У сумрака зелёные глаза (2020 г)

      План: Вампирское казино: игра на жизнь. Партия в «тейнту»: ментальный поединок. Приёмы лордов: чтение сумрака. Номер пять.              Поиски пятого номера привели меня в вампирское казино Дженго Аньези — италоязычного евроафриканца. Вообще, я и казино — это отдельная история, скажу пока так: нет в Европе такого казино, где бы я не побывала.       Ну, а заведение Дженго, естественно, посещают в основном вампиры; случается, и люди заглядывают, но вот только когда они начинают слишком выигрывать, лишаются достаточной части своей крови, чтобы больше никогда не играть — не только в этом казино, но и в прочих: мёртвые (перефразирую одно известное выражение) не играют.       А вампиры играют, да ещё как. И на деньги, и на кровь — приводя с собой пару-тройку жертв в качестве ставок. Жертвы не знают, что их жизнь поставлена на кон: в это время они тоже заняты своей игрой, не подозревая, для чего их сюда пригласили. Для условных обозначений ставок с целью конспирации используются стандартные типажи людей: светловолосый мужчина старше сорока лет — «белый король», светловолосая женщина такого же возраста — «белая королева»; такая же пара, но брюнеты — «чёрный король» и «чёрная королева». Люди от тридцати до сорока лет называются «графом» и «графиней», младше тридцати лет — «виконтом» и «виконтессой». Шатены и рыжие условно относятся к белой «масти».       Кроме традиционных и общеизвестных азартных игр играют вампиры и в свои, особые. К таким играм относится «мёртвый маркиз» и «тейнта». Значение названия второй игры неясно, происходит оно из древнего, сейчас уже почти утраченного вампирского языка.       Для «мёртвого маркиза» используются особые старинные вампирские карты, напоминающие Таро, в колоде которых есть семь «мёртвых маркизов». Побеждает тот игрок, в чьей комбинации карт встречается большее количество «маркизов».       «Тейнта» — это не столько карточная игра, сколько ментальный поединок. В ней используются те же карты, что и для «мёртвого маркиза». Игрок задумывает из своих пяти карт две, изо всех сил блокируя свои мысли, а соперник за фиксированное время пытается угадать, какие карты он задумал. Усложняющим условием является так называемая подстава — когда вместо одной из задуманных карт мысленно подставляется соседняя. Что касается количества игроков, то играть можно и один на один, и один против пары — и так далее, до пяти. Можно и двое против четверых, и трое против шести, но общее количество игроков не превышает двенадцати. Участники делятся на «свитки» (те, кто задумывает карты) и «чтецов» (те, кто угадывает).       Для похода в казино я постаралась придать себе соответствующий случаю утончённый и гламурный вид: классический верх из элегантного чёрного фрака с шёлковым белым кашне, белым галстуком-бабочкой и чёрной шляпой-цилиндром я смело сочетала с низом в стиле панк-- высокими ботинками на платформе, с множеством ремешков и пряжек. Мои руки украшали белые перчатки и запонки на манжетах. Из аксессуаров — чёрный зонт-трость, который на самом деле являлся оружием, заряженным десятью ампулами с концентрированным коллоидным серебром — на случай, если придётся драться.       Дождливый вечер ошивался у дверей пафосного дворца в стиле барокко: его не пустил вышибала. Этот парень был не шкафоподобен, но довольно крепок, представительно одет и имел намётанный глаз на проблемных клиентов. Таким сразу давался от ворот поворот. Просветив меня своим глазом-сканером, вышибала сказал, преграждая мне вход:       — Извините, в другой раз.       Линии его нижней челюсти выражали непоколебимую позицию. Но я не собиралась так просто сдаваться: сегодня я твёрдо намеревалась поиграть.       — Я к Дженго, — значительно понизив голос, сказала я вышибале. — Лично.       Тот связался с хозяином по ментальному каналу. Секунду его взгляд был отсутствующим, потом он злобно уколол меня искорками в холодной глубине зрачков:       — Проходите.       