ревнивые поцелуи

Пак Джисон ни разу не облажался перед своим крашем, который упорно продолжал игнорировать его присутствие. Парень просто не мог поверить, что такого, как он — высокого, лучшего игрока школьной баскетбольной команды и отличника, а ещё безумно красивого и богатого — можно игнорировать. Да никому бы и в голову не пришло! Но Чжон Ченле из параллельного класса пришло. И этого китайца, строящего из себя, как утверждал Пак, главное желание всех парней и девушек, недоступного и непреступного, он выслеживал и ловил в коридорах, чтобы злобно прорычать сквозь зубы: — Ты у меня довыпендриваешься. Смотри в оба. А после оттолкнуть так, что тот стукнется затылком об шкафчик, стенку или другого ученика, и уйти со своей свитой. Чжон Ченле его бесил. Но и он бесил Чжон Ченле тоже. — Тебе пора дать ему сдачи! — злился Ренджун, близкий друг семьи Чжон и самого Ченле, пока они обедали в парке недалеко от школы. Хуан притоптывал, сидя на скамейке, и быстро поедал свой сендвич, будто держал в руке самого Пака. — Не понимаю, почему тебя-то он так заботит? — без какого-либо интереса выдал Ченле. Если злость старшего выражалась в непосредственных действиях с целью причинения вреда, то младший становился апатичным по отношению к объекту злости, что обычно злило лишь больше. — Потому что ты мой друг, а он мудак! И он не имеет никакого права обращаться так с тобой. Казалось, Ренджун был на грани взрыва. Он был довольно худым и слабым, но всегда слишком решительно настроенным в моменты, когда особенно наполнялся и переполнялся ненавистью. К слову, моментов таких в его жизни было больше, чем сил на восстановление после них. Махать кулаками-то он не умел. Ударял кого-то только если сам и начинал (этим самым ударом) драку, а чаще выводил из себя других словами, вследствие чего лицо постоянно было заклеено пластырем, а какая-нибудь часть тела обязательно болела. Ченле не разделял интересов друга, но и препятствовал редко. Помогал лечиться, но сам в драки не лез. К нему лез только Джисон. Остальные его любили. — Я освобожусь сегодня раньше тебя: у меня же освобождение до конца года. Не наделай проблем и сразу иди домой, хорошо? — Ченле встал, надевая снятую толстовку и рюкзак. — Твой глаз только на днях перестал светиться подобно светофору. — Да пошёл ты. — И тебе того же. До завтра. И Чжон оставил друга ждать звонка, а сам поспешил в библиотеку перед последним на сегодня уроком, чтобы отдать те книги, которые брал в начале недели. Ченле был почти так же популярен, как и Джисон, но отличие было в том, что китаец не жаждал внимания, не бился за него, никогда его не добивался. Оно просто преследовало его само, куда бы он ни пошёл и где бы о себе ни заявил. Вот этот и бесится. — Нет, спасибо, я возьму в понедельник, — вежливо отказал Ченле взрослой библиотекарше, серо улыбнувшись. Сил не осталось. Он поздно лёг, неспокойно спал и почти не ел уже который день. Наверно стресс от скорых экзаменов. А может давление со стороны родителей и учителей, которые постоянно ждут успехов, достижений крупнее, чем прошлые. Он устал, но боялся признаться в этом даже самому себе. Оглядев помещение, книжные полки с бесчисленным количеством страничных обитателей на них и мягкие старые диваны, столы и стулья, выставленные вдоль длинного ковролина, парень устало вздохнул и решил присесть ненадолго. Просто перевести дыхание и собраться с мыслями. Дома сегодня ждала только домашняя работа, родители уехали с командировкой на один день, поэтому торопить события сегодня по-особенному сильно не хотелось. Видимо в какой-то момент усталость всё же взяла верх, и китаец заснул. Потому что когда открыл глаза, наткнулся ими на Пак Джисона, ухмыляющегося и дерзко смотрящего на сидевшего на диване с откинутой на спинку головой «врага». Ченле на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки и хотел встать, когда уткнулся в грудь дышащего призрением парня. — Чего тебе? — Опаздываешь. Негоже отличнику опаздывать. — Тебе-то какое дело? Ухмылка сошла с губ Пака, и Чжон уже обошёл его, чтобы пойти на урок, но большая рука младшего легла на его плечо, болезненно сжав, видимо, один из синяков. Парень не успел обернуться и был вбит в стенку. Опять. Голова слегка закружилась. — Я кое-что узнал летом. — Непонимающий взгляд напротив. — О себе. Не желаешь послушать? — Нет, — отрезал Ченле. В кулаках Пака мялась его одежда, а в ладони Чжона впивались его ногти. У китайца гудели лопатки от боли, а дышать становилось труднее. Напротив него стоял Джисон. Их отделяло сантиметров двадцать. Личным пространством и не пахло. — Вы с Ренджуном дружите? Ступор. Вопросы по типу: «Зачем ему Ренджун?» и «Он что, тупой, не понять этого до сих пор?». Собранная, наконец, воля в кулак и решительный отпор: — Нет, блять, сосёмся на переменах. Отвали, недоум… И уже даже не ступор, а что-то большее. Полная прострация. Вопросов нет, мыслей тоже. Ченле не знал, как реагировать, поэтому просто стоял, не шевелясь, не дыша, не открывая глаз. Потому что если дёрнется, или захочет сделать вдох, или оглянётся, то прервёт… поцелуй. Неглубокий, не сладкий и не горький. Совершенно точно неожиданный и… честно признавшись себе, согласился, приятный. Мягкие губы наклонившегося к Чжону парня не настойчиво, но уверенно захватили губы китайца, что не отталкивал его и даже чуть-чуть, совсем незаметно и невольно вытянул шею ближе к Паку. Через пару секунд поцелуй прервал сам зачинщик, смело взглянув на Ченле. Они неловко молчали с минуту, смотрели друг на друга, дышали друг другом и, кажется, пропитывались. Но придя в себя, Чжон утонул в вопросах и полном недопонимании ситуации. Его… поцеловали? Пак Джисон поцеловал его? — Ты проиграл пари? — Нет. Получив ответ на один вопрос, Ченле задался ещё большим количеством. — Тебя шантажируют твоими нюдсами? — Какого хрена, чувак? Нет! Пак отошёл, выглянув из-за книжного шкафа. Библиотекарша всё ещё мирно посапывала на своём месте. Уроки начались, так что в помещении не было посторонних. Джисон потёр пальцами переносицу. Ченле подметил, что пальцы у младшего длинные, костлявые и красивые. На них бы хорошо смотрелись кольца, которые Пак, к сожалению, не носил, но если бы Чжон подарил… «Что? Нет!». — Ренджуна я тебе прощаю. Но никого больше, — кинул Джисон напоследок и ушёл, беззвучно закрыв дверь. Ченле хотел бы взять перерыв длиною в вечность, посидеть, подумать, но лишь поднял с пола рюкзак и вышел вслед за ненормальным параллельником, обещая себе разобраться со всем после школы. Если не отрубится от переутомления раньше.