Тьма вокруг меня

      Когда Дороро открыла глаза, в палате было достаточно светло, через окно лился мягкий утренний свет, хоть оно и было предусмотрительно прикрыто жалюзи. Она не сразу поняла, где находится, так как у неё перед глазами всё еще маячил пейзаж из сна. Вернее, этот сон был настолько чёткий, как видение, хоть и не содержал в себе какой-либо информации. Дороро запомнила каждую деталь этой картины: бескрайние рисовые поля, залитые золотым светом, которые простирались до самого горизонта. Их молодая зелень отражала блики чистого неба, будто сотканного из шёлка. В городе Дороро никогда раньше не видела настолько идеальной небесной синевы. Во сне она подумала, что находится в деревне, но было в этом пейзаже что-то странное. Она как будто смотрела на всё с большой высоты, и видела извилистые каналы, прорезающие равнины, которые питали водой сочные побеги, а лёгкий ветерок колыхал их, создавая иллюзию волн, бегущих по земле. Вдалеке, на горизонте, туманной дымкой растворялись очертания гор с сиреневатыми вершинами. Среди полей были разбросаны маленькие хижины, издалека угадывались очертания их соломенных крыш. Из дымоходов тонкими нитями поднимался дым, унося ввысь запах варёного риса и пряных трав. Дороро почувствовала приятное тепло солнечных лучей, играющих на её пальцах, посмотрела вниз на свои руки и увидела, что держится за деревянные перила, стоя на балконе какого-то роскошного здания, необычайно высокого для строения, возведённого из дерева. Также она заметила края своих рукавов, необычайно широких и сделанных из тончайшей шёлковой ткани, расшитой золотыми нитями, складывающимися в узор в виде хризантем, сердцевину каждой из которых украшал крупный бриллиант. Дороро так удивилась, что тут же проснулась, не сразу осознав, как бескрайние просторы сменились маленькой комнатой больничной палаты. Первым делом она бросила взгляд на кровать, где лежал Хяккимару. Из-за искусственных глаз было непонятно, спит он, или просто лежит на спине, неподвижно уставившись в потолок.       ‒ Ты спишь? ‒ шёпотом спросила Дороро вспомнив о том, что недавно он вернул слух.             Хяккимару не отреагировал, но мышцы на его лице едва заметно вздрогнули и через какое-то время он слегка повернул голову в её сторону.      «Боже мой, он меня слышит», ‒ обрадовалась Дороро и тут же так взволновалась, что забыла все слова, которые столько времени собиралась ему сказать.       ‒ Ты ведь меня слышишь, да? ‒ спросила она наконец, опасаясь, что вдруг за столько лет глухонемоты Хяккимару перестал понимать человеческую речь. Дороро спросила это негромко, но Хяккимару вдруг резко сел на кровати и повернул своё лицо прямо на неё. От неожиданности Дороро испугалась.       «Неужели для него это сильно громко? Нет, дело не в этом», ‒думала она, глядя на его мучительное выражение лица, которое выражало крайнее удивление. Казалось, Хяккимару не верит своим ушам, и смотрит на неё так настойчиво, как будто хочет, чтобы она повторила ещё раз.       ‒ Я очень рада, что ты вернул слух. Меня зовут Дороро. Дай знать, когда сможешь идти, нам нельзя оставаться здесь надолго.             Хяккимару слушал ее очень внимательно, причём удивление на его лице всё возрастало. Когда Дороро договорила, ей показалось, что он как-то горько усмехнулся, как будто что-то для себя понял, и отвернулся в сторону, затем снова лёг. Было видно, что он ещё достаточно слаб. В течение следующего времени он вёл себя довольно безучастно и больше не смотрел в её сторону. Дороро смутилась и тоже замолчала. Она сочла такую реакцию на свой голос довольно странной. Как будто Хяккимару знал что-то, чего не знала она, и нисколько не хотел посвящать её в это.             Дверь палаты тихонько отворилась, и зашёл вчерашний хирург. Первым делом он сообщил Дороро о том, что всё спокойно, и их никто не искал. Затем он проверил пульс Хяккимару и ввёл ему пару стимулирующих уколов. Пациент реагировал совершенно спокойно, было видно, что каким-то образом он узнал своего врача.       ‒ Просто поразительно, нога абсолютно настоящая и не видно никаких следов швов, ‒ бормотал врач себе под нос, осматривая тело парня, а затем вопросительно посмотрел на Дороро, которая уже поняла, что отмолчаться не получится. Пришлось начать долгий рассказ и подробно поведать о всех невероятных явлениях, свидетельницей которых она стала за последние несколько дней. Рассказывая о Хяккимару, Дороро по привычке забывала, что он тоже всё слышит, и говорила так, будто его здесь нет. Иначе она бы постеснялась обсуждать некоторые моменты. Врач очень обрадовался, что его коллега доктор Джукай жив и находится в безопасности. По поводу демонов его реакция была сдержанной, он сказал, что отрицать существование потусторонних вещей может только глупец, а возвращение Хяккимару потерянных частей тела это и есть самое неопровержимое доказательство того, что люди не знают и сотой доли тех удивительных явлений, которые возможны в нашем мире. Когда Дороро упомянула о том, что им нужно как можно быстрее покинуть этот город, Хяккимару неуверенно поднялся с кровати и попробовал сделать несколько шагов, очевидно, желая показать, что уже готов идти. Он по-прежнему сильно хромал.       ‒ Почему он так хромает, у него повреждена нога? ‒ спросила Дороро.       ‒ Нет, никаких дополнительных травм я не обнаружил. Дело в том, что прошло уже несколько лет с тех пор, как мы с Джукаем в последний раз поправляли его протезы. За это время мальчик вырос, и его настоящая нога соответствует его нынешнему телосложению, а протез получается значительно короче. Я бы мог его заменить, но на это уйдет не один день, ‒ предложил врач.       ‒ Ничего не поделаешь, нам нужно уйти как можно быстрее. Надеюсь, это не критично и Хяккимару сможет передвигаться, ‒ вздохнула Дороро. При этих словах Хяккимару кивнул.       ‒ При иных обстоятельствах я бы ни за что не отпустил больного так быстро после операции, но я понимаю опасность вашего положения. Подождите здесь ещё пару часов, пока закончится моя смена, я проведу вас через запасной выход к моей машине и подвезу до ближайшей станции. А пока принесу вам что-нибудь покушать, особенно Хяккимару сейчас необходим диетический бульон, ‒ сказал доктор и покинул палату.             Всё прошло гладко. Доктор, как и обещал, подвёз их на своём автомобиле до железнодорожной станции Омия, откуда можно было сесть на один из скоростных поездов линии Джетсу Синкансэн. Покупая билеты, Дороро очень обрадовалась, когда узнала, что отсюда можно доехать сразу до Ниигаты примерно за два часа, не делая пересадку в городе Маэбаси, как она планировала изначально. Ещё минут сорок ушло на то, чтобы дождаться ближайшего поезда, так как на предыдущий они немного опоздали. Когда Дороро и Хяккимару уже садились в вагон, она заметила, как к станции подъехали два чёрных митсубиси с тонированными стёклами. Выглядели они подозрительно.       «Заметили нас или нет?» ‒ думала девушка, пробираясь вдоль ряда сидений к своим посадочным местам. Она вела Хяккимару за руку, помогая ориентироваться между креслами, так как заметила, что он теряется в такой незнакомой обстановке, а также из-за непривычно обрушившегося на него разноголосого гула, который издавали пассажиры, укладывающие свои вещи на верхние багажные полки.             Наконец, они уселись на мягкие кресла. Сиденья были очень удобными, с подголовником и регулируемой спинкой. Дороро осмотрелась. Салон был выполнен в светлых пастельных оттенках, создающих ощущение простора, с мягким равномерным освещением и LED-подсветкой по потолку. Через большие окна с панорамным обзором была хорошо видна станция. Чёрные митсубиси продолжали неподвижно стоять на месте, словно выжидая чего-то. «Скорее, скорее», ‒ мысленно подгоняла Дороро поезд. Казалось, он послушался и плавно тронулся. Станция осталась позади, утопая в уже зажёгшихся фонарях, хотя до неспешных июньских сумерек ещё было далеко. Вагон наполнился ровным гулом движения ‒ не громким, а скорее убаюкивающим, словно приглушённое дыхание огромной машины.             