У сумрака зелёные глаза (2020 г)

      План: Слишком много сумрака. Раз или два в месяц. Ужас в машине. Психическая атака и Джеймс Бонд.              — Подъём! Бегом умываться! Через час выезжаем.       Пташки в лесу уже, конечно, давно проснулись и бодро чирикали, а вот мне продрать глаза в пять утра было несколько сложнее — учитывая, что угомонились мы с Аидой далеко за полночь. Но она была уже на ногах, выглядя выспавшейся и свежей, а я, с огромным усилием приоткрыв один глаз, снова его закрыла и тут же натянула на голову одеяло.       — Кажется, кто-то говорил, что встанет без вопросов, — напомнила Аида с усмешкой. — Ну-ка, подъём, подъём, подъём!       Одеяло было с меня безжалостно сдёрнуто, лицо мне обдала холодная вода, и через пять минут я, стонущая и морщащаяся от жуткого недосыпа, сидела на кухне за столом, вяло грызя охотничье чудо-печенье. Даже запах крепкого кофе не мог меня взбодрить. Кельц сказал Аиде:       — Позволь нам вас проводить до места. Мало ли, какие ситуации могут возникнуть.       — Спасибо, Алекс, но не стоит, — покачала она головой. — Сам понимаешь, как может быть воспринято ваше присутствие.       Кельц, почесав гладкий затылок, проговорил:       — Выйдем на минутку.       Они вышли во двор и стали о чём-то негромко разговаривать, а я ощутила кожей холодок тревоги при мысли о «ситуациях». Чёрное щупальце сумрака снова тронуло мне сердце. В это время ребята вернулись с утренней пробежки и расселись за столом, ожидая, пока Зейлин приготовит на всех завтрак — кашу из овсяных хлопьев и яичницу с беконом. Змей, откинувшись на спинку стула и постукивая пальцами по столешнице, обратился ко мне:       — Давно ты знакома с Аидой?       — Не очень, — сдержанно ответила я, внутренне настораживаясь. От него можно было ждать чего угодно.       — Ну, тогда я, наверно, должен тебя предупредить, — вздохнул Змей, обведя взглядом потолок. — Она иногда пьёт кровь, ты знаешь об этом?       Аида говорила мне, что дампиры могут сдерживать жажду, а о том, пьёт ли она кровь и как часто, я до сих пор как-то не задумывалась. При мне Аида ела обычную пищу, и я не думала, использует ли она свои клыки по их назначению...       — Вся штука в том, что чем чаще пьёшь кровь, тем труднее сдерживать жажду, — проговорил Змей задумчиво-серьёзно. — А чем труднее её сдерживать, тем чаще ты вынужден пить кровь... Сумрака в тебе становится всё больше. Порочный круг замыкается. Так вот, Аида, к сожалению, впустила в себя в последнее время слишком много сумрака.       — Если она сделала это, значит, не без причин, — сказала я, вспомнив слова Аиды.       — Что ты знаешь об этом? — Змей недобро блеснул серой сталью глаз. — Этот старый кровосос, её папаша... Это он запудрил ей мозги и свернул её с пути охотника.       — Змей, дружище, тебе тоже известно далеко не всё, — раздался голос Аиды. — А то, что известно — непонятно. Не запугивай, пожалуйста, Алёну.       Они с Кельцем вернулись со двора, окончив свой разговор. Аида погладила меня по плечу и сказала:       — Алёнушка, допивай кофе и едем.       Змей усмехнулся.       — И чего же я, такой тёмный, не понимаю?       Аида не стала отвечать. Зейлин тем временем уже раскладывала кашу по тарелкам. К порции каши и яичнице прилагалась двойная мягкая вафля с джемом и кружка кофе. Мягко опустив руку на плечо Аиды, Кельц заставил её сесть со всеми за стол и позавтракать. Мне же после разговоров о крови еда как-то вставала поперёк горла. Поджаренный яичный белок хрустел на зубах.       — Ребята, удачи вам, — сказала Аида, покончив с завтраком. — И спасибо за гостеприимство.       Зейлин сунула мне пакет печенья и несколько вафель в дорогу, и мы пошли к машине. Солнце уже позолотило сосновые стволы, утренняя прохлада обнимала меня и бодрила, но сердце сжималось от тоски. Не хотелось никуда ехать — я бы лучше осталась здесь и сидела у камина с Аидой... Но мотор джипа заурчал, и мы тронулись в путь.       Виски и нижняя часть затылка Аиды были подстрижены короче всего и смотрелись лысо, а всё остальное пряталось под чёрной бейсболкой, так что казалось, будто она вообще бритая. Искоса разглядывая участок коротенькой, плавно сведённой в ноль щетины, я спросила:       — И как часто ты пьёшь кровь?       