До встречи с тобой

      Три месяца лета для меня пролетели довольно быстро. Казалось, только-только я зашла в эти двери, побеседовала с Цзией, что поручила мне лечение Драгоция. Но вот уже конец августа, а значит, скоро мне в колледж. Папа предлагал мне до восемнадцати лет остаться в школе, чтобы получить более широкое образование, но пришлось отказаться. Ведь если я обучалась там, то почти не бывала бы в больнице, с моими друзьями-детишками и прекрасным Фэшиаром. Потому и поступила в колледж на медицинский курс. Сначала стану медсестрой, а уж потом как пойдёт. Может, как и отец, до хирурга доберусь.       Свой шестнадцатый День Рождения я отметила в кругу семьи. Папа сказал, что дата слишком значимая, потому нечего дома прохлаждаться. Приехала моя бабушка Нерейва, прадедушка и ее отец — Родион Хардиус, а также некоторые папины друзья. Одним из них являлся Миракл, которого в детстве я просто обожала. Этот веселый мужичок частенько оставался со мной нянькой, пока папа трудился сутками в больнице.       Бабушка не очень жаловала меня и постоянно пыталась отправить в школу для благородных девушек. Сама она была какой-то важной личностью, ее уважали в городах. Но денег Нерейва для нас с отцом никогда не давала, несмотря на положение. Говорила мол: сам эту кашу заварил, тебе и расхлебывать. Это она обо мне. К счастью, вовремя появился Миракл и помог отцу со мной и с работой. Устроил его в нашу центральную больницу, продвинул по карьерной лестнице, да ещё и дочь помог воспитать. Сейчас уже у самого Миракла появилась семья. Прекрасная жена Диара и двое чудесных ангелочков-детишек — Альберт и Молли.       С Фэшем дела налаживались, а его здоровье заметно улучшилось с начала лета. Его мама уехала в командировку после нашего разговора, а возвращалась как раз перед началом сентября. Драгоцию уже нетерпелось ее увидеть и рассказать о своих успехах в лечении и, конечно, похвастаться лучшей медсестрой на свете. Так он сам сказал.       В свой праздник я не была рядом с ним, но парень также поздравил меня и подарил лучший на свете подарок — собственно сочиненную песню. Вот только, когда Фэш начал ее играть, то голос сорвался и подскочила температура с кашлем. Я не стала унывать или расстраиваться, а искренне поблагодарила своего пациента, ставшего настоящим другом, за такой чудесный подарок, прижав к себе. Помню, как чувствовала его громкое и тяжелое сердцебиение и хрипение в лёгких.       Ну, если рассуждать о лечении парня, то все проходило гладко и без каких-либо проблем. А я вдруг стала понимать, что этот человек становился частью моей жизни. Без его улыбки и небесного света в глазах я теперь и дня не могла прожить. Драгоций делал мою жизнь ярче, несмотря на свою болезнь и нежелание жить. Конечно, та тяжесть в его душе осталась, как и не ушедшая вина за гибель отца, но я постараюсь это исправить, не смотря ни на что. Да и Фэш, в свою очередь, не выдает из себя безразличного человека, а старается как можно лучше, чтобы его организм полностью восстанавливался и припадков кашля не случалось, а гипоксия не перетекла в хроническую.       Также мы частенько оставались наедине и могли что-нибудь рассказать друг другу о своей жизни. Тот частенько повествовал о детстве, как был очень хулиганистым мальчишкой и вместе с друзьями совершал всякие проступки, за которые родители потом очень сильно ругали. Я также рассказывала ему что-то из своего прошлого, чтобы показать нашу связь, вот только интересных моментов в жизни не происходило, потому и рассказывала только про больницу. Знала, что такому человеку, как Фэш это не интересно, но он слушал и не перебивал.       Про свою историю с виной из-за ухода матери я так и не решилась ему рассказать, да и Драгоций не спрашивал ничего о моей семье. Боялся, наверное, что, в свою очередь, начну расспрашивать об отце, о его смерти или о болезни. Потому и я не поднимала эту тему, чтобы его не утруждать.       Если говорить честно, то лечение Фэша было не скучным, а довольно веселым. Да и сам парень открылся мне, стал совершенно другим человеком, с которым приятно общаться и веселиться вместе. То, как он принимал пилюли было отдельным видом искусства. Мне до жути это понравилось, а потому посоветовала и малышам также делать, да и другим пациентам. Он брал пилюли, а также «Нутеллу» и перемешивал в отдельной баночке, а потом кушал, не замечая противного вкуса таблеток. Говорят, что сладкое полезно для мозгов. Что ж, не могу не согласится.       Также мы с Фэшем частенько прогуливались в парке, а ночью любили выходить на крышу и смотреть на звёзды. Точнее, на звёзды смотрел только он, а я постоянно рассматривала его. Сердце билось чаще, когда в его ярких глазах отражались звездные блики, а рот приоткрывался в полуулыбке, черты расслаблялись. Он не был похож на депрессивного подростка в те моменты, а становился самым настоящим принцем из сказки. И мне казалось, что это именно то, чего я ждала все эти годы.