Дороро специально выбрала для них два задних кресла, чтобы поменьше быть заметными другим пассажирам. Одной маленькой девочке никак не сиделось на месте, и она то и дело вырывалась из рук матери и бегала по проходу между сиденьями. В какой-то момент она добежала до конца вагона и остановилась напротив их кресел, изучая широко открытым детским взглядом двоих уставших пассажиров. Дороро заметила, что ребёнок с нескрываемым изумлением смотрит на искусственные глаза Хяккимару, видимо, поразившие её своим неестественным красным оттенком. В этот момент девочку подхватила мать, и, ругая за непоседливость, увлекла за собой обратно в середину вагона.       ‒ Надвинь на лицо капюшон и отвернись к окну, ‒ негромко сказала Дороро. Хяккимару в ту же минуту надел капюшон и выполнил её просьбу. Дороро до сих пор до конца не могла привыкнуть к тому, что теперь её спутник всё слышит и понимает, и по привычке по большей части молчала и не пыталась заводить разговор. К тому же, она сама не ожидала, что будет впадать в такую нерешительность перед Хяккимару, который всё больше походил на нормального парня. И, хоть Дороро не хотела этого признавать, не просто нормального, а удивительно притягивающего её воображение.             По мере движения поезда за окном сначала мелькали ровные ряды домов с аккуратными садами, магазины у станций, где люди неспешно ждали своих электричек. Чем дальше позади оставался город Сайтама, тем просторнее становился пейзаж. Постепенно городские здания сменились рисовыми полями, где молодые зеленеющие побеги колыхались в воде, отражая небо, словно зеркальная мозаика. На узких тропинках между полями виднелись широкополые шляпы фермеров, их фигуры казались совсем крошечными среди бескрайних равнин. Проносясь через холмы префектуры Гумма, поезд набрал разгон, и незаметно пейзаж сменился густыми лесами, окутанными лёгким туманом. Густые деревья за окном слились в одну зелёную полосу, разглядывать пейзаж стало неудобно, и Дороро прикрыла глаза, откинув поудобнее спинку сидения. Поезд летел плавно, его негромкий ровный гул успокаивал, и Дороро почти задремала, как вдруг очнулась от резкого глухого удара. Как будто что-то невероятно тяжёлое упало сверху и гулко ударилось об металлическую крышу поезда. Она оглянулась. Некоторые пассажиры спали, кто-то читал журнал, но большинство задрали головы наверх, очевидно, тоже услышав данный удар. Значит, это был не сон. Дороро показалось, что уже наступила ночь, так как снаружи было полностью темно. Но вскоре поезд вышел из тоннеля и в окнах вновь появилось густое синее небо, на котором уже вспыхивали первые оранжевые и розовые краски предстоящего заката. Они проходили горный район, справа серебрилась река Тоне, извивающаяся между скал и покрытых мхом берегов. Деревья внизу уже отбрасывали длинные мягкие тени. Листья, освещённые под низким углом, начинали казаться тёмными силуэтами, прорисованными кистью на фоне огненного горизонта. Вдалеке, за изогнутым руслом реки Тоне, солнце уже почти касалось горных вершин. Его свет становился густым, тягучим, как растопленный янтарь, окрашивая воду в медные и красные оттенки. Горы, только недавно синие и туманные, теперь казались пурпурными.             Это было так не вовремя, но Дороро очень сильно захотелось в туалет. К нему надо было идти на другой конец вагона, ей очень не хотелось оставлять Хяккимару одного, но, немного подумав, она решила, что за 10 минут ничего не случится.             Когда Дороро нажала слив, почему-то вода не полилась. Она обернулась, собираясь нажать второй раз, как вдруг с ужасом увидела, что из унитаза свесилось на пол скользкое сине-зелёное щупальце, которое продолжало извиваться и стремительно увеличивалось в размере. Дороро рванула к выходу, но едва успела повернуть дверной замочек, как была утянута назад мерзким тяжёлым щупальцем, которое уже успело достигнуть длины пару метров и обернулось кольцом вокруг её спины. Потом она увидела ворвавшегося в дверь Хяккимару, промелькнувшие клинки и упавший на пол тяжёлый обрубок, из которого вытекала кровь чернильного цвета. В тот же момент Хяккимару буквально вышвырнул её наружу и захлопнул дверь, оставшись с монстром внутри.             