Она переключила скорость и закрутила руль: мы выезжали из леса на трассу.       — Не очень часто. Раз или два в месяц. Я ни на кого не нападаю и не кусаю, покупаю донорскую кровь.       — А у меня ты могла бы взять кровь?       Аида некоторое время молча смотрела вперёд, на залитую солнцем дорогу, потом проговорила устало:       — Алёна, я уже говорила, что никогда не сделаю тебе ничего плохого. Не думай об этом и не тревожься.                     В глубоких синих сумерках мы приехали на какой-то небольшой частный аэродром. Аида остановила машину, но выходить не торопилась, как будто слушая тишину и сосредоточенно глядя перед собой.       — Уже всё? — спросила я. — Приехали?       Вместо ответа Аида повернулась и достала из-под заднего сиденья автомат с ультрафиолетовым излучателем на прицеле. Я вжалась в сиденье, похолодев.       — Приехали, — коротко бросила Аида.       Из бардачка она вынула пистолет, сняла с предохранителя и вложила мне в руку.       — Аида, я...       Я хотела сказать: «Я не умею стрелять», но она сурово оборвала меня:       — Просто жми на спусковой крючок. Где твой фонарик?       Я лихорадочно запустила руку в сумочку и достала его.       — Сиди в машине, я пойду осмотрюсь, — сказала Аида.       — Нет, я тут не останусь! — чуть не плача от страха, воскликнула я. — Я пойду с тобой.       — Отставить, — отрезала Аида. — Запрись изнутри и жди меня. Что бы ни случилось, не выходи, пока я не вернусь.       — А если ты не вернёшься?       Вместо ответа она коротко и крепко, до боли впилась в мои губы.       — Вернусь.       От отчаяния я хотела ляпнуть шутку про киношный штамп под названием «второстепенные персонажи никогда не остаются в машине, когда им велят», но так и не смогла сформулировать — под серьёзным взглядом Аиды мысль забуксовала, утонула в извилинах, да так и не выплыла. Выйдя из машины, Аида достала из багажника ещё какое-то оружие и нацепила на себя. К каждому бедру она пристегнула по пистолету, повесила за спину меч и с автоматом наперевес пошла к ангарам.       Пистолет казался мне невероятно тяжёлым, холодным и жутким, я держала его с ужасом, но выпускать боялась ещё больше. Сердце строчило с пулемётной скоростью, а в плечи как будто впивались невидимые ледяные когти. Сумрак — теперь я чувствовала его, как живое существо — давил со всех сторон, прилипая к стёклам машины, плотный и почти осязаемый. Мне стало холодно.       Время тянулось, как чёрная резина.       А потом я услышала выстрелы со стороны ангаров. В холодное желе моих кишок как будто пролилась струя расплавленного металла, а сердце расплющилось о грудную клетку. А у сумрака появились руки и лица.       Они окружили машину, мерцая в полумраке глазами, пытаясь открыть дверцы и добраться до меня. Крик застрял в моём сжавшемся горле, а палец нажал на кнопку фонарика. С леденящим душу шипением твари отпрянули, пригибаясь к земле. Отовсюду слышался скребущийся звук, как будто сотни крыс грызли джип.       — А ну пошли прочь! Отвалите! — заорала я, светя фонариком в стёкла.       Это заставляло чудовищ льнуть к земле и прижиматься к дверцам, бамперам и колёсам. Шипение и грызня не прекращались. А потом машину качнуло — раз, другой... Кряхтя, гады раскачивали её, пытаясь перевернуть. Я завопила, вытянутая вдоль спины плетью ужаса, и уронила фонарик. Он упал куда-то между сиденьями и погас.       К стёклам снова начали липнуть лица и ладони. Удар — и меня осыпало осколками лобового стекла, а в салон просунулась рука. В следующий миг её обладатель получил пулю и взорвался, рассеявшись в воздухе горстью праха.       Сама не знаю, как у меня получилось выстрелить. Пистолет толкнул мою руку отдачей и чуть не выпал, но я вцепилась в него изо всех сил: если выроню и его, мне конец. Остальных тварей гибель их товарища разозлила, и они с удвоенной энергией принялись крушить машину. Я пару раз выстрелила наугад и, видно, ни в кого не попала. Стёкла передних дверец разбились одновременно с обеих сторон, и в салон просунулась вампирская харя с оскаленной пастью. Выстрелить в неё я не успела: в мои волосы с железной силой вцепились пальцы.       