***

      Сегодня субботний день в больнице, а потому уборщики снуют повсюду, проводя генеральную уборку. Вот все думают, что этот день уборщики ненавидят больше всего, но нет. На самом деле, они ждут этот день с нетерпением, ведь отец дает хорошую прибыль за их чистку в коридорах. Врачи же ненавидят субботу, постоянно срываются на этих самых уборщиц, а некоторые ломают себе руки, поскользнувшись на мокром полу. Всё-таки для уборщиц есть и отрицательные стороны работы — приходится перемывать все из-за этих работников. Но и посмеяться над врачами они успевают.       Я шла по коридору к палате Фэша и внимательно вглядывалась в мраморные плиты на полу. Всё-таки не хотелось свернуть себе шею в последний день августа. Завтра я уже буду в колледже, постигать науки медицины. Но больше всего я мечтала о завершении того дня, когда снова попаду в больницу и увижу Драгоция, чтобы проверить выполнил ли он свои процедуры. А ведь я ещё ни разу в нем не разочаровалась, но все равно проверяла записи в процедурном листке. Конечно, это занимало некоторое время, но я видела, что парню приятно, когда это делаю и улыбаюсь, кивая. Потом уже глажу его по голове, как малыша, и предлагаю вместе отобедать в кафе.       Когда я зашла в палату, то Фэш сидел на своей кровати и медитировал. Это упражнение также было полезно для его лёгких, чтобы воздух правильно входил и выходил из дыхательных путей. Перед парнем также стояли некоторые препараты, которые следовало принять перед началом дня. Он всегда просыпался позже, чем остальные в больнице, мог вообще проспать до двенадцати утра, хотя подъем для всех в одно время. Я с этим не стала бороться, ведь главное для меня было его лечение и ничего больше. Пусть он хоть ночью принимает лекарства, главное, чтобы принимал.       — Привет, Фэш, — поздоровалась я, проходя вглубь палаты. Положила на тумбу папку с процедурным листом и некоторыми анализами, пришедшими сегодня. — Твои анализы готовы, как ты и просил. Как дела?       — Привет, — приоткрыв один глаз и улыбнувшись, ответил тот, а потом проглотил свои пилюли, запив яблочным соком. Парень свесил ноги с кровати и устроился поудобнее. Я села на одно из мягких кресел рядом с панорамным окном. — Все хорошо, а за анализы спасибо. Мама сегодня придёт, будет что ей показать. Там все хорошо, верно?       Я кивнула. Некоторое время мы оба молчали. Мне не хотелось ничего говорить, а лишь рассматривать черты лица парня. Мне казалось, что уже некуда и я выучила его наизусть, но всегда находила что-то новое в нем и необычное.       — Знаешь, — начал тот и немного потупился, — я бы хотел, чтобы ты там была со мной. Просто я в последнее время с мамой плохо обращался, а теперь жалею. Просто будет стыдно заглянуть ей в глаза, да и сама она будет чувствовать себя некомфортно: какая-то девушка заставила меня лечиться, а она нет. Уверен, что она захочет мне это высказать. — Он закатил глаза и надулся. На моем лице расцвела улыбка от этого милого зрелища. — Ты не против?       — Конечно нет, — помотала головой я и посмотрела сквозь стёкла на утренний город. Повсюду слышались гудки машин и визжания сирен. — Снова увижу твою маму. Это даже здорово. В прошлый раз она показалась мне довольно милой и доброй женщиной.       — Она такая, — кивнул Драгоций и замолчал. Некоторое время он хмурился, а потом вдруг начал рассказывать: — Мама с папой познакомились, когда работали волонтерами в Вегасе. Им тогда было по шестнадцать. Как мне рассказывал папа, то он упал, подвернул ногу и не мог идти с остальными, мама же заметила это, остановилась и проводила до дома, а там уже помогла наложить повязку. Тогда-то папа и проникся ее добротой к окружающим. Она стала для него каким-то символом искренности и доброты. И он влюбился.       — Здорово… — зачарованно прошептала я, но Фэш все равно меня услышал. Он ещё никогда не рассказывал о своих родителях мне. Старался избегать разговоров об отце после нашей ссоры в парке. Я же и не настаивала, ведь знала насколько ему это трудно и тяжело даётся.       — Знаешь, я не знаю почему, но меня уже долгое время интересует один вопрос. Все никак не могу решиться задать его. — Я заинтересовано повернулась к нему и уставилась точно в небесные глаза.       — Я тебя слушаю.       — Скажи, Василёк, — так меня ласково называл Фэш, а я и не противилась, — зачем ты это делаешь? Зачем помогаешь мне? Ты преследуешь какие-то свои цели?       Я не знала, что ему ответить. Внутри все сжалось от боли, а в глаза подступили слезинки. Обычно при воспоминаниях о том, что мама ушла из-за моего рождения, со мной этого не происходило. Только вот теперь, когда я знала, что такое материнская любовь и как она проявляется, начала мыслить шире и представлять своё детство. Детство, в котором могла бы быть мама. И вот теперь завидую Фэшу, имеющего маму — человека родного, любящего и искреннего. А ведь папа никогда не был со мной настолько сильно связан, как мама с Драгоцием.       Я осторожно попыталась смахнуть слезинку со своего глаза, но парень конечно заметил этот жест. Его бровь в непонимании выгнулась. Мне нужно было ему признаться, ведь тот поймёт меня, как никто другой. Но почему говорить это вслух так сложно и так больно?       — Знаешь, — начала, посмотрев на небо сквозь прозрачное стекло, — я хотела рассказать тебе раньше, но чувства внутри меня не позволяли этого сделать.       — Что ты име-е-ешь ввиду? — его голос дрогнул (может быть, из-за сбившегося дыхания), но парень закончил предложение.       Я тяжело вздохнула и замолчала ненадолго.       — Когда твоя мама рассказала мне, почему ты отказался от лечения, то я на секунду встала в твоё положение. Просто… ты не один такой, кто несёт в себе вину из-за испортившегося брака родителей. — Фэш внимательно меня слушал, не сводя глаз. — Конечно, я понимаю, что смерть твоего отца это намного-намного худшая ситуация, чем у меня, но… почему-то чувствую себя точно также. Беспомощной, ужасной, виноватой.       — А ещё хочется умереть, чтобы искупить вину… — пробурчал Драгоций, но я его прекрасно услышала. В комнате было хорошее эхо.       — «За одну жизнь платят другим сердцем» — это твоя ситуация, ты прав, но… я хотела просто убежать. — сердце уже обливалось кровью, а по щекам текли слёзы. — Просто уйти из жизни, не причиняя себе вред.       — Так что случилось-то? — осторожно, но всё-таки нетерпеливо уточнил Фэш, присаживаясь на кресло напротив меня. Теперь нас разделял лишь кофейный столик. Я посмотрела в его глаза и утонула в них. Почему-то боль немного облегчилась.       — Когда-то давно, когда мой отец ещё был подростком, то встретил девушку своей мечты. Они проводили много времени вместе, любили забавляться друг с другом, а потом уже и вовсе влюбились.       — И это банальная история про любовь, — попытался разрядить нагнетающую обстановку парень, усмехнувшись. Я не разделила его сарказма, но тоже слегка улыбнулась.       — Папа предложил переехать ей к нему жить, они начали мечтать о совместном будущем. Но девушка его мечты постоянно упоминала о том, что не хотела бы иметь детей — с этим у неё плохие воспоминания из детства. На самом деле, она так и не призналась папе, почему настроилась против этого. — Я рассказывала то, что выудила из папы год или два назад. Эту историю он тоже рассказывал, прерываясь на всхлипывания. — Но так получилось, что она забеременела, почему-то не стала делать аборт. А просто ушла, когда ребёнок появился на свет. Отец долго страдал, не знал что делать и как быть. Конечно, ему помогали близкие