Ого, пробный камень попал в цель. Значит, Дженго что-то от меня надо. После проверки на наличие оружия и серебряных предметов (зонтик за оружие вышибала не счёл, лишь посмотрел наконечник — вроде не серебряный), я вошла в шикарный, обставленный всё в том же стиле барокко зал. Кровавая пульсация алых стен, тяжёлое золото люстр и канделябров, глубокие, тёмные и жуткие лики зеркал, высокомерная изысканность потолков... Про вампиров и зеркала — это всё сказки, кстати.       Жертвы увлечённо резались в игровые автоматы — не на свои деньги, надо сказать. Их игру оплачивали вампиры, заманившие их сюда. Сегодня у кровососов возникла проблема с отнесением одного из людей к какой-либо «масти»: это был темнокожий парень с обесцвеченными волосами. По цвету кожи его следовало определить как «чёрного виконта», а по волосам — как «белого».       — Зачем вообще было выбирать его? — шипел один вампир — сотрудник казино своему коллеге. — Вот и решай теперь, какой он масти...       — Чёрный, без разговоров, — ответил второй. — Это же не натуральный цвет его волос.       Мне бы очень хотелось спасти этих людей, но как? Помешать игре? Опять же — как это сделать? Не могла же я устроить тут бойню. Впрочем, надо было сначала найти тех вампиров, что играли на жизни этих бедолаг.       Через минуту я нашла их — в VIP-зале. К сожалению, игра уже началась, я не имела права вмешаться. Играли в «мёртвого маркиза». Для условного обозначения ставок люди заменялись белыми и чёрными фишками разного достоинства.       — Ставлю «белого короля» и двух «белых графинь».       — «Чёрная королева» и два «чёрных виконта».       — «Белый граф» и два «чёрных короля».       Игроков было пятеро. Все — достаточно матёрые кровососы, подходящие кандидаты для моей цели. Было бы отлично заполучить их всех, но это, конечно, из разряда мечты. Реально можно было рассчитывать на одного — от силы двух, впрочем, и это — неплохой улов, если всё получится.       Я присела на диван, наблюдая за игрой. Острие зонтика упиралось в мягкий ворс ковра. Вампиры как будто не обращали на меня внимания, но это было лишь видимостью. На самом деле моя фигура вызвала у них настороженный интерес и сдержанную враждебность. Они знали меня.       Как наиболее сильных я оценила троих — вампира с бульдожьей челюстью и квадратной фигурой, аристократического вида кровососа с завитыми светлыми локонами и изящного женоподобного брюнета с татуажем век и бровей, а также кокетливой мушкой над губой. Про себя я окрестила их Бульдогом, Блондином и Красоткой.       В целом игра напоминала упрощённый покер. Моя оценка оказалась верной: Бульдог остался с тремя «маркизами», Красотка и Блондин — с одним. Правда, комбинация Красотки была выше по остальным картам, чем у Блондина, но большой роли в данном случае это не играло, всё равно Бульдог получал весь «банк» — кровь всех людей, поставленных на кон. Он мог увести их с собой и либо выпить постепенно сам, либо закатить кровавую вечеринку для своих друзей с групповым распитием. Откинувшись на кожаную спинку кресла, победитель сгрёб себе все фишки и хищно оскалился в улыбке:       — Я сегодня щедрый, господа. Приглашаю всех разделить со мной мой выигрыш.       — Широкий жест, собрат, — обворожительно улыбнулся Красотка. — С удовольствием принимаю приглашение.       Остальные тоже не отказались. Я встала с дивана, опираясь на зонтик, подошла к столу и сказала:       — Господа, не рано ли вы кончаете вечер? Предлагаю партию в тейнту: я против победителя. — Я кивнула Бульдогу. — Ваша ставка — только что выигранная вами кровь, моя... У меня — только жизнь, ею я и готова рискнуть.       Я стояла, небрежно-кокетливо опираясь на зонтик руками в перчатках и манжетах с запонками. Жёсткий, невыносимо белоснежный воротничок и галстук-бабочка придавали мне старомодно-тожественный вид. Со стороны всё это, наверно, смотрелось и забавно, и вместе с тем отчаянно до пронзительности: в случае неудачи я умру. Смерть — недурной повод, чтобы так пафосно вырядиться — как на праздник. Горло вампира издало длинный задумчивый рык. Бульдог потёр подбородок.       — Хммм... Предложение слишком заманчиво, чтобы от него отказываться! — объявил он с не предвещающей мне ничего хорошего ухмылкой. — Господа, вечеринка чуть откладывается. Но в качестве морального удовлетворения за задержку, думаю, неплохо послужит смерть этой молодой особы.       Блондин недобро прищурился и сказал:       — О, мы с удовольствием задержимся, чтобы посмотреть на это, собрат.       Все игроки, кроме Бульдога, покинули стол и встали в стороне. Я села напротив вампира, сняла цилиндр и положила зонтик на колени. С предвкушением во взгляде Бульдог собрал карты, перетасовал и протянул колоду мне:       — Сдавайте, юная леди.       Это был старый и матёрый кровосос, с высоты своих лет он имел право так меня называть. Я приняла колоду из его рук.       — С вашего позволения, я ещё раз перемешаю.       Эффектным «хвостом голубя» я перетасовала карты и в закрытую сдала Бульдогу пять из них. Окинув взглядом карточный веер в своей руке, тот сказал:       — Готов.       На его мыслях стоял блок — мощный, как каменная стена метровой толщины. Его взлом мог отнять много времени и сил, но я знала способ хитрее — считать информацию из сумрака, в котором, как известно, отпечатываются все события. Это приём высокого уровня сложности, но мой отец меня многому научил.       Бульдог отложил задуманные карты в сторону рубашкой вверх. Для усложнения допускалась одиночная, двойная и тройная подстава, и нужно было развернуть эти мысленные слои, как капустные листы, чтобы добраться до настоящей карты.       Входя в транс, я расслабила всё тело, только позвоночный столб оставила твёрдым стержнем — принимающей антенной. Серым коконом сумрак окружил меня, вопросительно шурша и хаотически показывая картинки. Из всего этого винегрета надо было подцепить нужную: Бульдога за карточным столом.       Вот он. Я проникла в его голову... Карты, карты, карты... Пятёрка Змей, Десятка Виночерпиев, тройка Чаш, Звездочёт и «мёртвый маркиз» — белокурый юноша с закрытыми глазами и кровоточащим горлом. Это пять карт, которые я ему сдала. Какие из них он задумал? Шла двоякая информация: в голове Бульдога была пятёрка Змей и Звездочёт, а вот сумрак показывал руку вампира, кладущую на стол «маркиза» и тройку Чаш. Причём видела я эту руку так, как смотрел бы на неё сам её обладатель. Значит, подстава. Вот только сделана была она не по правилам: Бульдог подставил обе карты, а не одну. Шулер, однако!       Я открыла глаза.       — «Мёртвый маркиз» и тройка Чаш, — назвала я задуманные карты.       Выражение злорадного предвкушения сбежало с лица вампира. Остальные игроки зашептались изумлённо:       — Какой быстрый ответ... Просто не может быть...       Бульдог зарычал и хватил кулачищем по столу. Карты подскочили и перевернулись: это действительно был «маркиз» с тройкой Чаш. Наклонившись к уху вампира, я шепнула:       — Вы подставили обе карты, уважаемый. Вы жулик, с чем вас и поздравляю... Впрочем, замнём это.       С львиным рыком Бульдог смахнул со стола всю колоду.       — Ещё раз! Я хочу отыграться!       — Извольте, — кивнула я. — Но на моих условиях. Я ставлю кровь и свою жизнь, а вы ставите свою силу. И мы меняемся: теперь я — свиток, а вы — чтец.       Бульдог притих в тяжком раздумье. Красотка подал голос из полутьмы зала:       — Собрат... Это будет неразумно. Людишки — пустяк, всегда можно новых набрать. Но ваша сила... Полукровка владеет серьёзными приёмами, играть с ней смертельно опасно.       — Хватит! — перебив его, рявкнул Бульдог. — Я играю.       Нам подали новую колоду. Бульдог сам вскрыл её, перетасовал два раза, а мне тасовать не дал. Злобно бросив мне пять карт, он уставился на меня выжидательно.       Я установила двойной блок — обычный плюс «зеркало»: даже взломав обычный блок, вампир увидит информацию как бы зеркально искажённой. Например, если я загадаю десятку Чаш и пятёрку Виночерпиев, то числовые значения перепутаются с мастями, то есть видно будет пятёрку Чаш и десятку Виночерпиев. А если сделать ещё и подставу — тоже с «зеркалом», то шансов угадать карты практически не остаётся.       — Готова, — сказала я и отложила задуманные карты.       Бульдог закрыл глаза. Пришлось некоторое время выносить неприятное ощущение, будто кто-то пытается копаться в моих мозгах. Первый блок, который я намеренно сделала не слишком сильным, вскоре рухнул, но осталось двойное «зеркало», и вот тут Бульдог запутался. Он долго морщил лоб, мычал, рычал, скрёб подбородок, сосредотачиваясь снова и снова... Максимум в пятнадцать минут истёк.       — Время, — напомнила я. — Называйте карты, любезный.       Бульдог затряс головой, будто это могло ему помочь распутать мой двойной узел.       — Или признавайте себя побеждённым, — добавила я.       — Рррр, — зарычал Бульдог. — А, чёрт! Шестёрка Змей и тройка Виночерпиев.       Выдержав драматическую паузу, я открыла карты: тройка Змей и шестёрка Виночерпиев.       — Проклятье, наоборот! — вскричал вампир.       — Вы были на волосок от разгадки, — подытожила я. — Подобрались к верному ответу очень близко, почти раскусили этот крепкий орешек, что делает честь вашим умениям, но — увы. Весьма сожалею.       Тишина не повисла — она просто повесилась. Её труп, ледяной и жуткий, поверг всех в долгое тягостное молчание.       — Ну, вы намерены отдать мне мой выигрыш? — спросила я.       Глаза Бульдога потемнели от ярости.       — Как бы не так! — рыкнул он.       Я была готова к чему-то в таком роде. Перевёрнутый стол с грохотом полетел в стену, врезался в неё и разбился, а руки вампира схватили пустоту: подскочив, я с зонтиком в зубах повисла на люстре, качнулась и прыгнула на соседний пустой стол. Бульдог прыгнул за мной, но — вот неприятность! — он был слишком тяжёл и грузен, и столешница проломилась, а я уже к тому времени успела отскочить. Вампир застрял, и, чтобы высвободиться, ему требовалось несколько секунд... которых у него как раз и не было. Мои клыки вонзились в его бычиную шею.       Остальные кинулись ему на помощь, но двоих я сразу отправила в небытие ампулами из зонтика, не отрываясь от Бульдога, а другие не рискнули сунуться. Когда ворвались вышибалы, всё было уже кончено: сила вампира перешла ко мне.       — Если кто-то из вас двинется — любого испепелю, — предупредила я, держа вышибал на прицеле.       — Какого расчертячьего жареного дьявола тут происходит, матушку вашу шампуром во все дырки?!       Так изысканно ругаться умел только хозяин заведения. Именно он и появился на пороге зала, возмущённо тараща круглые глаза на лоснящейся шоколадной физиономии. Был он тощ, как сушёная вобла, и страшен, как Судный день: ртом Дженго обладал огромным, полным поистине акульих зубов, что при ужасающей худобе делало его похожим на рыбу — глубоководного удильщика. Увидев Бульдога, безжизненно распростёртого на полу с угасшими, как перегоревшие лампочки, глазами, он воздел коричневые со светлыми ладонями руки к потолку.       — О, высохните мои яйца! Что за бл*дская хренораспердень здесь случилась?       — Привет, Дженго, старый ты карась, вонючий, как мохнатка твоей бабки! — сказала я, не в силах сдержать смешок над его заковыристыми матюками и сама не оставаясь в долгу примерно в том же стиле. — Он не хотел платить карточный долг.       — Это правда?! — взвизгнул Дженго, обращаясь к оставшимся в живых игрокам.       Те подтвердили. Лицо Дженго вытянулось, как резиновое, в выражении крайнего порицания.       — Карточный долг — это святое, — сказал он, неодобрительно поцокав языком. — Поделом ему, хоть и уважаемый был клиент. Ребята, уберите...       Повинуясь знаку его тощей, как птичья лапа, руки, вышибалы поволокли Бульдога прочь из зала, другие вампиры-игроки убрались от греха подальше сами. Прикрыв за ними дверь, Дженго с наигранным радушием раскрыл мне объятия:       — Кого я вижу, чёртики-блевотики! Ну пойдём, мать, пойдём, есть одна темка... Надо перетереть.