До встречи с тобой

      Возможно, мое детство никогда не сулило каким-то радостным воспоминанием, помогающим держать себя в руках в трудные моменты, но, должна сказать, что именно это и не давало мне сбиться с пути. Всё дело в воспитании и наследственности. Мой отец с самого начала был настроен решительно: воспитать свою дочь сильной и умной девушкой, которая будет предлагать помощь и обеспечит поддержку людям. Такой я и стала. Благодаря этому воспитанию смогла устроиться в больницу на подработку, смогла помочь уже многим детям. И теперь в мою обязанность входило лечение Фэша, да и не только физическое, но и моральное. Теперь должна дать ему понять, что нужно ценить каждый момент, проведённый с близким человеком, ценить материнскую любовь, которой у меня никогда не было, никогда и не будет…       В детстве я много раз загадывала дедушке Морозу в подарок на Новый год настоящую маму, поддерживающую и любящую всем сердцем. Своего подарка за все эти шестнадцать лет так и не дождалась. Ещё на восьмом году жизни поняла, что желаю невозможного. Мама ушла тогда, и ничего поделать с этим нельзя, ничего изменить невозможно. Эта задача осталась без решения и ответа! И я должна показать Фэшу, что он не один такой, что на его стороне я!       Проблема в том, что передо мной сейчас вопрос жизни и смерти. Если план не удастся или пойдёт под откос, то Драгоций просто исчезнет из этого мира навсегда, как будто его и не было. Его мать постигнет та же боль, посетившая ее после смерти любимого человека, но оплакивать женщина будет уже сына. И моим долгом было спасти ее от этой участи.       Конечно, речи о выздоровлении Фэша идти не могло: как ни крути, но парень все же скончается. Я знала, что такое порог сердца, что такое недостаток кислорода в альвеолах лёгких, — знала из учебников по биологии в школе, — это неизлечимо и смертельно. Но многие люди живут с этой болезнью много лет, живут счастливо, имеют семью и детей. Вот только не отчаиваются, а стараются поддерживать своё физическое состояние, дорожат каждой секундой собственной жизни. Просто нужно вбить в голову Драгоция эти мысли, завладеть его разумом.       Заставить лечиться.       И это обещание я выполню, не смотря на трудность задачи и невыполнимость ее решения…

***

      Цзия и Римма как всегда сидели на своих местах за столом в холле и увлечённо о чём-то беседовали. Первая только и делала, что говорила о каких-то новых нарядах из ее любимых модных журналов, а вторая смотрела в экран компьютера, слушая вполуха. Я вышла из лифта и направилась прямиком к ним, приветливо улыбаясь. Девушки не сразу заметили меня.       Встала я довольно рано, но отца уже не было дома. Похоже, недосып после командировки совершенно на нем не сказался, и он сразу же отправился на работу. Жить без неё этот человек не может! А ведь у меня к нему появилось срочное дело, касаемое именно Драгоция. Мне нужно проконсультироваться с отцом по поводу парня, понять, какая именно нужна тактика для привлечения Фэша к лечению. Задача сложна, и помощь родного и любимого человека никогда не помешает.       — Доброе утро, девочки! — помахала рукой я медсёстрам, повернувшимся в мою сторону. У Дианы сегодня первый выходной, потому подругу на работе я увижу не скоро. Ну ничего, сегодня мы с ней хорошенько оторвёмся в каком-нибудь караоке-баре. Фрезер просто обожает участвовать в этом шоу, ведь голос у неё потрясающий!       — Доброе утро, Василиса! — поздоровались те. — Твой отец в своём кабинете, — опережая мой вопрос, поведала Цзия, — пришёл весь взвинченный какой-то, даже немного радостный! Похоже, его постиг успех! — она подмигнула и вернулась к бумагам, которые нужно было заполнить до вечера.       — О! Это очень здорово! — кинула я. Потом вдруг спросила серьезно: — С Драгоцием что на сегодня?       — Его бы сегодня на ИВЛ, Василис, — качнула головой медсестра. — У парня, наверно, легкие к черту, не дышат совсем! Он уже без вентиляции несколько дней, а это необходимо ежедневно выполнять! — ее тон звучал довольно возмущённо. — Так что, если сможешь, то тащи его на аппарат.       Я кивнула, поняв просьбу Цзии. Осталось только придумать, как затащить этого противного выпендрёжника на вентиляцию лёгких. Думаю, что отец мне с этим поможет!       — А! — вдруг снова подняла голову Цзия. — Вот что ещё… Парню бы на свежий воздух ненадолго, а то сидит в своей душной палате днями и ночами, так и помрет там.       — Сплюнь! — я рассмеялась и поспешила к лифту.       Значит так, на сегодня мои задачи состояли в том, чтобы, во-первых, отвести маленького-большого ребёнка Драгоция на ИВЛ; во-вторых, погулять с ним в парке больницы… Ну и, в-третьих, осуществить мой неосуществимый план по завоеванию его доверия. Ох, должно быть очень просто!       Шутка.

