Тайна заброшенной мельницы

Люсьен Риган, прихлебывая слишком горячий кофе, мрачно наблюдал за Флоранс, красивой блондинкой в нежно-розовом платье, которая вот уже четыре года не могла достичь тридцатилетия. Флоранс развлекалась вовсю. Точнее, ее развлекали. Если уж быть совершенно точным, ее развлекал сукин-сын-Жак Левассер. Разливался соловьем. Рассыпался мелким бесом. Он был хорош, как черт — если только бывают сероглазые черти, — и столь же бессовестен, однако Флоранс были безразличны моральные качества месье де Левассера. Он ее забавлял, и этого оказалось достаточно, чтобы совершенно вытеснить из ее памяти некоего Люса Ригана, молчаливого сильного мужчину, надежного, но совершенно не забавного. Флоранс не умела выбирать себе мужчин, как утверждала ее неизменно благожелательная сестра Элин. То, что первый муж Флоранс ее обожал и скончался, завещав ей все свое огромное состояние, в расчет не принималось. Флоранс не умела выбирать мужчин, и точка — иначе почему бы она вышла замуж за пьяницу и распутника Бертрана? В данный момент Люс был готов полностью согласиться с сестрой Флоранс. Будь у нее хоть капля здравого смысла, она и близко не подпустила бы к себе Жака (а она подпустила его к себе очень близко!) Воздух благоухал запахом нагретой солнцем листвы и распустившихся цветов. Сама природа располагала к флирту — но каково наблюдать за флиртом человека, которого любишь, и который предпочитает флиртовать не с тобой! Флоранс заливалась веселым смехом, клоня к плечу аккуратную, коротко остриженную головку. «Будто ее щекочут», — отметил Люс, и тут же подавил в себе вспышку злости. От гнева не было никакой пользы; напротив, любое проявление эмоций сейчас могло ему повредить, расстроив его планы. Люс отвел глаза от резвящейся парочки и стал смотреть на дом — помпезный двухэтажный особняк с широкой мраморной лестницей, ведущей к портику. Дом прикидывался старинным, но роскошь лепных потолков, позолоченной мебели и неумело подобранных мраморных статуй безжалостно выдавала в хозяевах нуворишей. Первый муж Флоранс был разбогатевшим виноторговцем, поднявшимся из самых низов, и его дом не выдерживал никакого сравнения с поместьем семьи де Левассер, пусть даже и поблекшим от хронического безденежья. Разумеется, у представителя старинного рода Жако де Левассера хватало ума не напоминать об этом своей гостеприимной хозяйке. — Интересно, он всерьез рассчитывает на то, что Фло разведется с Бертраном и выйдет замуж за него? — шепнула Элин, присаживаясь рядом с Люсом на низкий диванчик. — Вряд ли этот засранец будет напрягаться и говорить комплименты без всякой задней и передней мысли, ты уж мне поверь, — буркнул Люс. — Что же касается Бертрана — если Флоранс его бросит, будет ему поделом. Элин сложила губы в гримаску, обозначавшую, что она сочувствует старшей сестре, но разве та не сама виновата? — Берт ведет себя, как свинья, — произнесла она с оттенком снисхождения, которое женщины приберегают для бесшабашных алкоголиков, еще не успевших утратить внешней привлекательности. — Он недостоин такой жены, — выразительно произнес Люс, впиваясь глазами в Флоранс. Та, словно почувствовав его взгляд, чуть повернула к нему хорошенькое личико и опустила ресницы. — Каждая женщина достойна супруга, которого выбрала сама, — проговорила уязвленная невниманием Люса Элин. — Берта ей, между прочим, никто не навязывал. — Ей было одиноко после смерти мужа, — ответил Люс. — А Бертран умеет быть очаровательным, когда трезв и в хорошем настроении. — Кажется, — философски заметила Элин, — Флоранс решила сменять шило на мыло. Жак явно не из-за красивых глаз ее добивается. — У Фло красивые