Любовь на льду

       Молодой омега двадцати восьми лет сидел в небольшой игровой комнате и присматривал за резвившимися детьми. Это были его воспитанники от четырех до пяти лет. Это были и альфы, и беты, и омеги. Бет было значительно меньше: из тридцати человек всего пятеро. Да, они рождаются редко и являются ценными людьми, ведь без участия беты невозможно зачать ребенка. Детей можно завести только в триаде. А, поскольку бет рождается мало, то они, чаще всего, в будущем зарабатывают на жизнь своим телом.        Омега сидел в сторонке и с улыбкой наблюдал за детьми, мысленно фантазируя о своем собственном. Как его малыш тоже будет ходить в его детский сад, играть со сверстниками, учиться, познавать мир. Будет расти вместе с любящим папой-омегой, отцом-альфой и, если повезет, отцом-бетой. Да, омега с мужем не хотели пользоваться услугами бет. Они хотят своего бету, одного и навсегда. Но, увы, такие еще им не попадались.        С минуты на минуту должны были начать приходить родители за своим чадом. Омега тяжело вздохнул и взял телефон, чтобы написать мужу.       16:38 Вы: Привет) Ты дома?        16:39 Любимый: Привет, солнце! Нет еще, только из школы вышел. Ты что-то хотел?        16:39 Вы: Да. Купи, пожалуйста, продукты. Я тебе сейчас список скину.        16:40 *фотография*        16:40 Любимый: Хорошо, все куплю. Ты скоро освободишься?        16:40 Вы: Где-то через час. Будь осторожен. Люблю тебя)        16:41 Любимый: И я тебя)        Мечтательно закатив глаза и отложив телефон в сторону, омега пошел встречать первых родителей. Ими оказались молодой мужчина на четвертом месяце беременности и альфа лет сорока. Омега пришел забрать своего альфочку, а навстречу альфе выбежал радостный маленький бета. И Оливер — воспитатель — с плохо скрываемой завистью смотрел на беременного омегу. У того, по слухам, был не только альфа, но и бета, который принадлежал только им. И, судя по всему, омега был жутко счастлив, до неприличия счастлив. Его сын альфа даже друзьям своим говорил, что его родители практически никогда не ссорятся. А даже если и ссорятся, то без омеги и их ребенка, желая сберечь их нервы и не впутывать ни во что. Но потом они все вместе в конце мирились, смеясь и подшучивая друг над другом. И как же Оливер себе кусал локти. Конечно, и у него с мужем все прекрасно и радужно. Да вот только где этот бета, когда он так сильно нужен? Может, пойти уже в агентство?        «Нет! У нас будет триада! И малыш будет расти в полной семье. Я не хочу, чтобы этот бета игрался с нашими чувствами, а потом ушел. Я так не хочу!» — мысленно воскликнул он, помотав головой. На лицо упали черные волнистые пряди, выбившиеся из хвоста. Нужно было сосредоточиться на работе, а потом уже в трансе ходить по детскому отделу.        Через час забрали последнего ребенка, и Оливер со спокойной душой пошел домой. Пока омега стоял на остановке, ему на глаза попался яркий баннер. Там писалось про выступление фигуристов, что-то про Гран-при, кубок и мировых чемпионов, а также про продажу билетов, чтобы увидеть и поболеть за своих кумиров. Афиша была цветной и радужной, на ней были красивые и утонченные фигуристы. В некоторых даже угадывались черты моделей.        Однако, омега не был заинтересован в фигурном катании, поэтому просто мазнул афишу взглядом и сел на свой автобус. В квартире в нос сразу ударил приятный запах еды и своего любимого альфы. Кофе. Вдохнув полной грудью, мужчина снял с себя пальто и ботинки, прошел на кухню и сразу же оказался в теплых объятиях мужа. — Как сегодня прошел твой день? — спросил Арчи, обнимая омегу. — Вполне неплохо. Дети вели себя послушно. А у тебя что? — улыбнулся тот, присаживаясь на стул уютной небольшой кухни, которая перетекала в зал. — У меня хорошая новость. Ты же знаешь, что директор нашей школы хорошо со мной общается, — начал с хитрой улыбкой альфа. — Тебя повысили? — расплылся в улыбке Оливер. — Нет, — посмеялся тот, — Я и так завуч, а мне больше и не надо. Дело в том, что омега директора родил раньше срока, вчера, а они на днях собирались сходить на фигурное катание. Может, ты видел. Эти афиши повсюду. Так вот, до послезавтра омегу явно не выпишут, а билеты обратно уже не вернешь, время вышло. Поэтому он отдал их мне. Мы с тобой давненько никуда не выбирались, поэтому… Можно и сходить, посмотреть на выступления. Как раз суббота будет. Да и ты отвлечешься от мыслей о детях. — Почему бы и нет, — выдохнул Оливер, откинувшись на спинку стула, — Почему все беты не интересуются семейной жизнью? Им только деньги подавай. — Успокойся, все впереди. И ты рано или поздно родишь.        