Белые вороны

Рождество приходит с белым пушистым снегом, с запахом хвои в главном зале, с имбирными пряниками на столах. Рождество приходит, а вот заботы и проблемы никуда уходить не спешат. Гермиона сидит в библиотеке, смотрит в учебник и не может сконцентрироваться. Обычно учёба её успокаивает, но сейчас в голове слишком много мыслей, которые хотят, чтобы их думали. Сама Гермиона их думать не хочет. Всё дело в Викторе Краме. Точнее, не в нём, а в том, что он  знаменитость. Гермиона уже привыкла к косым взглядам, к шепоткам за спиной, даже к гневным письмам его поклонниц тоже привыкла. Почти. Но если она привыкла, это не значит, что ей нормально вот так жить. — Что ты в нём нашла? — спрашивает сидящий рядом Драко, и Гермиона вздрагивает как от удара. Потому что все, кто её знает уже успели задать этот вопрос. Что ты в нём нашла? Все остальные спросили — что он в тебе нашёл? Драко до этого к её взаимоотношениям с Крамом не проявлял ровно никакого интереса. Куда больше его интересовали взаимоотношения Гермионы с его фанатками. Потому что Драко успел прочитать про проклятья довольно много и явно был бы не против на ком-нибудь их опробовать. А теперь и он задаёт этот идиотский вопрос. — Да ничего я в нём не нашла. Мы просто общаемся, я просто провожу с ним время, ничего больше, с тобой я вот тоже время провожу, но… Драко смотрит на неё так удивлённо, что Гермиона замолкает. — Выдохни, Грейнджер, я про учебник. Ты смотришь в него минут пять с максимально страдающим видом, вот мне и стало интересно, что ты там такого нашла. Гермиона чувствует, что у неё краснеют щёки. Надо же было так облажаться. — А насчёт Крама, я правда не знаю, что ты в нём нашла, но ты и с Поттером и младшим Уизли как-то общаешься, думаю, всё дело в сострадании. — Драко, пожалуйста, — вздыхает она, и Драко разводит руками. — А Крам уже пригласил тебя на бал? — спрашивает Драко через несколько минут, ставя очень решительную точку в, Гермиона уже не помнит, каком по счёту домашнем задании. — Пригласил, но я отказалась, — отвечает Гермиона. Она решила, что не будет портить себе Рождество ревнивыми взглядами и лучше пойдёт на бал одна или вообще не пойдёт. А потом бал как-то вылетел у неё из головы. А ведь до него всего пара дней. — И никто больше не пригласил? — Нет. — Тогда я приглашаю. Можно? Гермиона удивляется этой неожиданной мягкости и думает, что если придёт на бал с Драко после того, как гуляла с Виктором, то все неадекватные девушки Хогвартса точно её возненавидят. При таком раскладе ей бы лучше всё же вообще никуда не ходить. Да и странно это, Драко ведь не любит Рождество. — Можно, — осторожно говорит она, — но если это из жалости, то лучше не надо. — О, я презираю жалость, — высокомерная усмешка выходит у Драко просто прекрасно. — Просто я не был уверен, что не просижу Рождественскую ночь за домашней работой. — Так ты закончил? — Гермиона смотрит на исписанный ровным острым почерком пергамент, как на величайшее сокровище. — Да, и пусть Грюм подавится, — Драко довольно улыбается, убирая листы в сумку. — Скажи честно, когда ты последний раз спал? — Не скажу, — усмехается Драко, вставая из-за стола. — Но именно сном я и собираюсь заниматься до Рождества. Если ты, конечно, пойдёшь со мной на бал. Потому что иначе я и Рождество просплю. — Я пойду, — улыбается Гермиона, чувствуя себя до странного счастливой. *** Гермиона поправляет платье. Поправляет причёску. Поправляет серёжки. Поправляет колье. И снова поправляет платье. — Не бойся, в твои вещи точно никто не вселился, я проверила, — ободряюще улыбается ей Полумна, пока они идут от Когтевранской гостиной к главному залу. Гермиона в ответ благодарно ей улыбается. Но выходит как-то нервно. Потому что волнуется Гермиона совершенно не из-за этого. Она ненавидит эффект Золушки, но сейчас, видимо, будет именно он. Только вот сама Золушка от внезапного перевоплощения в принцессу увереннее чувствовать себя не начинает. Потому что ей кажется, что в красивом платье она выглядит нелепо. И вообще — её стихия это не школьные балы, а школьные кабинеты и уроки. Впрочем, если бы её вещи действительно кто-то вселился, это было бы неприятно. Гермиона только собирается поблагодарить Полумну за проверку, но та исчезает. Вталкивает её в зал, ободряюще улыбается и исчезает. Но не успевает Гермиона окончательно растеряться и снова начать одёргивать платье, как её окликают. Она оборачивает на звук своего имени и видит Драко. Среди пёстрой толпы его снежно-белая мантия сразу же бросается в глаза. — Тебе очень идёт это платье, — говорит Драко, и Гермиона начинает чувствовать себя чуть более уверенно. — А тебе эта мантия. — Мама прислала вместе с подарком на Рождество, наверняка втайне от отца, — взгляд Драко теплеет, как и всегда, когда он говорит о матери. — Он сильно разозлился, что ты не приехал на Рождество? Гермиона знает, что Рождество для Драко — ненавистный праздник, потому что его заставляют приезжать домой на семейный ужин. На котором, судя по коротким рассказам, главным блюдом является он сам. — Отец на всё сильно злится, давай не будем об этом, — отмахивается Драко и протягивает ей руку. Гермиона кивает и вкладывает свою ладонь в его. Пока она шла к залу, думала, что же будет, когда они начнут танцевать. В смысле вдруг она не будет попадать в ритм, вдруг она будет наталкиваться на другие пары, вдруг она отдавит Драко ноги. Но когда они начинают танцевать, Гермиона забывает об этом. Она вообще обо всём забывает. О других парах, ревнивых взглядах, шепотках за спиной, вообще всех проблемах прошлого и грядущего года. Есть только музыка и они с Драко, медленно кружащие по залу. Среди здешнего света, мерцающего как звёзды или снежники, Драко кажется принцем, вышедшем из какой-то рождественской сказки. Из самого сердца зимы. Он белый-белый, снежный, но всё-таки слишком тёплый, чтобы быть по-настоящему ледяным. А ещё какой-то непривычно счастливый. — Ты такой радостный, потому что разделался с домашним и выспался? — с усмешкой спрашивает Гермиона. — Только из-за этого, да. Больше у меня ни единого повода для радости, я ведь не люблю Рождество, — отвечает Драко, притягивая её к себе чуть ближе. — Совсем-совсем не любишь? — Совсем-совсем не люблю, — кивает Драко и улыбается этой непривычно тёплой улыбкой, — если это Рождество без тебя.