люди, но и они не могли заменить девочке материнской заботы и любви. А потому, когда она узнала, что мама ушла сразу после ее рождения…       — То стала винить себя в том, что отец теперь страдает? — закончил за меня Драгоций с грустным выражением на лице. Я кивнула:       — Он не просто страдает. Его сердце разбито, а любовь давит изнутри. Он смотрит на меня, постоянно вспоминает ее, отчего в глазах такая боль, которую даже я себе не могу представить, которую даже в глазах твоей мамы и тебя не видела. Это намного больнее. И мне кажется, что ты тоже разбиваешь сердце своей маме таким образом, тоже уходишь от неё, только медленно. Фэш, я прекрасно понимаю, какого тебе из-за смерти отца. Теперь ты тоже знаешь, что я виню себя в уходе матери, а потому я стараюсь помочь нам двоим. — Я уже не плакала, а рыдала, парень же смотрел на меня с искренним изумлением. — Я знаю, что если помогу тебе избавиться от чувства вины, то помогу и себе.       Воцарилось молчание, прерываемое лишь моими тихими скрипами и хриплым дыханием Фэша. Что сказать я не знала, а просто старалась предоставить ему побольше времени для размышлений. Наконец, он задумчиво улыбнулся, смотря в пол, а потом поднялся со своего места. Он подал мне руку, увлекая за собой. Теперь мы стояли друг другу лицом, причём очень близко. Парень был выше меня на голову и смотрел точно в глаза. На моих щеках потихоньку разливался румянец.       — Знаешь, ты права. Эта вина овладевает нами, не даёт ни о чем думать, только забирает себе самые счастливые моменты в жизни. Только сейчас я начал понимать, что все эти десять лет мог жить, наслаждаясь жизнью, а не лёжа в кровати в ожидании смерти. Конечно, боль от потери никогда не пройдёт, но я надеюсь… что мы поможем друг другу справиться с чувством вины. Надеюсь, что ты поможешь мне. - он развёл руки в стороны и с чувством прижал меня к себе, захватив в объятья. Я сомкнула руки на его талии, а сердце начало бешено стучать в груди. — Надеюсь, что ты успеешь… до моей смерти, — прошептал парень, зарывшись в мои волосы лицом.       По лицу снова скатилась слеза боли. Только это была уже новая боль, которая только ещё начинала приходить ко мне в голову и тело.       Я осторожно отстранилась от Драгоция и посмотрела ему в глаза. Хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно, чтобы не кончалось, не смотря на тикающие часы. Его голубые глаза тоже блестели из-за слезинок внутри, но тот не давал им фору.       — Кстати, у меня скоро же День Рождения… — вдруг протянул парень, оторвавшись от меня. Он отошёл на несколько метров назад и сел в кресло.       — Правда? Когда? — воодушевленно спросила я, улыбнувшись.       — Через три месяца, — рассмеялся тот, смотря как мое воодушевление спало. — В этом году попрошу маму не планировать чего-то грандиозного. Каждый мой день рождения отмечали так, будто он последний… Пиршества, гости и прочее. Все так достало, хочу просто побыть в уютной атмосфере, а не с кучей родственников, желающих здоровья, которого у тебя нет.       — Понимаю, — кивнула я, вспомнив свой день рождения. — Тоже не терплю весь этот движ! — замолчала, задумавшись. — Кстати, ты сегодня пойдёшь на ИВЛ?       — Да, когда ты меня покинешь.       — Слишком пафосно сказано, не считаешь? — с усмешкой спросила я, толкая дверь спиной.       — Прошу прощения, мисс Огнева, — рассмеялся тот. — До вечера, надеюсь, что ты придёшь.       — Я такое не пропущу, мистер Драгоций. — И закрыла за собой дверь.       Как только она захлопнулась, то я подскочила на месте, заулыбалась и радостно начала приплясывать, направляясь к главному холлу. Что ж, не могла точно сказать, отчего мое настроение так резко подскочило, но в животе порхали бабочки. Теперь после общения с Фэшем я совсем другая.