Осьминогоподобный демон всё больше заполнял собой туалетную комнату, узкие стены которой мешали Хяккимару размахивать клинками и сводили к минимуму манёвры для уклонения. Щупальца извивались, скользили по стенам, потолку, полу, словно хищные змеи. Они ударяли, хлестали воздух, пытаясь схватить его. Хяккимару метнулся в сторону, избегая сразу нескольких ударов. Ему не хватало пространства ‒ кругом были лишь стены и вездесущие щупальца. Одно из них обвилось вокруг его ноги, словно удав. Он упал, проклиная тесноту этого места. Рывок ‒ клинок полоснул кожу демона, заставив ослабить хватку. Ещё два щупальца ударили сверху, словно пытаясь раздавить его. Он перекатился вбок, вскинув оба клинка, встретив следующий выпад перекрещёнными лезвиями. Вибрация от удара отдалась болью в плечах. Чудовище нажимало, стараясь прижать его к полу.             Дороро, оставшаяся за дверью, не могла просто стоять. Она с тревогой думала о том, что Хяккимару ещё не восстановился после битвы в заброшенном метро, и о его ране в животе, которую прооперировали только вчера. Она хотела вытащить из рюкзака пистолет, но рука нашарила какой-то деревянный предмет, и Дороро вспомнила, что до сих пор таскает с собой ту самую деревянную статуэтку богини Банмон. Почему-то, интуитивно ей захотелось схватить её, Дороро решила довериться своим обострённым эмоциям, потому что других вариантов у неё все равно не было. Так она и ворвалась обратно на поле битвы, держа перед собой на вытянутой руке древнюю статуэтку. Перед её глазами престал Хяккимару, прижатый к стене, а перед ним, заполняя собой всё пространство, шевелился чудовищный осьминог. Но едва демон увидел статуэтку в её руке, он стремительно втянул щупальца и стал отползать назад. Воспользовавшись этой паузой, Хяккимару проскочил вперёд, минуя клубящиеся конечности осьминога, и вонзил оба клинка в его глаза, проведя снизу вверх и разрезав голову демона. На несколько секунд возник фонтан из брызг тёмной крови, а затем, как это уже бывало ранее, демон испарился вместе с каждым чернильным пятном его крови на мраморном полу. Переведя дыхание, Хяккимару направился к выходу. На пару мгновений он остановился, опершись рукой о дверной проём, как будто почувствовал сильную боль, но затем последовал далее. Дороро внимательно наблюдала за ним. Она гадала, какая вновь вернувшаяся часть тела сейчас должна появиться. Больше всего ей хотелось, чтобы это была нога, так как для неё было мучительно смотреть, как её спутник хромает всё сильнее. Но даже когда они вернулись в вагон на свои сидения, всё в его облике оставалось по-прежнему. Люди в вагоне продолжали оставаться на своих местах со скучающими лицами и даже не догадывались о том, что сейчас происходило в нескольких метрах от них.       «Неужели, это был какой-то не тот демон? Или что-то пошло не так?», ‒ задавалась вопросом Дороро.       ‒ Эй, ты точно ничего сейчас не вернул? ‒ на всякий случай спросила она подозрительно. Хяккимару нахмурился и отрицательно мотнул головой, а затем отвернулся в окно. Дороро ещё раз проверила деревянную статуэтку, которую понадёжнее спрятала в рюкзак. Определённо, она обладала какой-то скрытой силой, раз оказала такое влияние на осьминога, и это вселяло некоторую надежду на то, что теперь будет легче защищаться от преследовавших их демонов.             Тем временем поезд начал сбавлять ход и вскоре они прибыли на станцию Касима. Покинув вагон, Дороро почувствовала небывалый прилив радости от того, что они добрались до искомого места, она верила словам Тошико о том, что Дайго Кагэмицу со своими людьми не вправе нападать на них на территории города Ниигата. Теперь можно было наконец-то перевести дух. С плотформы станции виднелись синева Японского моря, побережье находилось совсем рядом, и Дороро почувствовала непреодолимое желание увидеть морской закат. Она почти всю жизнь провела в Токио и видела только океан, при этом ни разу в жизни не побывав на море.       ‒ Давай, немного пройдёмся в сторону берега. Я только посмотрю на море несколько минут, всё равно нам теперь некуда спешить, ‒ предложила она Хяккимару. Тот согласился, и молча последовал за ней.