Мужчина в ответ лишь побурчал и удалился в ванную. У Оливера были черные волнистые волосы до плеч, карие большие глаза, едва заметные веснушки и крупная, для омеги, фигура. Рост под метр восемьдесят и небольшие мышцы. Крепкий омега, сойдет за среднего альфу. Но сам по себе он добрый и миловидный, с большим сердцем. Порой бухтит, и если разозлить, то может сковородку взять в руки. Арчи даже уверен, что за свою семью Оливер может перегрызть обидчикам глотки.        Арчибальд Рамирез альфа тридцати лет, работает учителем математики и завучем в гимназии. Мужчина в детстве дружил с математикой и геометрией. Правда, были проблемы со сложными темами. Пришлось повозиться, но Арчи всем доволен. Да и в гимназии он был самым красивым и популярным учителем. Дело в харизме, манерах, уме, каштановых волосах и синих глазах. Но, к сожалению омег, он замужем.        Рамирез с мужем уже давно мечтают о малыше, о маленьком комочке счастья, но все никак не выходит. В первый раз они долго выбирали бету, а когда должно было все случиться, то ничего не получилось. Не вышло у Оливера. Бета сделал свое дело и ушел с деньгами, а пара осталась с ничем. Мало того, что ребенок не получился, так еще и омега долгое время жаловался, что он чувствует себя подстилкой. Его накрыли за деньги, а результата нет, и мужчина чувствовал себя грязным. Хотя, даже если бы все получилось, он бы все равно чувствовал себя скверно. Поэтому пробовать больше не стали. Решили полностью создать триаду, а не на время. Но кандидатов на роль третьего супруга пока что не было. А Оливер напрочь отказывался ложиться под нелюбимого бету. Уверял, что потом просто в глаза мужу смотреть не сможет. Через некоторое время он успокоился, но просто донора они больше не искали.

***

       Настала суббота. Оливер сильно ждал этот день. И дело не столько в фигурном катании, сколько в самом выходном. Однако одевался он долго, чем позабавил своего альфу. Давненько такого не было. Омега в итоге был одет в костюм из бежевых штанов, белой рубашки и бежевого жилета. Но он все равно продолжал крутится у зеркала, ему что-то не нравилось. Не хватало цветов, поэтому мужчина решил надеть красный галстук. Так-то лучше. После этого он расчесал волнистые волосы и нанес на губы немного розового блеска. — Да красивый, красивый, — улыбнулся Арчибальд, притягивая к себе мужа. — Ну, что, идем? — Ага, — смущаясь, кивнул Оливер.        Они добрались до арены на своей машине, которой обычно пользуется альфа, потому что его работа находится дальше, чем работа омеги. До начала финального соревнования оставалось полчаса. Фигуристы тоже подтягивались вместе со своими тренерами. Их встречали фотографы и журналисты, фанаты тоже не давали прохода. Всего приехало три фигуриста.        Вскоре все трое, не без помощи своих наставников, скрылись за дверями раздевалок. Им нужно подготовиться к выступлению.        Арчи с Оливером не стали заходить в буфет, так как там все было дико дорого. Ну и потому, что не хотелось есть на холоде. Они сразу же пошли к трибунам. Зрителей было очень много. Многие принесли с собой цветы, игрушки и плакаты.        За десять минут до начала людей стали пускать по билетам на трибуны. Оливер и Арчи оказались на четвертом ряду, благодаря чему можно было лучше рассмотреть выступление, чем с шестого или с седьмого ряда.        Вскоре поприветствовали зрителей, сказали про Гран-при и представили первого фигуриста. Рассказали о его тематике, и все бурно захлопали. На середину катка выехал бета, зазвучали первые строки мелодии и фигурист начал двигаться в такт музыки. Люди затаили дыхание и наблюдали за фигуристом. Оливер скучающе окинул его взглядом, но подметил, что парень катается достаточно неплохо. Его костюм блистал, как и он сам.        Потом вышел еще один парень-бета, который получил больше баллов, чем предыдущий. По лицу было видно, что он жутко горд и уверен, что завоюет первое место. Пока с ним разговаривали репортёры, Оливер предупредил мужа, что сходит в уборную. По дороге он не планировал с кем-то сталкиваться, но судьба решила иначе. Облокотившись на стену около раздевалок, стоял бета, последний фигурист. Он смотрел в пустоту немигающими зелёными глазами. Оливеру был знаком этот взгляд и это подавленное состояние. Когда в детстве у него умерла любимая собака, то все вокруг потеряло краски, было все равно. Ужасное состояние. Человек не живёт, а просто существует, не чувствуя ничего, кроме пустоты. И, чтобы привести человека в норму, нужно его хорошенько пнуть. Если, конечно, такое состояние не затянулось надолго. — Привет. Ты чего здесь стоишь? — улыбнулся Оливер и подошёл к бете, который был ниже него на голову.        