***

      Кабинет главврача детского отделения по борьбе со смертельными заболеваниями находился на этаж выше от палат с пациентами. Мой отец когда-то был обыкновенным хирургом, который проводил операции для всех этих малышей, но потом, за его старания и труды, его подняли вверх по карьерной лестнице, и он стал главврачем! Теперь-то к нему все относились с уважением, но как к своему ровеснику. Папа частенько отпускал шутки подросткового возраста, а некоторые работницы были без ума от его шикарной укладки.       Я была похожа на маму, причём внешне — полностью. Отец из-за этого частенько старался не смотреть мне в глаза напрямую. А иногда даже слышала, как тот сравнивает меня с мамой: мол, такая же красивая — вся в мать. Ему было тяжело жить с отродьем, которое полностью напоминало первую и последнюю его любовь. У самого отца были светлые волосы, пепельного отлива, а глаза серо-зелёные. Если я и взяла что-то от него, так только характер и любовь к людям.       Могла, также как и он, с каждым найти общий язык, помочь и поддержать. Так уж меня воспитал мой папочка.       Когда я зашла в кабинет, предварительно постучав и дождавшись тихого «Войдите», мой отец сидел за столом и внимательно изучал документы, разложенные перед его лицом. Я с улыбкой прикрыла дверь и стала наблюдать за ним некоторое время. У него были проблемы со зрением, потому при чтении всегда надевал очки, сползавшие на самый кончик носа. С ними папа выглядел каким-то научным гением, а белый халат дополнял образ.       Я тихо прокашлялась, привлекая его внимание. Не хотелось отрывать его от работы, но мое дело тоже было довольно важным. Да и мы не виделись уже несколько дней, разве не положен отцу с дочерью душевный разговор?       Он поднял голову, с серьезной миной на лице осмотрел меня с ног до головы, — будто проверял точно ли эта девушка его дочь — а потом улыбнулся:       — Сили!       Я недовольно фыркнула, пока тот поднимался с места и подходил ко мне ближе. Он с чувством обнял меня, чуть не задушив.       — Я же просила не называть меня так! Мне уже не пять лет, папа! — с недовольством в голосе проговорила я и скрестила руки на груди, отвернувшись к стене справа.       Прозвище «Сили» папа придумал мне ещё в самом раннем возрасте. Я тогда не называла его папой, а просто величала «Норт», чтобы не проговаривать полное имя. Тогда-то отец и придумал мне это ужасное прозвище. Хотя изначально несколько недель называл меня «Вася», словно я какой-то там русский мальчик с ужасающим именем. Кстати да, я ведь на половину русская — моя мама родилась в России, как и ее родители, и именно она дала мне такое странное имя, к которому даже прозвище нормальное не придумаешь. «Лисой» меня папа не называет, так как у мамы похожее имя. А вспоминает он её каждых раз, находясь рядом со мной, и без этого. Внешность помогает.       Потому-то ему и остался последний вариант…       — Да ладно тебе, Сили! — улыбнулся тот и ещё раз обнял меня. Пришлось прижаться к отцу, обхватив за талию. — Я так по тебе скучал, дочка!       — Я тоже скучала, пап, — усмехнулась, отстраняясь. — Расскажешь, как прошла твоя командировка? Или будешь дальше избегать меня?       — Прости, что ушёл так рано, не предупредив, — сконфуженно проговорил отец, усаживаясь обратно на своё место. Я села напротив, — надо было срочно изучить документы на нового пациента. Ты, кстати, с ним уже познакомилась? Говорят, что мрачный парень… — Мрачный парень? Это он о Фэше что ли? Если о нем, то Драгоций не мрачный, а просто противный и вредный.       — Ты о Фэше? — уточнила я.       — Фэшиар? — в том же тоне повторил отец.       — Да-да, он! — я смутилась и отвела взгляд. Совсем позабыла, что Фэшем его величают только друзья и родственники. Отец ещё не в курсе его сокращённого имени.       — Я так понял, вы подружились? Странно… Цзия сказала, что он неприятная личность, будто отказывается от лечения, хотя его мать очень сильно переживает по этому поводу…       — Ох, там очень муторная история… — я приложила руку к голове, опустив ее и изображая боль. Потом улыбнулась, посмотрев на папу. — Об этом, собственно, я и хотела поговорить… мне нужен совет по поводу Фэш-шиара?       — Я тебя слушаю, — отец снова напустил на лицо серьёзную мину и приготовился выслушать, не как главврач свою работницу, а как отец — дочь.       — Ты ведь уже ознакомился с его делом?       — Узнал, что у парня сложный уровень гипоксии при врожденном пороке сердца.       — Я имею ввиду относительно семьи…       — Ну, имеет только мать, а отец погиб из-за сердечного приступа десять лет назад, — заинтересованно поведал он то, что узнал. — Откуда ты знаешь о его семье? Дело строго конфиденциально, даже для тебя.       — На досуге познакомилась с его мамой, когда Цзия приставила к лечению Фэшиара. — Сконфуженно и уклончиво пояснила я. Через секунду увидела, что отец хочет задать вопрос, но сразу же его перебила: — Фэшиар — очень сложный человек, папа. У него похожая ситуация в жизни, как и у нас, — вздохнула. — Он лишился отца из-за своей болезни… Его папа получил сердечный приступ, когда узнал о неизлечимой гипоксии и пороге сердца. Именно потому парень не хочет проходить лечение, лишь мечтает о скорой смерти. Он…       — Винит себя в смерти родного человека, — закончил за меня папа, задумчиво щёлкая ручкой, — как и ты винишь себя в уходе матери. Пойми, Сили, никакая вина на вас не лежит, это всего лишь стечение обстоятельств, дорогая! — он тяжело вздохнул. — Попробуй сама поговорить с ним об этом. Понимаю, парень, скорее всего, слушать тебя не захочет, но ты надави на него. Делай это твёрдо и не отступай. А ещё лучше — поставь перед ним выбор.       — Я думала о том, чтобы поспорить с Фэшиаром… Так сказать: ты лечишься, а я за это тебе то-то, сё-то. Вот только понятия не имею, как можно заинтриговать этого человека, он такой закрытый. Вряд ли ему что-либо нужно от обыкновенной медсестры.       — Скажи ему, что если он не станет лечится, то скоро умрет! Но преподнеси это так, чтобы он понял, какая боль постигнет его мать и всех родственников.       — Ему плевать на мать. Мне кажется, Фэшиар уже давно ни о ком не заботится, ни о ком не переживает.       — Василиса, — отец взял меня за ладонь и сжал. Я посмотрела ему точно в глаза. — Дело не в наплевательстве, а в его чувстве вины и болезни. Гипоксия на очень высоком уровне, она его с каждой минутой убивает, делает слабее и приближает смерть. Галлюцинации, вот в чем его проблема.       — Галлюцинации? Он что-то говорил об этом в первый день встречи… Якобы мы с Дианой какое-то воплощение его мозга… — закатила глаза, но сердце все равно болезненно сжалось.       — У него постоянные галлюцинации в голове. Может быть, он уже давным давно и позабыл про свою болезнь, — пожал плечами и опустил голову отец, — живет в своём мире, где все ему прислуживают, где отец жив. Кто знает, на что способен мозг человека с гипоксией. Никто.       — Цзия ничего не говорила про это. Странно.       Ненадолго в кабинете воцарилось полное молчание. Каждый из нас думал о своём, переваривал услышанное. Я думала, что такой расклад можно устроить против самого Фэша: мол, я всего лишь галлюцинация, потому ничего не сделаю тебе. Ведь именно в таком раскладе смогу отправить его на искусственную вентиляцию, не прибегая к спорам и уговорам. Знаю же, что если начну это дело, то проиграю. Шанс один на миллион, и я должна сделать все правильно.       — Спасибо большое за твой совет! — с чувством поблагодарила я отца, вставая с мягкого стульчика. Он кивнул и улыбнулся:       — Обращайся, Сили, буду рад помочь!       — Обращусь, если не будешь меня больше так называть! — снова с недовольной интонацией прикрикнула я. — До вечера!       — Удачи, Василиса.

***

      — Я повторю тебе в сотый, тысячный и миллионный раз, — голос его уже был сорван, а щеки покраснели от возмущения, глаза смахивали на бездонную и чёрную пропасть. Я снова решительно и боязливо сглотнула: — не пойду ни на какие процедуры! — подавился воздухом и закашлялся.       — Я не уйду отсюда, пока ты не сходишь на ИВЛ, Фэш! — решительно прикрикнула я. Сердце уже сжималось от сожаления. Видела, как он мучается, пытаясь откашляться, вытолкнуть из себя воздух и вдохнуть его снова. Конденсатор почти что не помогал ему, парню даже вдохнуть не удавалось, я даже слышала его затруднённые и хриплые вдохи. Легкие поглощали кислород с огромной скоростью, будто его и не было, потому Фэш и мучается. — Вот видишь, что с тобой происходит! Ты задыхаешься, не дышишь, а облегчить груз своих лёгких не хочешь. Тебе станет лучше.       — Я… не хочу… чтобы мне становилось лучше! — выкрикнул он, дыша часто и быстро. Еле-еле, но Драгоций остановил свой приступ кашля.       — То есть, ты готов прямо сейчас на месте умереть? — с хитрым выражением лица поинтересовалась я, доставая из кармана шприц. — Я могу это устроить!       Я протянула ему ладонь со шприцем, в котором была прозрачная жидкость. На самом деле, это просто вода — не могу же я убить своим руками человека. Но зато могу с легкостью сказать Драгоцию, что это морфий, который убьёт его за секунду.       Он посмотрел на меня, а глаза округлись от удивления, левая бровь подлетела вверх, выгнувшись. Несколько минут парень соображал, а потом вдруг рассмеялся, схватившись за живот. Это давалось ему с трудом, сам смех был хриплым и неискренним. Я лишь победно усмехнулась, но руку со шприцем не убрала, а лишь опустила.       — Знаешь, мисс Огнева, если б я хотел покончить с собой, то спрыгнул бы с крыши, — Фэш скрестил руки на груди и усмехнулся, отведя взгляд. Его голос показался мне довольно милым и искренним. — Я хочу смерти от своей болезни, ведь если гипоксия убьёт меня, то вина не ляжет на мои плечи.       Мое сердце на секунду замерло. Теперь-то я понимала, почему парень дожил до стольки лет. Ещё недавно задумалась: почему Драгоций просто не покончит жизнь самоубийством? Он думает, что если сделает это, то будет сам виноват в собственной смерти. Умерев же клинической смертью, доктора и его мать будут винить болезнь. Боже, я и подумать не могла, что парень готов идти на такие жертвы ради своей матери.       — Сколько тебе осталось? — вдруг тихо и неожиданно вырвалось у меня. Отчего-то ответ на этот вопрос меня интересовал куда более сильнее всего остального.       — Я могу прожить больше года на ваших препаратах, а без них… где-то месяц-два, — пожал плечами тот. На секунду мне показалось, что голос Фэша стал немного жалобным и робким. Может быть, он всё-таки не так сильно жаждет смерти, как этого показывает? Или, умерев, он хочет искупить свою вину перед отцом?       На некоторое время в палате воцарилось молчание. Когда я сюда зашла, то парень играл в какие-то войнушки на своём ноутбуке, не обратив на меня внимание. Когда же я назвалась якобы галлюцинацией и попыталась разыграть сценку, то тот сразу меня вычислил и стал противиться. Оказывается, он даже с галлюцинациями на ИВЛ не ходит. Сейчас же его лицо было довольно серьезным и озадаченным, но вдруг Драгоций усмехнулся.       — Значит, ты не уйдёшь отсюда, пока я не схожу на ИВЛ, так понял? — его тон снова стал ехидным и саркастическим.       — Именно так! — твёрдо кивнула я, а в моем сердце зародилась надежда на победу.       — Что ж, ладно, я пойду на компромисс, только обещай больше не приходить в мою палату без стука! Ненавижу вторжение в личное пространство… — он посмотрел куда-то сквозь меня, изображая серьёзность на лице. Но я-то его раскусила. Сейчас Фэш выглядел как никогда милым и искренним. Даже чернота в его глазах исчезла, а злость испарилась.       — Обещаю, мистер Драгоций! — шутливо кланяясь, рассмеялась я и с улыбкой на лице посмотрела в его голубые глаза. Они потускнели с нашей встречи. — Ну что, я могу проводить тебя на ИВЛ?       — Можешь, но не надейся, что я пойду туда завтра или вообще когда-либо потом!       — Конечно-конечно! Ты итак сделаешь мне огромное одолжение, посетив аппарат сегодня. — Начала кивать я, не скрывая ехидства в своём голосе. Драгоций хотел возмутиться, но я не дала: — Кстати, можешь сделать мне ещё одно одолжение?       — Какое? — фыркнул тот.       — Мне сегодня нужно погулять с детьми, болеющими саркомой. Составишь компанию в парке? — я улыбнулась и часто-часто заморгала глазами. Обычно такой трюк с папой срабатывал на все «сто»!       Похоже, и Фэш не был исключением. Она закатил глаза и выдал:       — Так уж и быть, мисс Огнева, — а потом рассмеялся, только уже более искренне. Я присоединилась.

