Печать перемен

      Он стоял, всматриваясь во всё то, что окружало, словно статуя — время вокруг менялась, он сам нет. Люди ходили, возвращались домой, он стоял на крыше и что-то высматривал, бросая редкие взгляды в темнеющее небо.       Саске не знал, что сейчас больше терзало — собственная слабость, мысли о Наруто, преследовавшие Учиха, как не затянувшаяся рана… Выбросить их, даже спустя три года — невозможно.       Это походило на незакрытые ворота, недоделанное дело при жизни. Саске метался, шагая то в одну, то в другую сторону. Его разрывало на части, тянуло в две разные крайности.       Лицо Наруто вспыхнуло в воспоминаниях: боролся ли он сам, когда печать активировалась? По крайней мере, сначала.       А потом Узумаки сдался, его поглотила та самая Тьма. Саске передёрнуло: если бы печать была бы на нём… Мысли о мести за клан его преследовали сильнее? С ним было бы такое?       В голове мысли разжижались, перемешивались жидкой кашей. Под ногами сломались балки-опоры. То, что двигало Саске вперёд, словно в один миг оборвались, закрылось толстой прочной стеной. Без намёка на брешь.       Тренировки становились сложнее — Саске всё чаще витал в собственных мыслях, переставая концентрироваться. Удар — ещё одна мысль о бессилии, он слабее Наруто. Слова близких людей растворялись. Саске не слышал ничего вокруг себя.       Все мысли только о Наруто. Наруто стал идеей-фикс. Паранойей.       Присосалась, словно грязь: липкой и нестираемой. Сложно вообще расслабиться и перестать думать о Наруто.        — Саске? — поток сознания и мыслей нарушила Сакура: девушка встала перед ним, заложив руки за спину. Уход Наруто, казалось, изменил и её: Харуно похудела, а грудь словно обвисала. По-детски круглое личико вытянулось, а вместо щёк проглядывались скулы.       Наруто и на ней оставил такую пощёчину?       Сакура показывала — и во времена Академии и после выпуска — что Наруто ей безразличен, товарищ по команде был дураком, балластом, обузой…       Саске улыбнулся своим словам и посмотрел на сокомандницу.        — М? — на место улыбки пришло флегматичное и угрюмое мычание. — Миссия?        — Какаши-сенсей вызывал нас, — ответила Сакура. Через мгновение взгляд посерьёзнел, и девушка мрачно добавила: — Есть предположение, что кто-то из патрульных АНБУ обнаружил следы Наруто. Нам предлагают выслушать отчёт.       Тень на лице Саске испарилась: глаза расширились, в одном из них случайно активировался Шаринган, и одно из томоэ слегка (или Сакуре так показалось) задёргалось. Сакура словно слышала, как сердце затрепетало, но парня уже след простыл. Харуно только и оставалось, что догонять напарника.       Этого же не могло просто случится? Не могла же эта новость свалится с неба, как снег на голову?       По лицу госпожи Тсунаде обратного не сказать, и Какаши отошёл к стене, чуть ли не теряя почву под ногами. АНБУ предположительно обнаружили следы Наруто, это не могло не радовать.       И в то же время это не могло не пугать.       Тем не менее это правда. И делайте с этой информацией, что хотите…       Тсунаде постучала пальцем по столу — она сама была не своя. Больше всего её волновало, что именно Наруто там делал. Он мог натворить всё, что угодно. Потому что когда-то (что в памяти, скорее, растворилось, оставаясь далёким неясным и мутным воспоминанием) он декларировал что-то про уничтожение мира, желания стереть многих людей с лица Земли.       Но правда ли это? Или это очередная бравада?       Тсунаде хмыкнула своим же словам, а затем добавила:        — Отправить ещё один отряд, тем не менее стоит. Потому что Наруто мог оставить зацепки.       Хокаге сомневалась: Сенджу не верила, что человек мог оставаться на одной ступеньке годами. Мало-помалу он меняется, и Наруто не исключение. Две стороны, между которыми он балансировал, размылись. Тьма и свет стали неоднозначными понятиями. То же самое можно было сказать и про шиноби: делают ли они добро защищая деревню, при этом убивая мирных граждан? Никто не застрахован от предательского ножа как и от обычных шиноби, так и детей, с ранних пелёнок осознавшие всю жестокость мира и вынужденные жить по законам.       