Но парень не ответил, лишь слегка шевельнул зрачками в его сторону. Однако, мужчина не собирался отступать. — Эй, привет, я к тебе обращаюсь. Знаешь, ты вроде бы и похож на джентльмена, но даже поцеловать ручку омеге не можешь, — слегка надул губки Рамирез, сложив руки на груди. — Почему? — тихо спросил бета, даже не подняв глаза на него. — Потому что, — просто ответил омега. — Так чего ты тут стоишь? Скоро твой выход. — Ммм, — протянул тот, отвернувшись, — Я не пойду. Это бессмысленно. — Что? Почему? — Потому что, — в ответ просто ответил парень и тяжело вздохнул, — Меня некому поддерживать. Я никому не нужен. — С чего ты так решил? У тебя же, скорее всего, миллион фанатов. Даже больше! С чего ты взял, что никому не нужен? — серьезно забеспокоился Оливер, представляя, как после их разговора фигурист убьет себя. Он не был точно уверен, сделает тот это или нет, но ему кажется, что это последний разговор в жизни беты. И нужно это как-то исправлять. — Это другое. Когда моя карьера пойдет под откос, все от меня отвернутся. Я никому не буду нужен. Обо мне забудут, — пробормотал парень, сморщив нос. Он казался грозным. — Да ну, брось! Тебя столько людей смотрят, многие хотят быть похожими на тебя. А в будущем ты сможешь стать тренером, сможешь подарить жизни… многим детям, — на последних словах омега запнулся. Что-то больно кольнуло в сердце. — Нет, не смогу, — твердо ответил фигурист. — Я не такой, как все остальные. Папа мне все время так говорил. Он считал, что в каждой семье должен быть свой бета… — Считал? Говорил? Его больше нет? — Нет. Умер… Неделю назад, когда мы должны были улетать, — тяжело вздохнул тот, подумав, что от небольшого рассказа никому плохо не будет. — Он всегда летал со мной на соревнования и болел за меня. Гордился и всем хвастался какой у него сын. Поскольку радовать папу было некому, это делал я. Я всегда выступал только для него одного. Он единственный болел за меня искренне, а не ради собственной славы, выгоды и другого. А теперь его нет и…мне больше не для кого выступать.        Оливер положил ладонь на плечо беты, обтянутое черно-белым костюмом. Он не знал, что сказать. Как помочь этому пареньку? Омежье сердце сжалось, и он закусил губу. В детстве ему говорили, что любимые люди или животные даже после смерти всегда рядом и следят за нами. — Ну… Думаю, твой папа сейчас очень грустит. — Да? — парень посмотрел на него детскими грустными глазами. — Да. Думаю, он считает себя виноватым в твоём нынешнем состоянии. Из-за него ты не можешь взять золото и откатать свою программу. И он винит себя в этом, что не уберег тебя. Знаешь, если бы у меня были дети, и произошла такая же ситуация, я бы думал точно также. Что это я виноват в том, что мой ребенок опустил руки. — Но… Папа в этом не виноват. Я не хочу, чтобы он считал себя виноватым… — Тогда докажи его невиновность. А если ты хочешь, чтобы на тебя смотрели осознанно, а не ради, как ты выразился, «популярности», то я буду смотреть на тебя. Мы с мужем будем смотреть на тебя и будем болеть за тебя. А ты выступи хорошо, катайся для нас, получи золотую медаль и докажи папе, что тебя нельзя сломить. Чтобы он гордился своим сыном и светился от счастья еще больше. — Да, ты прав! — слабо улыбнулся бета и пристально посмотрел на омег. — Спасибо тебе! Ты прав, я должен доказать папе, что он не виноват, что мне все по плечу. Я сделаю это ради него, ради золотой медали и ради вас с мужем. Спасибо!        Он обнял мужчину и ушел в гримерную, а тот облегчённо улыбнулся и все же сходил в уборную. Вернувшись к мужу, альфа спросил, где он так долго был и все ли нормально. А потом Арчи начал принюхиваться, заставляя Оливера смутиться. Он явно учуял запах беты, который омега, будучи в смятении и сложной обстановке, не учуял. Такой приятный запах меда. — И что произошло? — спросил Арчи. — Я нашел то, что мы так давно искали. Наше сокровище. Смотри, он сейчас выйдет, — воодушевленно ответил Оливер, не отрывая взгляда от катка.        