками Аиды. Раскаты грома заглушали мерный скрип кровати и мои стоны; пока Аида вытворяла языком выносящий мозг сладкий беспредел, я запускала пальцы в её стриженые волосы. Особенно мне нравилось гладить ёжик на затылке — такой ровный, пушисто-щекотный. Кажется, я нашла замену ощущению от метёлки длинных волос на своём лице и груди...       Потом Аида всё-таки затопила камин, отыскав в сарайчике дрова — сосновые, сразу распространившие в гостиной смолистый аромат. Стащив с дивана одну из больших прямоугольных подушек, составлявших его спинку, она положила её на пол перед камином, устроилась на ней и позвала меня:       — Иди ко мне, посидим. Кто его знает, когда в следующий раз у нас будет такая возможность...       От этих слов веяло тревогой и грустью, и тем дороже было каждое мгновение, проведённое вот так — беззаботно, в неподвижности и ленивой неге. Целуя меня то в висок, то в ухо, Аида ворошила мои влажные волосы, и в её зелёных глазах плясали отблески огня.       — Давно ты знакома с Кельцем? — спросила я.       — Очень много лет, — ответила Аида. — Он полукровка, как и я, но его отец был не лорд, а вампир ниже рангом. В своё время он очень помог мне в моём становлении как охотника. Мы работали вместе когда-то.       — А откуда охотники берут средства? Ну, на оружие и всё остальное... Насколько я понимаю, им всё время приходится посвящать своему делу — тут не очень-то до заработков.       — У Алекса есть спонсоры. Кроме того, он время от времени делает перерыв в охоте, чтобы заняться зарабатыванием денег.       «Кто такие Неметы, ты и без меня знаешь». Эхо этих слов беспокойно ёкало во мне, и я спросила:       — А кто такие Неметы?       — Самый агрессивный и жестокий клан, — сказала Аида коротко, но ёмко.       От этих слов спина покрылась неуютными мурашками, но огонь окутывал живым жаром, трещал и танцевал что-то восточное. От стихшей грозы осталась только сырая свежесть воздуха, невыносимое очарование которой наполняло сердце тоской. Тихий лес, ночь, огонь и Аида. Остановись, мгновение.       — Ты всё ещё считаешь, что пока нельзя копаться в моих мозгах? — спросила я. — Не такая уж я и хрупкая, как тебе кажется.       Её взгляд стал обеспокоенным.       — Алёнушка, ещё раз повторяю: нужна спокойная обстановка. И не короткий отдых, как сейчас, с неясными перспективами, а длительный период тишины и благополучия. Чтоб никаких передряг, никакой спешки и дополнительных стрессов. Вот закончится вся эта катавасия — может, попробуем копнуть в этом направлении поглубже. Свою память я почему-то не могу разбудить... Может быть, хотя бы твою получится растормошить. Вот только, боюсь, я твоим доктором стать не смогу. Я ведь тут тоже вроде как... действующее лицо. Участник. Нужен кто-то третий — беспристрастный. Придётся обратиться к моим коллегам. Есть у меня одна знакомая — тоже, кстати, из полукровок.       — Ну, нет, я не хочу никого другого, — поморщилась я расстроенно. — Я не смогу довериться кому-то чужому. Тебе я верю, а больше — никому.       Аида вздохнула.       — Пойми, солнышко, если я в этом как-то замешана, мне нельзя исполнять роль врача. Я тут сама, можно сказать, пациент. Так не делается. Пациент пациента не лечит, у них не те отношения. Нужен отстранённый взгляд, объективный. Не изнутри ситуации, а снаружи. Спокойный, трезвый, рассудительный взгляд человека, не причастного ко всему этому. У него не должно быть личного интереса к делу, только профессиональный.       — Аида, я не смогу. — Похоже, опять меня засасывала моя пещерка комфортного мрака.       — Алёнушка, ты не одна, — тепло шепнула Аида. — Я с тобой. И буду с тобой. Без поддержки ты не останешься, я это тебе обещаю. Мы вместе разберёмся с этим. Всё будет хорошо.       Мне хотелось поиграть с её длинными прядями для успокоения, но их больше не было. Очень их не хватало, и я со вздохом принялась ворошить волосы на макушке Аиды, поглаживать бархатный ёжик на затылке. Чтобы не давить на неё своим унынием — она ведь чувствовала моё состояние — я улыбнулась.       — Ты сегодня показала класс... Это было захватывающее зрелище.       Она усмехнулась.       — Рада, что удалось произвести на тебя впечатление.       — Был только один момент, когда я за тебя испугалась, — призналась я. — Когда ты дралась с этим придурком Змеем. Какой-то он... псих, что ли.       Аида вздохнула.       — Он болезненно воспринял мой уход из охотников. И он прав насчёт меня... Я действительно сделала шаг к сумраку. У меня были веские причины, но Змею их не понять.       — А что за причины? — спросила я.       — Не будем об этом, Алёнушка. — Губы Аиды ласково защекотали мою бровь. — Пусть грустное прошлое останется позади. Я хочу думать только о тебе.       — Ну, тогда я хочу, чтобы обо мне не только думали, — засмеялась я, многозначительно скользя рукой по бедру Аиды.       — Ммм... — Аида зарылась лицом в мои волосы. — Завтра нам рано выезжать. Я-то встану без проблем, а вот ты?       — Ну, и я тоже встану без вопросов, — заверила я.       — Что ж, давши слово — держись.       Придушив меня неистовым и глубоким поцелуем, Аида властно развела мои ноги в стороны и легла сверху.