***

      В последнее время мы с Дианой почти не виделись: ни на работе, ни в обыденной обстановке. Каким-то чудом отец умудрился поставить нас с ней в разные смены, причём Фрезер работала в основном по вечерам, тогда как я уходила часов в три с работы домой. С этим я несколько раз за лето подходила к отцу, чтобы выразить свои возмущения. Тот долго извинялся, но ничего изменить, к сожалению, не мог. Зато пообещал, что, когда я буду учиться, то и работать буду в смену Дианы. Что ж, оставалось лишь радоваться и надеяться, что это будет так.       И вот сегодня каким-то чудом я вижу свою подругу на работе в двенадцать часов утра. Точнее, она не совсем в рабочей форме, а просто в тёплом свитере и джинсах, но все равно о чём-то разговаривает с Риммой, попивая горячий кофе.       — Опачки! Генерал Фрезер прибыл на наш корабль? Что вы тут делаете, позвольте спросить? — воскликнула я, приближаясь к девочкам.       — Привет, Василис, — рассмеялась подруга, отпивая горячий напиток. Я подошла к кофеварке и тоже запустила ее. — Пришла забрать кое-какие документы и расчёт за месяц. На недельку решила на море сгонять… — сконфуженно призналась та. —       — Что?! — в удивлении воскликнула я. — На море и без меня?       — Пошли отойдём в сторонку? Тет-а-тет, так сказать? — с намёком попросила Диана, поглядывая на Римму с Цзией. Я переборола своё возмущение и пошла за подругой по коридору, прихватив готовый кофе.       Когда мы оказались в пустом и тихом коридоре совершенно одни, то подруга начала говорить:       — Полетишь со мной на море?       — А не слишком ли поздно позвала? Знаешь же, что отца уговаривать надо несколько недель, чтобы отпустил… — пробурчала я, закатив глаза.       — Есть ещё одна проблема. Мои родственники решили, что лучше будет на море слетать в Египет.       — Боже, на другой континент? Тогда я точно отпадаю, да и не полетела бы. У меня тут свои дела есть… — я смутилась и отвернулась. Но Диана была бы не Дианой, если бы не заметила это.       — О-о-о! Василиса Огнева влюбилась! — сладко пропела подруга, широко улыбаясь. Мое лицо медленно приобретало томатный оттенок и от возмущения и от смущения.       — Что-о-о?! Нет, это исключено! Не нужна мне никакая любовь. Я просто обещала помочь хорошему другу. — Жестко произнесла я, скрестив руки на груди. Теперь начала жалеть, что начала этот разговор.       — Неужели у тебя с Фэшем настолько крепкие отношения? И давно он тебе нравится? — начала допрос Фрезер.       — Диан, ты сейчас издеваешься? — резко спросила я. — Говорю же, что он мой друг, мой пациент, которому нужна помощь в моральном и физическом лечении! Никаких чувств нет, чтобы ты себе не напридумывала! Если и вправду хочешь знать, то он мне даже не симпатичен внешне! — от меня уже исходил гневный жар.       Лицо Дианы приобрело виноватое выражение:       — Прости… я понимаю, что это невозможно. Даже если Драгоций тебе понравится, то… ты не сможешь быть с ним. Его скоро ждёт смерть, как и многих других лечащихся. Прости, подруга. — Я улыбнулась и примирительно с ней обнялась.       В сердце снова кольнула боль. Каждый раз теперь, когда речь заходила о Фэше и о его смерти, то я чувствовала себя немного беспомощной и бесполезной. Зря я что ли добивалась его лечения? Зря согласилась выйти за него замуж? Зря заключила компромисс? Ну и зачем тогда все это, если парень все равно умрет?       — Все хорошо, — прошептала я, но голос предательски задрожал. Захотелось плакать.