Рамирез-старший все понял и тоже кинул взгляд на лёд, гадая, кто же так привлек его мужа. Кто этот фигурист? — И последний участник! Встречайте двухкратного чемпиона мира по одиночному фигурному катанию — Барни Ловерс!        Публика зашумела, а оба супруга поняли, почему пахнет медом. У беты даже имя медвежье, только он сам не похож на него. Скорее он похож на лиса, хитрого и грациозного. У него был костюм из одной черной стороны и другой белой. Обе стороны красиво украшены блёстками, длинные рыжие волосы находились на правой стороне, на руках перчатки, на ногах черные коньки. Глаза обрамляют белые и черные стрелки, на щеках нарисованы как бы чешуйки. В зелёных глазах нет той былой пустоты. В них огонь к победе, жажда крови и величия, успеха. Парень быстро нашел взглядом Оливера с супругом, улыбнулся им и встал в позу.        С музыкой началось выступление. Он будто парил над льдом: грациозные вращения, выверенные и плавные движения рук, легкие прыжки и выполнение сложных элементов с высокой точностью. Когда он потянулся вверх руками, а потом резко присел и закружился, то было ощущение, будто за спиной вырастают огненные крылья.        Супруги Рамирез оба с замиранием сердца смотрели на выступление беты. Омега был нацелен на этого парня, как ястреб, который кружит над мышью. Хоть Арчи и не говорил с ним и не видел вблизи, он доверял мужу, хотя червячок ревности и грыз плоть. Делить с кем-то еще своего омегу помимо одного раза и… в обычной жизни… Это звучало странно. Но, вспоминая, как Оливер мечтает найти их бету и мечтает о детях, альфа не может пойти против него и обещает себе присмотреться к Барни. — Он прекрасен, — восторженно пропищал омега, когда бета замер в позе умирающего лебедя, стоя на коленях. — Да, прекрасен, — кивнул Арчи, замечая, что парень встал с колен и пристально посмотрел на них.        Он смотрел и будто ожидал только их реакцию, пропуская мимо ушей радостные вопли и не обращая внимания на цветы и игрушки. — Молодец, Барни! — крикнул Оливер и замахал руками. — Ты просто супер!        Фигурист улыбнулся и ушел на скамью, где его ждал тренер и пара журналистов. Тренер на него сначала нарычал, потом дал подзатыльник, а затем обнял и похлопал по спине.        Жюри дали ему самый высокий балл. Предыдущие два фигуриста себе локти кусали и смотрели на бету, который еще неделю назад собирался свести счеты с жизнью, а сейчас показывает миру свою улыбку и рвется к победе. Он словно феникс, сгорел и воскрес из пепла. — Барни Ловерс, скажите, в чем причина вашего яркого и харизматичного выступления? Целую неделю вы хандрили, а теперь сияете не хуже своей золотой медали, — задал вопрос один из журналистов. — Думаю, у каждого бывает ужасное настроение, когда любимый человек или питомец уходит из жизни. Каждый переживает это примерно одинаково, но, чтобы справиться с утратой, нужен человек, который поможет. Нельзя нести это бремя одному. И я благодарен одному милому омеге, который помог мне. Без тебя я бы не откатал программу и сделал бы много глупых вещей. Спасибо тебе, солнышко! — Барни радостно улыбнулся и сделал из пальцев форму сердца в сторону камеры, чтобы у пары не появились проблемы с допросами, слежкой и папарацци.        Оливер сильно покраснел и спрятал лицо в ладонях. Его сердце бешено билось, словно он снова встретил своего мужа. Ощущения как в первый раз. В животе вновь запорхали бабочки. — Он тебе настолько сильно понравился? — спросил Арчи.        Омега ожидал увидеть ревнивое лицо мужа, но тот лишь снисходительно улыбался. — Что он тебе об этом сказал? — Он сказал, что его папа всегда считал, что у каждой семьи должен быть свой бета. И он сам придерживается этого, — пробормотал смущённый Оливер. — Думаю, он нам подходит, — кивнул альфа и подавил смешок, когда увидел, как супруг встрепенулся, — А сколько ему лет?        Тот застыл и протянул что-то невнятное, после чего опустил голову. Пробормотав: «Я не знаю», он продолжил смотреть на фигуриста. Он нравился ему, скрывать не стоит. Бета был красив, с хорошим характером, оптимист. Да, пережить смерть родного человека непросто, но это не значит, что он пессимист. И было так приятно, что Барни упомянул его, поблагодарил, солнышком назвал. Щеки опять предательски покраснели. Это именно тот бета, которого так хотел омега.        А альфа пока что особо ничего не чувствовал. Им сложнее влюбляться в бет. Тут нет резкой вспышки эмоций, нет ярого желания укрыть, подчинить, спасти. Все приходит постепенно. И Арчи обещает себе присмотреться к этому парню.