ревнивые поцелуи

Джисон смотрел на воду реки, что мирно покачивалась и отражала тысячи огоньков столицы по ту сторону берега, и старался дышать. Луна как-то слишком мрачно пробивалась сквозь облака. Дождь перестал моросить, обещая пролиться стеной позже. Паку не было холодно, хоть температура и упала знатно с закатом солнца, но по его телу всё равно упорно бегали мурашки, от которых он пытался избавиться, топчась на месте и разминаясь. Ренджун не звонил, и это настораживало. — Джисон. Парень поднял глаза на спокойный мужской голос и наткнулся взглядом на уставший взгляд того, кого ненавидел последние полчаса больше всего на свете. Вону стоял немного сгорбившись, спрятав руки в карманах джинсов, в расстёгнутой джинсовке поверх футболки. Он пришёл один, как они и договаривались, и совсем не было похоже, что с намерением подраться или даже просто выяснить отношения. Джисона волновало лишь одно: — Где Ченле? — в лоб и без приветствий. Вону удивился. — Откуда мне знать? Это же твой парень. — Что тебе от него нужно? Зачем все эти оскорбления в лицо и на бумаге? — продолжал напирать Пак, не сдвигаясь при этом с места. Желание набить ему морду отпало. — От него уже, наверно, ничего. Да и от тебя уже тоже… — выдохнул Вону и повернулся к реке. — Красиво. Ты часто здесь бываешь? — Вону, блять, я ужасно заебался. Мои нервы сточились, пока я тебя тут ждал, так что выкладывай: ты знаешь что-нибудь о местонахождении Ченле? — Не берёт трубку? — всё ещё не глядя на Пака. — Да… Вону, блять… — Он у меня. — Младший впился диким взглядом в Вону. — Телефон, не Ченле. Я нашёл его в учительской. Кажется, он помогал там кому-то. Наверное забыл его. — И ты просто забрал чужую вещь? — Хотел вернуть. Ты думаешь, я вор? — с досадой произнёс Вону. — Я много что о тебе думаю, лучше не начинать. Джисон подошёл к собеседнику поближе и так же встал лицом к воде, наблюдая за её игрой с жёлтым светом огоньков. Пак немного успокоился. — Он у тебя? — спросил Джисон, а вместо ответа ему протянули злосчастный телефон, который был выключен то ли от того, что его выключили, то ли из-за севшего аккумулятора. Младший всё никак не мог понять причину такого поведения Вону. Разве они не должны сейчас обливать друг друга грязью, как делают это обычно? — Слушай… это наверняка прозвучит глупо после всего того, что между нами было, но… я могу уступить тебе место капитана, если хочешь. — С чего бы это? — озадачился Вону. — Я не хочу больше никаких разборок. Раньше меня это прикалывало, я даже кайфовал от этого, но сейчас… Не знаю, Вону, мне это стало всё неинтересно, ненужно, понимаешь? — посмотрел на собеседника Джисон и даже заметил на его лице слабую улыбку. — Любовь меняет, правда? Пак замолчал ненадолго. — Слишком много сентиментальщины между двумя парнями, набивавшими друг другу морды до этого момента, — поморщился младший. — Он у тебя классный, Джисон. Береги его, что ли. Вону поправил куртку и, вздохнув, постучал Пака по плечу. — Я тебя всё ещё считаю мудаком, но уже не конченным. Вряд ли Ченле влюбился бы в конченного. — Сомнительный комплимент. — Ты тоже. Парни улыбнулись, и Джисон согласился с замечанием старшего. — Это что получается, мир? — Мир, но не дружба с жвачкой. — Ты слишком резко отказался от своей идеи-фикс ненавидеть меня в любых формах. — Я не могу делать это, когда ты так смотришь на лучшего ученика нашей школы. — Я вообще-то тоже лучшим считаюсь. — И после кого же? — Да достали вы меня все напоминать про моё второе место! — Согласись, что быть вторым после своего парня не так уж и плохо. — У тебя, как я понял, тоже есть отношения. Вону многозначительно ухмыльнулся и, ничего не ответив, развернулся в то направление, откуда пришёл. Джисон крикнул ему прощание вслед и хмыкнул на поднявшуюся на это руку старшего. Их диалог был максимально странным. Казалось, Паку это всё снится. Но времени проверять реальность всего произошедшего не было. Джисон достал свой телефон и набрал Ренджуна. — Это не Вону. Потом всё объясню. Ченле не пришёл? — Нет, может мне пойти к нему домой? Возможно он просто забыл о встрече, а мы с тобой рвём и мечем. — Я сам схожу. — Ох, ну конечно. Ты же у нас мистер Могу-Всё-Сам… — Джисон представил, как Хуан закатывает глаза. — Я вообще-то волнуюсь не меньше твоего. — Я знаю, Ренджун. Я сразу же дам тебе знать, если что-то выясню. — Если бы Ченле не начал доверять тебе, я бы тоже этого сейчас не сделал, — вздохнул китаец. — Ладно, иди. Я жду звонка. Джисон подумал, что за последний час сблизился с теми, кто презирал его последние годы, неестественно быстро. С тех пор, как они с Чжоном стали встречаться, жизнь Пака вообще потеряла естественный окрас, больше напоминая сказку или сон наяву.

