Падающая звезда

— Розали, пожалуйста, не опоздай в свой первый школьный день! — кричит мне мама с кухни в бесчисленный раз. Моя жизнь в Нью-Йорке может показаться для многих сказкой, о которой многие мечтают, но для меня это совершенно не так. Здесь я не живу, а выживаю. Сегодня мне придётся снова сидеть на уроках с учителями, у которых до ужаса простые принципы, со старой закалкой, которые самоутверждаются за счёт учеников. — Рози, давай, уже правда надо вставать, — приоткрывая дверь в мою комнату, нежным голосом говорит мой старший брат Атлас. – Я буду ждать в машине, поедем вместе. Он не мой родной брат, но у меня с ним особая связь с самого детства, которая сейчас мне мешает жить спокойной жизнью. Но он единственный человек, который искренне меня понимает, в городе полном людей. Только после его слов я понимаю, что уже сильно опоздала, буквально подпрыгиваю с кровати и одеваю свои вещи. И, выбегая из комнаты и дальше из дома, кричу маме напоследок: «Поем в школе, я тебя люблю!» Всю дорогу я будто нахожусь ещё в своём царстве Морфея, где мои мечты сбываются, но голос брата сразу меня отрезвляет: — Мы приехали, не засни на уроке и поешь, — я уже хотела выйти из машины, но напоследок кинула свой взгляд в его медовые глаза, им я сказала больше, чем могли слова. – Я тебя люблю, беги, — и снова он будто прочёл мои мысли. Всё, что мне хотелось услышать, он озвучил, а ведь это лишь взгляд. Насколько должна быть сильная связь, чтобы люди вот так понимали друг друга? Но я прекрасно знала, что это значит далеко не то, что мне хотелось бы. Он мой брат, остальные мысли пора опустить на дно с якорем в море моих мечтаний и желаний. У входа меня как всегда ждёт Эленор, видимо, её тоже не воодушевляет очередной учебный год. А кому понравится обучение, где каждый подвергается напастям школьных стерв и учителей? Только если ты сам не один из них. В школе всегда все делились на компании: умные, сильные спортивные, зануды. Только мы с Эленор были сторонними наблюдателями этой системы, но нам никто не нужен кроме друг друга. Первый урок проходил в настолько тихой атмосфере, что учитель, мне кажется, распинался лишь со стенкой, потому что одни спят, других просто нет в классе. — Как там Атлас, всё то же самое? — спрашивает меня с таким тоном, будто что-то могло измениться. Она единственный человек, который знал секрет, что терзает меня уже многие годы. — Никак, пора отбросить все эти мысли! Глупость, как я могла так думать? Если он хоть что-то узнает, то вовсе его потеряю, — разговаривая уже почти лёжа на последней парте. — Чувства не глупость! Неужели ты, Розали Буавен, угробишь эти невероятные чувства и даже не попробуешь ему рассказать?! — столько энтузиазма есть только в ней, столько веры в меня, но проблема в том, что у меня уверенности нет. — Нет, это точно конец. Через неделю у нас будет какой-то очередной вечер в честь его удачной сделки, там я оторвусь по полной. Потанцую, познакомлюсь с кем-нибудь, — с грустью, но долькой надежды, что у меня есть шанс на нормальную жизнь, а не на эту, где мечты безнадёжны, а чувства невзаимные. — Может, ты права, — и мы продолжаем слушать нудную теорию по геометрии от учителя Вьена, но мои мысли далеки от этих теорем древнегреческих математиков. Я снова, наверное, уже в тысячный раз пытаюсь взвесить все «за» и «против» этой ситуации, но как всегда всё заканчивается лишь на том, что пора забыть всё.

***

Нью-Йорк поглощает своей быстротечностью жизни. Все постоянно спешат, бегут без оглядки, и это продолжается день и ночь. Улицы не пустуют никогда. Я часто люблю сбегать из дома ночью с моим фотоаппаратом. Люди настолько погружены в свои проблемы, что никто не задумывается, что они запечатлены на моих снимках. Конечно, гулять одной девушке в шестнадцать лет – не лучшая идея для такого города, но ничего лучше пока что я не придумала, хотя и искать особо не пыталась. Некая опасность всё же притягивает, запретный плод сладок. Яркие светящиеся вывески, реклама, табло – всё мерцает, так и маня зайти, заглянуть, узнать. И среди всех этих людей и огней я вижу, как по Тайм Сквер бежит парень, на вид ему около восемнадцати лет, но он так старательно бежит, возможно, от проблем, возможно, потому что ему нравится это чувство или просто хочет избавиться от стресса. Мне видна лишь спина с лавочки, но трудно не заметить, как все его мышцы напрягаются, вокруг него необычайная аура, в которую хочется полностью погрузиться. Я навожу свой объектив, боясь разрушить момент, но всё-таки делаю снимок. Всего один, с полной уверенностью, что он получился таким, каким должен быть. Все свои снимки я печатаю, а после храню в альбомах, которые полностью не видел никто, даже Атлас, отчасти потому, что там были и его снимки, о которых он даже не подозревает, а для меня это что-то настолько личное, и пока что я точно не готова делиться ими с миром. Но этот снимок для меня стал началом чего-то нового, сердце и душа кричит: «Догони его!», но, как мы знаем, сердце совершенно не дружит с головой, и я начинаю бежать в противоположном направлении от него без оглядки, чтобы как можно быстрее попасть домой и сделать новый альбом, который начнётся с такого уникального снимка.