Печать перемен

      Ночь вышла… сумбурной. Прошла всего секунда, и Наруто не спал. Джинчуурики очнулся в больничной палате, где проснулся впервые после экзамена с его странностями и радостями. Болели голова, шея и место укуса.       Утро серое, пасмурное, дождливое. Медсёстры обслуживали больных — одна из них приходила сменить капельницу Наруто.       Парень перевернулся на другой бок и, закрыв глаза, уснул, погружаясь в беспокойную дрёму.       Тсунаде по второму кругу читала доклад Какаши. Большая часть отчёта ссылалась на слова генинов — Сакуры и Саске — но даже так это стало большим вкладом в дело о Наруто Узумаки.       Одна мысль об этом парне всполошила множество воспоминаний: судьба Кушины Узумаки, жертва Минато Намиказе. Многие детали оставались без подробностей, но тот значимый поступок, казался странным.       Хокаге находила два объяснения: первое — многолетняя прочистка мозгов; либо им поставили ментальные блоки, которые подтолкнули к запечатыванию…       То, что Орочимару пробрался на этап в Лесу Смерти, Тсунаде узнала из принесённого доклада. Какаши тоже недавно узнал, но как только новость распространилась по деревне, сельчане подняли такой шум, — об этом в Танзаку много разговаривали. Всех подробностей не знали, что играло на руку, и поэтому Тсунаде была в шоке, узнав, кого Орочимару отметил.        — За ним наблюдают, — флегматично ответил Какаши взгляду Хокаге.        — Ты поговорил с Митараши Анко? — спросила Сенджу.        — Да, она хотела сначала понаблюдать, — произнёс Хатаке. — Если ситуация усугубится, то мы предпримем все необходимые действия.       Тсунаде поджала губу.        — Не смыкать глаз, — выговорила она. — Я бы настояла на запечатывании метки прямо сейчас, чтобы ничего дурного не происходило.        — Как скажите, Тсунаде-сама, — пожал плечами Какаши, а затем быстрым шагом направился к выходу.       Ситуация в одну секунду могла стать критической. Мало того, что Орочимару оставил на Наруто печать, так у мальчишки с рождения печать Девятихвостого. Это могло привести к непоправимым последствиям, — очаг чакры мог сбиться, это помешало бы оптимальной работе каналов.       Хокаге вздохнула — ничего нового Сенджу не узнала. Оставалось надеяться на благоразумие и то, что Наруто не перейдёт на тёмную сторону.       Перед Наруто раскрылась Тьма или подобное ей. Мелькали разноцветные огни, но Узумаки не различал цвета. Он слышал отдалённый гул, чувствовал шероховатые и гладкие поверхности. В ушах звенело, в голове выскакивали обрывки фраз — то Сакура осуждающе цыкала, то Саске заносчиво фыркал и дёргал голову, — отворачивался, лишь бы не смотреть на неудачника в команде.       Во Тьме было нечто запретное, манящее. И Наруто шёл навстречу неизведанной силе. Она не сильнее той чакры красного цвета, но с помощью ещё одного источника можно стать сильнее, могущественнее. Сделать всё, чтобы эти жалкие люди преклонили перед Наруто колени, признали его. И он станет самым сильным Хокаге, которого мир ещё не видел…       «Правильно, иди сюда, смелее!» — хриплый голос раздался неизвестно откуда, но растворялся во Тьме. Это не успокаивало Узумаки, он продолжил путь. Чем дальше — тем отчётливее голос; чем дальше — тем холоднее; чем дальше — тем темнее. И тем плотнее Тьма обволакивала тело. И тем отчётливее Наруто слышал что-то склизкое, ползущее внутри тела и вливается в кровь. Словно в Наруто попали черви, ползущие по сосудам, в крови.       «Они все ничтожества, — захрипел громче шёпот, хихикая. — Ты не заслуживаешь к себе подобного отношения, и ты им обязан отомстить! Всем, кто смеялся над тобой — над жителями деревни — за то, что они не верили в тебя и считали монстром. Над твоим сокомандниками — Саске Учиха за то, что он выпендривается, зазнаётся и недооценивает тебя. Сакуре — за то, что она не замечала тебя, унижала, не обращала внимание.» — голос шептал, а фигура, которой принадлежал голос, словно прижалась к Наруто, тёрлась о него.       «Я им обязан отомстить», — машинально отвечал голосу Наруто. Часть разумного говорила, кричала, умоляла не делать глупости, не следовать советам, но тело шло само. Прямо в лапы тёмного мира.        «Пра-а-авильно, — растягивал голос. — Готов ли ты принять нового себя, Узумаки Наруто? Со всеми новыми силами, навыками… И встать против всех тех, кто ненавидел тебя, желал смерти…»       «Да», — словно под нажимом произнёс Узумаки. В какой-то момент он понял, что ему надоел собственный образ дурака. Чтобы расхлебать кашу, требовалась резкость, иная тактика поведения; чтобы другие понимали, под боком может и жил монстр, но этот «монстр» был добрым маленьким испуганным котенком.       Кончился тот добрый Наруто, которого все знали и которого не стеснялись унижать.       «А где же уверенность?» — ворковал шёпот.       «Я… — Наруто шагал, спускался в бесконечную бездну. — Я отомщу всем, кто не признавал меня, ненавидел, смеялся в спину. Меня просто так не возьмёшь… Больше не будет того доброго дурачка Наруто, над которым всем нравилось потешаться. Все они пожалеют об этом.»        «Правильно, — замурчал голос. — Ты почти готов, остались финальные штрихи…»       Наруто шёл, пока в ушах не зазвенело, а на лицо не упали первые холодные капли, возвращая пацана в реальный мир…       Состояние Джинчуурики ухудшалось: когда Какаши подходил к больнице, то с порога заметил суетливый бег медсестёр. Джоуннин сразу прибавил шаг.        — Что произошло? — спросил Хатаке первую попавшуюся медсестру, схватив её за плечи, и резко развернул её лицом к себе. Медсестра растерялась, а после поспешила отстраниться и выпрямилась.        — Вы пришли к Узумаки Наруто? — спросила девушка. Какаши заметил бледное лицо и дрожащие губы. Медсестра повернулась обратно в сторону, куда спешила и, не дожидаясь никаких слов от Какаши, пошла дальше.        — Д-да, — произнёс джоуннин, смотря в спину девушке. — Что-то произошло?        — Пойдёмте, нужна помощь ниндзя, — девушка с мольбой во взгляде подошла к Хатаке и потянула за собой мужчину, на что Какаши последовал. Чем дальше, тем ближе; чем ближе, тем сильнее давила чакра Девятихвостого — на него, на пациентов, на ирьёнинов, что создавало панику.        — На Наруто проступали необычного рода символы? — сразу всполошился Хатаке, пока они шли мимо пациентов, палат по лестнице.        — Да, — согласилась медсестра, кивая. — А вам что-то известно?        — Тсунаде-сама попросила присмотреть за метаморфозами. Именно поэтому я здесь.       Они свернули за угол. В небольшом тупике оказалась дверь, из-за которой доносилась сильное давление чакры Девятихвостого. Медсестра остановилась и посмотрела на Какаши.        — Нам сюда, — последовал ответ на немой вопрос. — Вы знаете, что делать?       Какаши нервно сглотнул.        — Да, — уже уверенно ответил он. — Я знаю.       И Какаши Хатаке двинулся к двери.       В полупрохладном в полутёмном помещении на середине расположили кушетку с лежащим телом. По обе стороны стояли ирьёнины, копавшиеся с капельницей и лекарствами. Аппарат показывал учащённое сердцебиение, но и без него Какаши понимал, насколько всё плохо.       Чакра Девятихвостого обо всём говорила.       Какаши шагнул к кушетке и посмотрел на Наруто. Лицо паренька сосредоточилось, побледнело, «усы» потемнели — словно вот-вот потеряет контроль, отдаст волю Девятихвостому. А ещё печать на шее почернела, стала толще, и орнамент обхватил плечо, конец лениво перетекал на предплечье. Все эти признаки, описываемые Митараши Анко, соответствовали первой фазе, хоть и не в полной мере, потому что лицо Наруто не не разрасталось чёрным узором, а склеры не приобрели чёрный цвет; вторая фаза заключалась в трансформации тела. Глаза желтели, тело покрывается слоем пепельного оттенка, из-за спины вырастают перепончатые крылья. Ужасающий с первой стороны образ компенсируется огромным объёмом чакры.       Какаши прикинул, как возрос бы очаг чакры Наруто, скомбинировав Печать Орочимару и чакру Девятихвостого. Вызовет ли это резонанс среди всего этого…       Он спрашивал Митараши, но она пожимала плечами: в неё не запечатывали Девятихвостого, поэтому она просто молчала.        — Могу предположить, что часть чакры, которую Четвёртый запечатал в Наруто, станет тёмной, — только ответила куноичи.       Какаши думал об этом. Он посмотрел на лицо Наруто, а затем раскрыл прикрывающую туловище простыню. От шеи расходился узор на плечи и предплечья, линии затронули лицо. На животе печать Девятихвостого «расплылась», одной толстой линией извиваясь по туловищу Наруто вверх к груди.       Хатаке попытался вспомнить, было ли что-то такое, что могла бы рассказать Митараши, но в первые секунды ускользнуло от него самого.        «Нет, это особый случай, — напомнил внутренний голос. — Но запечатать всё равно надо попробовать!»       Какаши вытянул руки вперёд. Он заметил, что врачи напряглись в плечах: те напряжённо ждали непредвиденное. Краем глаза Хатаке заметил слабое зелёное подсвечивание.       В ладонях засветилась голубая чакра. Какаши осторожно поднёс руки к узорам. Ему казалось, что рисунок вибрировал, растекался ещё сильнее. Линии становились всё шире, очерняя тело, кожу. За чёрным слоем туловище и руки светлели, становясь пепельного цвета.        — Чёрт, неужели…        — Похоже, нашими действиями мы только усугубляем положение, — пришёл к неутешительному выводу.       В руках перестала светиться голубая чакра, но линии от этого не становились меньше.        — Мне кажется, что происходит необратимый процесс, — вздохнул тяжко джоуннин.        — Почему вы так в этом уверены, Какаши-сан? — спросил один из ирьёнинов.        — Митараши Анко рассказывала в тонкостях о процессах и фазах, — ответил Хатаке. — И даже меня это не устраивает. Учитывая, что у Наруто особая ситуация — печать Хвостатого…        — И то верно, — кивнул ирьёнин.        — Не теряйте бдительности, — отдал приказ Какаши. — Мало ли что.       Внезапно мужчина услышал стон. Какаши посмотрел на скорченное лицо Наруто: он зажмурился, оскалился и сквозь бессознательное состояние стонал, мычал, звал кого-то.       Ирьёнины, услышавшие посторонний звук, осторожно шагнули вперёд, не переставая циркулировать целебную чакру в руках. На них давила чакра печатей, но это выливалось в головные боли. Оба гадали, что будет дальше. Все готовились к плохому исходу.        — А-а-а-а, — с губ Наруто раздался отчётливый хриплый стон.       Какаши сделал шаг назад, чтобы лучше наблюдать за происходящим. И в следующую секунду его словно парализовало — Наруто распахнул не свои привычно голубые глаза, а жёлтые, с пугающим чёрным зрачком…