Вслед за харей внутрь проникла рука, протягиваясь к моему горлу. Сумрак полз вверх по моим рёбрам, оплетал позвоночник, прорастал ледяными кристаллами в мозг. Он лился из глаз чудовища, из его клыкастой пасти, затопляя собой салон, и уничтожал полевые цветы, синее небо и сосны, рвал в клочья облака и гасил солнце...       Но прогремели выстрелы, и чёрный спрут съёжился и с писком вытек из машины, а моя голова освободилась. Не дотянувшись до меня на пару сантиметров, рука рассыпалась. Фиолетовые лучи зашипели на коже тварей, которые одна за другой взрывались. Дверца сзади меня открылась, и я выпала на чьи-то крепкие руки. Обмякнув, я утекла в чёрный бархат гулкого Ничто.       Когда оно отступило, подо мной была трава, а моя спина упиралась в дверцу джипа. Возле меня на колене стоял Змей, сканируя темноту фиолетовым лучом автомата. Его белобрысую голову я сразу узнала, несмотря на мрак.       — Ты... откуда здесь? — пробормотала я, еле шевеля сухим шершавым языком.       — Кельц не хотел оставлять вас на произвол судьбы, — ответил Змей.       — А остальные?       Змей кивнул в сторону ангаров:       — Пошли на помощь Аиде. Похоже, предал её папаша.       Ему что-то сказали в динамик головной гарнитуры, и он потянул меня за локоть, помогая встать. Поддерживаемая его рукой, я заковыляла к ангару.       Помещение было освещено частично — одним рядом светильников на потолке. На полу — кучки праха и стрелянные гильзы. Тут была в сборе вся команда охотников с Кельцем во главе, а Аида сидела на полу, прижимая ладонь ко лбу, с алыми струйками из носа и ушей.       — Аида! — бросилась я к ней на подгибающихся ногах. — Что с тобой? Ты ранена?       — Нет, маленький, — улыбнулась она, подняв на меня устало-мутный взгляд. — Это просто психическая атака.       — Ну что, поверила своему папаше? — угрюмо процедил Змей, пнув гильзу. Та со звоном прокатилась по полу.       — Лорд Эльенн здесь ни при чём. Его слуги-полукровки — вон там, — ответила Аида, кивком головы показывая куда-то в сторону небольшого самолёта. У его шасси темнели чьи-то тела. — Их вырубили психической атакой... Боюсь, повреждения мозга у них слишком значительные.       Змей подошёл туда, посмотрел на лежащих, присвистнул.       — Не слабо их приложили...       Я спросила:       — Аида, что всё это значит?       Она, погладив меня по волосам, сказала:       — Нас действительно ждали, вот только не те, кто нам нужен. Лорд Немет мстит за сына.       — Значит, нас некому везти к твоему отцу? — Я покосилась в сторону самолёта.       — Да, боюсь, что пилоты выведены из строя, — усмехнулась Аида. — Но я умею водить самолёт. Если лорд Эльенн даст мне направление, мы сами долетим.       Кельц помог Аиде подняться. Выглядела она очень усталой и бледной, да ещё эта кровь... Вытерев себе ноздри, Аида взглянула на пальцы. Похоже, не существовало ничего на свете, чего она бы не умела, но, признаться, я сомневалась, что сейчас она была в состоянии куда-то лететь. Угадав мои мысли, она погладила меня по плечу.       — Не бойся за меня. Я в порядке, через час сможем взлететь. Оставаться опасно... Нужно только снова связаться с лордом Эльенном.       — А может, уже не надо больше связываться ни с кем из кровососов? — сказал Змей, раздражённо повысив голос. — Из этого ничего хорошего не выходит, сама видишь. Твой уход из охотников был ошибкой, за которую ты можешь поплатиться тем человеческим, что в тебе ещё осталось.       — Я бы тоже не хотел отпускать тебя, — присоединился Кельц. — Сумрак поглощает тебя, Аида.       — Ребята... Я вам всем очень благодарна и очень вас люблю, — проговорила она, утомлённо прикрыв на миг глаза. — Но обратного пути у меня нет.       — Зато у неё он пока ещё есть, — возразил Кельц, кивнув на меня. — Оставь Алёну с нами, мы защитим её и позаботимся о ней.       Аида задумалась, опустив голову, а меня затрясло: отпустить Аиду? Расстаться с ней, чтобы, возможно, больше никогда не увидеть? Не знаю, когда я успела к ней так прикипеть сердцем, но при мысли о разлуке тяжесть всей планеты придавила мои плечи. Мой уютный подушечно-одеяльный мирок остался позади, и, как ни хотелось бы в него вернуться, сделать этого я уже не могла.       — Нет, об этом не может быть и речи, — подала я голос.       Все посмотрели на меня. В глазах Аиды тихо светилась грустная нежность.       — Алён... Алекс, в общем-то, прав: у тебя ещё есть выбор. Сейчас есть. Но если ты шагнёшь на борт самолёта, у тебя его не станет.       — Я сделала его, — сказала я решительно. — Я остаюсь с тобой. Сумрак — он везде. И нет по большому счёту разницы, где ты находишься: всюду его щупальца. А с тобой... С тобой я его не боюсь.       Я шагнула к Аиде и обняла её у всех на глазах. Пусть думают, что хотят, плевать.       — Кажется, это любовь, — проговорил Змей. — Эхе-хе...       Закинув оружие себе на плечи и возведя глаза к потолку, он с нарочитой небрежностью вразвалочку прошёлся туда и обратно. Аида не обратила внимания на его насмешливую реплику. Прижав мои пальцы к своим губам, она закрыла глаза.       Потом она вышла под открытое небо и присела на корточки, поникнув головой и прижав пальцы к виску. Через пять минут она сообщила:       — Всё, можем лететь.       Вещи и оружие были переложены в самолёт, свою машину Аида попросила охотников отогнать к ним на базу и присмотреть за ней.       — А с этими что? — спросил Змей, ткнув носком ботинка в бесчувственное тело на полу. — Может, разрешишь нам пристрелить их?       — Нет, попробую взять их с собой к лорду Эльенну, — ответила Аида. — Может быть, он сумеет их вылечить. Помогите мне их затащить.       — Да здравствует гуманность, — буркнул Змей.       Аида сказала: «Через час взлетим», — а пока отдыхала, приходя в себя. У Кельца и ребят нашёлся отличный кофе в термосе, а я достала овсяное печенье.       — У тебя тут ещё немножко крови. — И я вытерла ей нос влажной салфеткой.       Аида трогательно подставляла своё усталое и бледное лицо, позволяя мне заботиться о ней. Сердце сжималось от волнения и боли за неё, а она чувствовала мои переживания, и это отражалось в ласковом движении её бровей и искорках нежности в зрачках. Я уже не понимала, как могла пугаться её клыков, отпрыгивать от неё чуть ли не в другой конец спальни (сама же больно и сделала, а потом удивлялась, почему киса скалится и шипит, а не мурчит); сейчас её клыки, довольно внушительные даже в состоянии «отбоя», казались мне родными, привычными и дорогими. Впрочем, я пока не видела их обагрёнными кровью — если честно, не знаю, как бы я к этому отнеслась... Мне не хотелось думать об этом. Сейчас мне хотелось доставать для неё из пакета печенье и кормить из своих рук, подставляя снизу ладонь для сыплющихся крошек. Хотелось дышать с ней одним воздухом, наполненным ароматом кофе; и неважно, что у неё больше не было длинных прядей — они упали с её головы, напоследок осушив слёзы с моих щёк вместо носового платка. Важен был этот по-своему ценный момент: привыкшая видеть Аиду сильной, сейчас я видела её усталой, дрогнувшей под атакой, видела её кровь на салфетке, сама вытирала ей нос, кормила печеньем. Новая нотка, новый штрих, новый оттенок чувства.       Она ловила отголоски моих чувств и мыслей — я видела этот процесс в её глазах. Ей хотелось поскорее прийти в норму, снова стать сильной для меня — а это уже я немножко «считывала» её. Мне хотелось, чтобы она поняла: она дорога мне любая — сильная, слабая, с клыками и без, с волосами и без, и не надо стараться держаться ко мне лишь одной стороной. Я тоже могу подставить плечо. Вытереть нос, покормить печеньем... И мне казалось, она уловила. Поняла. Ей хотелось поцеловать меня, я видела это по нежной дрожи её губ, но рядом были ребята, и она ограничилась тем, что ткнулась носом в мою щёку.       Впрочем, наши нежности от них не ускользнули. Зейлин улыбалась, возведя глаза к потолку, Змей скорчил рожу и опять гонял стреляную гильзу по полу, Ти-Джей насвистывал какую-то мелодию; Друид сделал вид, что он срочно должен прочитать новости в интернете, и уткнулся в дисплей телефона. Лишь Кельц был непроницаем и сиял в свете ламп отблеском черепа.       — Погода хорошая, лётная, — проговорил он. — Вам повезло.       И вот мы сидели в кабине. Я — на месте второго пилота, хотя и ничего не смыслила в вождении самолётов. Руки Аиды и здесь не растерялись — делали всё так же уверенно и ловко, как обращались с оружием.       — Ты прямо Джеймс Бонд, — усмехнулась я. — Всё умеешь.       — Ну, допустим, не всё, — сказала она. — Но многое. Профессия охотника — непредсказуемая вещь. Никогда не знаешь, что в ней может пригодиться.       — А куда мы вообще летим? — спросила я.       — В Швейцарию.