Острое чувство справедливости Наруто могло сыграть тому на руку, если бы они встретились в ближайшие дни. Скорее всего, это был уже другой человек, хотя оболочка оставалась бы прежней. В конце концов, прошло три года, Узумаки мог бы возмужать, став более несносным. Более озлобленным.       В кабинет ворвались Сакура и Саске. На лице второго Тсунаде заметила рассеянность и удивление, а потому, не стесняясь, хмыкнула:        — Вижу, и вас эта новость застала врасплох.       Саске реакция не понравилась. Кулаки чесались высказать всё, что накопилось на душе, но Учиха молчал.        — Так чего мы медлим? — спустя время выдавил парень. — Мы отправляемся туда, где остались следы Наруто?        — Я тебя не узнаю, Саске Учиха, — Тсунаде посмотрела на шиноби. — Тебя вроде как никогда не волновал этот оболтус, а тут ты жест доброй воли показываешь? Не свойственно это всё Учиха.        — К тому же это может быть ловушка, — подметил Какаши, посмотрев на учеников.       Наруто никогда не был глупым парнем, наоборот, весьма неплохо соображал. И тем не менее репутация изгоя сказывалась на нём не самым лучшим образом, а слиться и стать незамеченным можно было только превратившись в дурака.       Ловушки оказывались самыми необычными, изворотливыми и хитрыми, Узумаки даже обводил вокруг пальца самых элитных бойцов, которые находились на личном счету у Третьего.       Нет, Наруто Узумаки не такой простой парень.       И от этих слов и у Сакуры, и у Саске перехватило дыхание. А дар речи словно пропал — Какаши-сенсей прав: Наруто мог устроить ловушку.       И специально для них самих. Чтобы только они и никто другой.        — А что, если Наруто так… приглашает нас на разговор? — поделился безумной идеей Саске.       Тсунаде уставилась на него.        — Я надеюсь, ты это не всерьёз говоришь? — во взгляде промелькнуло что-то вроде надежды.       Саске сразу помотал головой — нет, это не шутки.        — Это звучит безумно, согласен, — продолжил тот. — Но это же в характере Наруто и его шуток. Он обязательно выдумает нечто эдакое.       От собственных слов становилось не по себе, это Учиха чувствовал каждой клеточкой тела. Похожее уловила и Сакура, но она не знала, что больше пугает: встреча с Наруто — его тёмной ипостасью — или то, что он мог навредить и причинить боль?       Взгляд Наруто — точнее, представления о том, как мог бы смотреть Узумаки на бывших сокомандников — это всего лишь догадки. Это всего лишь игра воображения. Саске готов был в любой момент бежать на рожон, проткнуть бывшего товарища мечом и смотреть, как Наруто истекал кровью.       Но это всего лишь картинка в голове: как оно могло бы быть в реальности, в этой чёртовой перспективе? И что могли бы сказать односельчане? Не в смысле осуждения или одобрения, а какова их реакция? Испугаются они, подожмут ли хвост или, наоборот, возьмут кунаи-сюрикены и виллы-грабли в руки и побегут на сумасшедшего паренька с огромной силой?        — Стоит ли обговорить это с… остальными? — такими людьми, как Шикамару, Киба или Неджи. Вся деревня словно сидела на взрывных печатях, которые вот-вот активируются и подорвутся.        — А как они нам помогут? Советы тут явно не то, что нужно.        — К Шикамару я бы обратился не только из-за гениальности, которая по наследству передаётся, но и как собеседник, Нара довольно толковый, — что-что, а разбираться в людях Учиха медленно и упорно учился. Подмечал сильные стороны собеседника, таким образом, собирая своеобразную базу данных, с кем обсудить тот или иной вопрос. — Что касается Неджи — их специализация с тенкецу помогла бы понять, что с Наруто по силе и изменению очага чакры.       Тсунаде кивнула: это звучало довольно логично. Шикамару был более объективен, а данные с очагом чакры и общей СЦЧ помогли бы более-менее расшифровать потенциал Наруто — на что тот способен в данный момент, именно, что он из себя представляет.        — А Киба? — спросила Сенджу.        — Запахи, — пожал плечами Учиха. — У него нюх отменный, возможно… <tabТсунаде вскинула бровью: продолжай.        — Есть предположение — я читала материалы в библиотеке — при определённых кондициях меняются химический состав крови и обмен веществ, — ответила Сакура. — И это помогло бы в расследовании. Может, нам всем надо быть готовыми к чему-либо.       Эта была всё та же напуганная Сакура. Она подросла, превращалась во взрослую девушку. И тем не менее, где-то в глубине души она боялась мир. Была всё также неуверенна, шугаясь от некоторых шорохов.       И тем не менее девушка не забывала читать и читала много. Это помогло освоить азы Ирьёдзюцу, но медиком Сакура не стала. Она предпочла смотреть на другое: в то время, как Саске больше ориентировался на стихийные техники молнии и владением катаной с Шаринганом и не забывал развивать аналитические способности со стратегиями, то Сакуре важно было понимать, как действовать в моменте. Что нужно именно сейчас сделать врагу, стоит ли тратить чакру на обычных разбойников.       Сакура говорила с Тсунаде о том, чтобы записаться в отряды АНБУ. Стратегов и тактиков там хватало, и тем не менее опыта и набить руку где-то надо.       Харуно приняли, но пока неофициально. Девушка пока ходила в архивы и учила теорию, одновременно она с начинающими АНБУшниками выходила на патрульные миссии. Попадались и те, кто смыслил в Ирьедзюцу, и специалисты по ядам. С ними Сакура и вела более продуктивные беседы, всё больше узнавая о ядах и техниках.       Нередко ей советовали прочитать о них, Харуно брала по несколько книг. Громоздкий текст в некоторых трактатах напоминал, скорее, непроходимые местности, нежели справочные материалы с доступным и понятным языком.       И естественно некто из Инузука не мог не поделиться, что могут быть ситуации, когда нужно обращаться к одорологии?       И вот, связывая несколько факторов воедино, Сакура не могла не сделать соответствующие выводы и поделиться сейчас.       Об изменениях чакры и запаха тоже входило.       Саске смотрел на напарницу и думал. Он слишком много уделял времени заскокам, но у того и мысли не было, чтобы переговорить с Сакурой. Они шли каждый по своей дороге, но не забывали, что находятся в поле зрения. Они вынуждены присматривать друг за другом.       Общие товарищи время от времени задавали вопросы, и отбиваться приходилось от ещё не начавшихся разговоров. Про Наруто все старались молчать, но ведь придёт тот самый момент, кто-то поделится эмоциями и переживаниями. Со стороны всё на своих местах, но только не мимолётные взгляды, поджатые губы, бледные лица или подёргивания товарищей. Невероятно, но от этого становилось больнее: на душе и сердце.       Самый страшный вопрос вертелся все эти три года — способен ли Наруто поступить так? Способен ли он уничтожить мир? И в самом ли деле он уничтожит мир?       Но проверить то место всё равно стоит — хотят Саске с Сакурой того или нет.       Минато и Кушина замерли, прислушиваясь к тем обрывкам из внешнего мира, которые доходили до них. Постоянное щебетание птиц, шелест листьев; время от времени слышались голоса, скворчащие сковородки и выкрики людей: Наруто, судя по всему, путешествовал. Разговоры с посторонними они не слышали: скорее всего, сын специально закрывался от них.       Курама просто наблюдал за этим.        — Ты будешь сидеть сложа руки? — Кушина размахивала руками, не в силах направить чакру в волосы. Удивительно, что они вообще продержались в этом месте так долго — и Минато, и Кушина предполагали, что помогал большой объём чакры, но обратная сторона медали заключалась как раз в том, что не они хозяева положения.       Наруто ничего не мог с этим поделать. Родителей воспринимал как лишний мусор. И от этого становилось больнее.       Кушина стучала по всему, что попадалось под руку, кричала, плакала.       Минато лишь поджимал губы, молча перенося всё накопившееся. Они оба заперты в клетке…       Эта тюрьма убивала, и долгие двенадцать лет превратились в одно мгновение. Словно они не умирали. Не жертвовали сыном ради хорошего будущего.       Полная безнадёга…