***

Пак Джисон уже не нервничал так сильно, чтобы представлять угрозу всем встречным прохожим, поэтому от него никто не отступал на два шага и даже не прятал глаза. Он был почти уверен в том, что найдёт своего парня дома, в тепле и безопасности, в которых ему и следует находиться. Ну, ещё в объятиях Джисона. Последний пункт был исправлен, ведь Ченле действительно открыл входную дверь слегка замёрзшему Паку и, озадаченно оглядев хмурящегося младшего, замер на секунду, а уже в следующую с криком: «Я совсем забыл!» побежал звонить другу и вымаливать прощение. Джисон ждал его в прихожей, не собираясь заходить. Родителей Чжон снова не было, как и бóльшую часть времени, но Пак был в растерянности от всего произошедшего за последнюю пару дней, поэтому, когда Ченле вернулся к нему, жалостливо глядя из-под чёлки, младший предложил ему прогуляться. — Сейчас? Но уже так темно… Да и холодно. — Я же буду с тобой, Леле. Ченле, вообще-то, и не собирался отказываться. Он быстро оделся, отравил короткое сообщение на телефон родителей, сильно сомневаясь, что они придут раньше него, и выбежал к Джисону, молча ожидавшему его снаружи. Они не сговариваясь пошли в соседний с домом Ченле парк. В тот самый парк. Ченле несколько раз спросил у Джисона, правда ли он не обижается, и на каждый ответ целовал своего парня в щёчку, от чего Пак не мог сдержать улыбку, усталую, но улыбку. Когда младший вкратце рассказал китайцу про свою странную беседу с Вону, Ченле снова превратился в надоедливого ребёнка, осыпая Джисона вопросами. — Да я сам толком ничего не понял, — и это было правдой. — Мне кажется, это любовь его изменила, — задумчиво заключил Ченле, сильнее сжимая большую ладошку в своей, а Пак мысленно согласился. Любовь и правда меняет. Ченле ещё долго рассказывал про то, какой бешеный день у него сегодня был: на каждом уроке контрольные и опросы, на переменах и после занятий все норовились попросить его о помощи, потом задержали на дополнительных так, что он совершенно забыл про назначенную встречу с Ренджуном. — Так ещё и тебя не было, — грустно вздохнул Ченле и сел на лавочку напротив небольшого фонтана. В парке никого не было, и лишь двое парней со стаканчиками кофе в руках грелись, прижимаясь друг к другу, и вглядывались в тёмное небо. Тучи всё ещё держали в плену звёзды. — Ты точно в порядке? Глаза напротив сверкали: не отражали жёлтый свет фонарей, а излучали свой собственный изнутри. Свет надежды. Ченле в какой-то момент стал надеждой Джисона, что сбился с пути и блуждал в зябкой и неродной обстановке: вечеринки, алкоголь, случайные связи. Пак смотрел на своего парня, которого раньше презирал за излишнюю доброту и искренность, которому завидовал, он только сейчас это понял, из-за чистых мыслей и отношений от сердца, а не от денег и красивой внешности. Сейчас Джисон понял, что не может потерять то сокровище, которым Ченле для него стал. Джисон всё на него поставить готов. — Нет… Нет, наверно я не в порядке, — себе под нос. Ченле нагнулся, пытаясь поймать взгляд младшего. — Тебе точно комфортно со мной? Ченле оставил свой стаканчик на скамейке и сел на корточки напротив Пака, вынуждая его снова посмотреть на него. — Комфортно. Мне с тобой комфортно, Джисон, правда. — И даже не страшно, что я могу снова стать тем, кем был для тебя всё это время? — шёпотом. — Нет. Если ты снова меня возненавидишь, ничего страшного. За эту пару недель с тобой я был счастливее, чем за всю свою жизнь до тебя. Ченле прильнул губами к дрожащим губам младшего. Буря, что владела сердцем Пака целые сутки, стала успокаиваться, рассекаться излучаемым Чжоном светом. — Это было здесь, — начал Джисон, когда его сердцебиение пришло в норму. Ченле посмотрел в ту же, что и Пак, сторону, вернувшись на скамейку, положив голову на плечо рядом и внимая низкому и