***

      В парке, который находился на заднем дворе больницы, было довольно шумно. Когда-то там располагались гаражи для служебных машин и «скорых», но их перенесли на цокольный этаж больницы, а это место адаптировали под парк для больных людей и инвалидов. В одной стороне сделали детскую площадку, а в другой столики с лавочками — некоторые обожали летом пообедать на свежем воздухе, и персонал больницы — не исключение. Я тоже частенько приходила сюда с Дианой, присматривать за ребятишками и попивать кофе.       Мы с Фэшем удобно устроились на одной из лавочек, облокотившись на спинку. Точнее, облокотился только парень, ведь сидеть с прямой спиной и напрягать тело — не для его положения. Мне же нужно было следить за детьми, за которыми было поручено наблюдение. Эти трое маленьких озорников могли натворить все, что угодно, лишь бы повеселиться от души. Одна лишь Лили не поспевала за ними — саркома поразила ее ногу, потому девочке приходилось всюду таскаться в инвалидном кресле. Но все же она была довольно энергичной и жизнерадостной. Не хочу хвастаться, но это произошло не без моей помощи.       Как оказалось, Драгоция вытащить на улицу было проще простого, даже уговаривать не пришлось, парень сам с легкостью согласился. Я даже сначала удивилась его неожиданному порыву. После ИВЛ его легкие работали более слаженно со всем организмом и пропитывались воздухом в два раза лучше. Сейчас парень, прикрыв глаза, поднял голову к небу и еле заметно улыбался.       Я тоже не смогла сдержать улыбку, вглядываясь в каждую черточку его лица одним глазом и запоминая. Почему-то сердце стало сжиматься при мысли, что этот человек не сможет прожить достойную жизнь и умрет очень скоро. А мне почему на секунду захотелось стать частью его жизни, поддерживать и помогать. Как друг, разумеется. Ни о чем лишнем я и думать не смела.       — Фэш… Я хотела бы с тобой поговорить на счёт твоего лечени… — несмело начала я, отведя взгляд.       — Если думаешь, что сможешь уговорить меня на лечение, то сильно ошибаешься. — отрезал тот, не открывая глаз.       — Но почему? Неужели тебе и вправду совсем наплевать на свою жизнь?! — голос предательски срывался на истерический крик. — Перестань думать о себе, подумай о других!       — Дело совершенно не во мне! — парень распахнул глаза и гневно уставился на меня. Пришлось выдерживать его пронзительный взгляд голубых глаз. Я даже не показала неловкости и отчаяния, которые изнутри сейчас душили меня. — Дело в… — он осекся и отвернулся. Но продолжила за него я:       — Все дело в твоём отце, верно? — со злостью в голосе и резкостью выплюнула я, вскочив с лавочки. — Пойми, в его смерти виноват не ты, а обстоятельства. Кто же тогда виноват в том, что болезнь настигла именно тебя? Не твою маму, не папу, а тебя! Как ты рассуждаешь, объясни?!       Он молчал, пока я пыталась отдышаться от гневной речи. Глаза парня снова почернели, а искренность и простодушность отступили. Вдруг стала сожалеть, что высказала это человеку с депрессией в таком тоне, вместо того, чтобы спокойно поговорить и поддержать. Эх, не так меня воспитывал мой отец.       — Откуда ты знаешь о моем отце? — прерывая тягучее молчание, спросил Драгоций, даже не посмотрев в мою сторону.       Я спокойно выдохнула.       — Твоя мама мне рассказала… — его бровь подлетела на лоб снова. — Она считает, что я смогу тебе помочь.       — Она все эти десять лет так считает, — фыркнул парень. — Никто уже мне не сможет помочь, я обречён на смерть. А чем скорее она придёт, тем лучше.       — Ну раз уж тебе всё равно осталось жить чуть больше года… — хитро начала я, стараясь перевести тему. — Тогда, может быть, пойдём на компромисс?       — Компромисс? — удивленно переспросил Фэш, повернувшись уже в мою сторону.       — Ну да, компромисс, — пожала плечами.       — И какие условия последуют?       — Если ты будешь ежедневно соблюдать все процедуры и принимать все препараты ради своего лечения, то я… — задумалась, ведь стоящего условия, на которое бы он согласился, так и не придумала.       — То ты выйдешь за меня? — ехидно подсказал он.       Я подавилась воздухом.       — А что такого? Вполне себе стоящее предложение. — Пояснил Драгоций.       Я сглотнула и задумалась. На душе почему-то стало невыносимо жарко и приятно. Я понимала, что в своём шестнадцатилетнем возрасте не совсем подхожу за невесту семнадцатилетнему, но… Таково будет условие, и нарушить его нельзя. Но также я могу не соглашаться. Вот только в этом случае Фэш умрет через несколько месяцев, а может и недель. Кто знает эту гипоксию?       Оставался один вариант…       — Идёт! — твёрдо выдохнула и протянула ему свою ладонь. Парень согласно её сжал.       Что ж, Василиса, готовься, отныне ты не просто шестнадцатилетний подросток.