***

      В больничном кафе, где я в прошлый раз беседовала с мамой Фэша — это было ещё в начале лета — как всегда суетилось много людей. Мы с Драгоцием только вышли из лифта, а как на нас обрушился весь этот шум. Просто сегодня какой-то день особенный, что все приходят навестить или забрать своих детей домой. Делают это для того, чтобы отправить некоторых на домашнее обучение, других же — в школу. Просто летом в больнице всегда много пациентов из-за большого количества операций. К сожалению, некоторые из операций лучше проводить летом, потому сейчас к началу осени вылечившихся и восстановившихся пациентов выписывают.       Я всегда с радостью наблюдала, как детишки покидают нудные и белые стены больницы, как с радостью на душе прощаются с докторам, присматривающими за ними, как садятся в машины и уезжают в счастливую и здоровую жизнь. Многие из них переносили эти испытания благодаря моей поддержке и помощи. И я надеюсь, что Фэш тоже с улыбкой на лице уедет из нашей больницы, вернувшись в Вегас — его родной город.       Мама парня сидела за тем же столиком, что и в тот раз. Она уже успела заказать несколько блюд и с удовольствием наслаждалась пищей. Мы с Фэшем подошли тихо и незаметно, присели напротив. Женщина ничуть не изменилась с нашей последней встречи, разве что ее глаза были красным и уставшими после длительного перелёта из другой страны. Парень рассказывал, что ей пришлось лететь во Францию, чтобы договорится с какими-то поставщиками на счёт бизнеса. Также он рассказал, что это семейный бизнес отца, а после смерти всем начала заправлять мама.       — Здравствуйте, мисс Драгоций, — улыбнулась я, присаживаясь напротив неё. Фэш сел поближе к стене и облокотился на спинку. Чтобы было удобнее, я положила папку с его анализами на стол.       — Привет, Василиса! Привет, сынок, — ее взгляд стал более равнодушным, когда она повернулась к парню. Вот только я видела, что за этим равнодушием скрывалась душевная боль, приносимая болезнью сына.       — Привет, мам! — оптимистично улыбнулся тот, а у Селены брови на лоб поползли от удивления.       — Вижу, ты в хорошем расположении духа? — на ее лице появилась мимолетная улыбка. Женщина перевела взгляд на меня: — Значит, у тебя всё-таки получилось привести моего сына в чувство?       — Мы нашли компромисс, — кивнула я, глянув на Драгоция. Он с аппетитом начал поедать заказанную ему порцию риса с котлетой.       — Что ж, я готова услышать подробности, — потёрла руки в предвкушении она, а потом сосредоточенно продолжила: — Сначала расскажи мне о результатах.       — Могу лишь с точностью сказать, что показатели намного лучше, чем в начале его поступления в больницу. Главврач сказал, что, если Фэш и дальше будет следовать процедурам, которые ему назначили, то его самочувствие будет улучшаться. — Начала рассказывать я, пока Драгоций очень «тихо» чавкал. Приходилось постоянно сдерживать смешки и закатывать глаза.       — Фэш, хватит чавкать! — попросила его Селена. Тот начал это делать немного тише. — Продолжай, Василиса.       — Боюсь, что это только сердечные показатели. Насчёт гипоксии все немного похуже. Конечно, изменения в положительную сторону, но и отрицательные последствия есть. — Я тяжело вздохнула, а парень перестал чавкать, прислушавшись. Всё-таки речь шла о его здоровье. — Его постоянные приступы кашля говорят об образовании слизи. В лёгких недостаточно воздуха, отчего даже ИВЛ не помогает. Наверное, будут делать операцию, чтобы расширить легочные пути и поступление воздуха, а также альвеолы сильно воспалены. Также лучше воздержаться от посещения улиц и холодных мест — риск подхватить бронхит. Ты понял? — я посмотрела на притихшего пациента.       — Понял, — закатил глаза тот.       — Также назначена дата переливания крови для восстановления кровообращения. Думаю, что эта процедура уменьшит процент вероятности хронической гипоксии. Вам только нужно будет подписать бумаги. — Я положила на стол несколько файлов.       — Так, про лечение я примерно все поняла. Меня больше интересует, как ты добилась этого лечения. Расскажете?       — Ну-у-у, — сконфуженно протянула я, отчего лицо снова начало краснеть. И это уже третий раз за день!       — Короче, я тебе сам все расскажу. — Перебил меня Фэш, отчего смогла облегченно выдохнуть. — Началось все с того, что…