родному до чёртиков голосу. — Этим летом. День тогда выдался мягко говоря отвратительный. После ссоры с друзьями и сорванного семейного ужина, за которым я узнал, что мама не собирается возвращаться из Японии, и они с отцом развелись, я очутился здесь. — Пак мотнул головой в правую от них с Чжоном сторону. — Стоял вон там, пытался отдышаться после бега. Я бежал из самого дома и в итоге пришёл сюда, представляешь? — горько улыбнулся Джисон. — Я тоже прихожу сюда, когда очень-очень больно, — робко добавил Ченле. — Я знаю. То есть, узнал в тот вечер. Ченле выпрямился, удивлённо всматриваясь в парня напротив. — Ты тоже был здесь. Сидел на той скамье и тихонько плакал. Я не слышал, но видел, как твои плечи содрогаются, пока ты прятал лицо руками, уткнувшись в колени. Знаешь, когда ты безумно злой и… разбитый, тебе хочется убивать, но стоило мне увидеть тебя, как в голове что-то щёлкнуло. Будто гора с плеч, камень с души и всё такое. — Тебя успокоил вид на плачущего меня? — улыбнулся Ченле. — Нет же! Я… я просто… От волнения, вызванного неожиданной храбростью на откровения такого масштаба, руки Джисону стали хаотично двигать и подрагивать, а мысли сбиваться. Чжон подумал, что младший выглядит милым, когда открывается, и молча взял его руки в свои, заставляя замереть. Пак глубоко вздохнул. — Я всё это время ненавидел тебя, потому что считал идеальным. Глупая причина, я знаю. Я завидовал? Да, я определённо точно завидовал тебе. Ты был умным, красивым и очень популярным, о твоей семье говорили, как о самой порядочной и дружной, а стать твоим другом было так же почётно, как и спасти страну. — Ченле засмеялся. — Но в ту холодную и одинокую для нас обоих летнюю ночь ты открылся для меня с другой стороны. Я вдруг понял такую банальную вещь: ты тоже человек и ты тоже можешь чувствовать. Я не знаю, почему ты плакал тогда, но пустил слезу тоже, хотя не делаю этого, когда сгораю от злости. Ты меня как будто согрел и смягчил изнутри, просто показав, что чувствовать боль, обиду и разбитое сердце — нормально. И что ты неидеальный совсем, а такой же обычный, как и мы все. Джисон закончил, но они всё ещё молча смотрели друг на друга. — Вау… — выдохнул Ченле, и Пак улыбнулся ему — не устало, а облегчённо и почти так же солнечно, как и Чжон. — Я даже и не думал, что меня кто-то мог увидеть. — Ты часто здесь бывал? — Чтобы поплакать? — Да. Ченле оглядел деревья и кустарники, пустующие скамейки и неработающий фонтан и от неприятных воспоминаний вздрогнул, поморщившись будто от холода. — Часто. Иногда даже слишком. Китаец поднёс руки ко рту, чтобы согреть их, но Джисон перехватил маленькие ладошки и спрятал в своих, целуя и обдавая горячим дыханием. Чжон слегка покраснел. — Больше не будешь, обещаю. — Ты не сможешь стереть все чёрные полосы из моей жизни. — Не смогу, но буду сходить со своих, чтобы составить компанию тебе. — Джисон притянул своего парня и крепко-крепко обнял, чувствуя как родные руки обвивают талию. — Только и ты обещай мне кое-что. Обещай, что всегда будешь рассказывать мне обо всём, что тебя тревожит. Обещай, что будешь рассчитывать на меня, переступая гордость и не считая себя обузой. Ченле замешкался. — Я люблю тебя, — сказал Джисон и поцеловал Чжона куда-то за ухо. — И я тебя. — Очередные недолгие сомнения. — Я обещаю. Казалось, их жизнь всё это время плелась в петле времени и только сейчас активировалась. Они существовали, просто были, но встретили друг друга, сотню раз утонули и сгорели по вине один другого, пока жертва не спасла насильника, и второй не стал для неё ангелом хранителем. Их история будто неправильная с самого начала, но слишком сладкая уже сейчас, что обещает переизбыток ароматов в будущем. Кружит голову и забивает вены эндорфином. Им хорошо вместе сейчас, так зачем вспоминать то, что было раньше?