глаза, — Люс тяжело вздохнул. Флоранс и Жак одновременно посмотрели в его сторону. Люс покраснел и уставился в чашку с остатками кофе, чтобы не видеть этих смеющихся — смеющихся над ним! — глаз. Красивые глаза. Цвета теней на серебре. Цвета июньского дождя… При чем тут деньги, когда такие глаза! — Люс, ты не проводишь меня до оранжереи? — С удовольствием, Элин. Пусть смеются над ним — но без него. Впрочем, через полчаса Люс горько раскаялся в своем решении. Элин без устали таскала его по саду, периодически останавливаясь и улыбаясь с затаенным торжеством. Люс мужественно терпел, обливаясь потом — на улице было настоящее пекло, но при первой же возможности улизнул, покинув Элин под каким-то надуманным предлогом. Он взбежал на террасу, вошел в гостиную прямо через огромное окно и огляделся. — Воды бы сейчас, — пробормотал он мечтательно. — Со льдом. — Горячая выдалась прогулка? — протянул томный голос. Люс вздрогнул и сделал шаг вглубь комнаты. Жак растянулся на диване, закинув ноги на спинку и скрестив руки за головой. По красиво очерченным губам блуждала глумливая ухмылка. — Ну как, Риган, тебе наконец-то тоже удалось охмурить девушку? — Заткнись. Люс покосился на кресло. — Даже не думай. Найди себе другое место, — велел ему Жак. — Мне и здесь хорошо, — Люс усмехнулся, усаживаясь. — Ах ты… — Жак угрожающе сдвинул брови. — Все воюете? — в гостиную бодрой рысью влетел Жан-Марк, молодой репортер из «Пари Нувель». — Скажи этому уроду, чтобы держался от меня подальше, — процедил Жак, закрывая глаза. — И не подумаю, — заявил Люс упрямо. — Душно как, — неловко произнес Жан-Марк, тревожно глядя на Люса. — Наверное, гроза будет. Вы Берта не видели? — Нет, — коротко ответил Люс. — И это благо, — Жак сел. — Будем откровенны, господа. В этом доме много приятных особ, но хозяина дома — точнее, мужа хозяйки — приятным назвать трудно. — С какой стати ему с тобой любезничать? — угрюмо возразил Люс. — Ты ухлестываешь за его женой. Кому такое понравится? — Уж точно не тебе, — парировал Жак. — Ты ведь сам за ней ухлестывал, пока не приехал я. — А кто тебя вообще сюда звал? — разозлился Люс. — Флоранс, разумеется. Ты же не думаешь, что я способен приехать в гости без приглашения? — Ты на все способен. — Но не на нарушение правил этикета, — Жак выразительно посмотрел на сидящего Люса. — По этой части, Риган, ты у нас большой специалист. — По крайней мере, я не специализируюсь на поиске богатых невест, чтобы поддержать честь семьи, — ядовито ответил тот. — До вечера, Жан-Марк. Пойду прогуляюсь. — Привет малышке Элин, — проговорил Жак ему вслед. — И да, Риган! Если будете целоваться в кустах, прячьтесь получше, не то можешь попрощаться с видами на руку и сердце нашей драгоценной хозяйки. — О чем вы говорите? — Жан-Марк непонимающе вскинул брови. — Флоранс же замужем! — Состояние замужества приятно отличается от состояния смерти тем, что его в любой момент можно изменить, — указал Жак. — Скажи об этом Бертрану, — мстительно посоветовал Люс. — Ему будет приятно об этом услышать. Жак покачал головой. — Зачем его огорчать? К тому же, я уверен — он прекрасно осведомлен обо всем, что происходит в этом доме. Не может быть, чтобы алкогольный туман полностью застлал ему разум. Это было чистой правдой. Бертран отлично видел, как гости увиваются за его женой. К несчастью, у него недоставало сообразительности понять, что Флоранс отнеслась бы к ухаживаниям гораздо холоднее, если бы он не топил свою печаль в коньяке и не отпускал ехидные замечания в адрес жены. Чем дольше молодая женщина находилась в обществе своего супруга, тем сильнее обнаруживала желание от этого общества избавиться.