ревнивые поцелуи

Ченле решает, что тянуть больше некуда: Ренджун замолкает насовсем, хотя обычно, когда друга калечили, Хуан не оставлял его одного, продолжая ворчать и жаловаться на всю систему устройства современного общества. Чжон только сейчас понял, как сильно соскучился по старшему за это последнее время, которое почти всё уделял своему парню. Поэтому всё произошло спонтанно, в духе Пака, который отказывался что-либо планировать: — Послезавтра хеллоуин, может после него? — предлагал Ченле, боясь соглашаться на сумасшедшую идею младшего. — Нет, Леле, сегодня. — Джисон потянулся к младшему через барную стойку, стоявшую посреди кухни семьи Чжон, и оставил быстрый поцелуй на его губах. Ему всё ещё было трудно говорить с Ченле, не касаясь его как-либо. — Звони. И Ченле позвонил. Ренджун с большой неохотой, но всё-таки согласился на предложение друга зайти к нему вечером после дел в школе. Хуан явно был уставший и обиженный на Чжона, что заставило младшего почувствовать себя виноватым: он должен быть сейчас рядом, помогать и поддерживать, а не греться в тёплых медвежьих объятиях Пака. Поэтому Ченле попросил Джисона быть терпеливым и снисходительным к его другу. — Твои друзья и к нему относились несладко, так что, пожалуйста, молчи в ответ на все его слова, ладно? — Вряд ли Джисон смог бы когда-нибудь отказать этим большим и бездонным глазам, тем более когда эта маленькая белая ручка поглаживает его волосы, но он попытался. — Он может перегнуть палку. — И имеет на это право. Сон-и… пожалуйста… Ренджун, конечно же, не опоздал: пришёл к семи, как и обещал. Он что-то бурчал под нос про безответственную учительницу, скупясь на описание ситуации, пока разувался, а Ченле быстренько закидывал успевшую остыть пиццу на микроволновку. Хуан не успел заметить, что порция-то на троих. — Сам-то как? Чжон прочистил горло, встав ровно перед севшим за барную стойку другом. — У меня всё очень хорошо. Я в последнее время очень счастлив и… окреп духом? Да, наверно, так. — Потому что Джисон и его компашка перестали к тебе приставать? — предположил Хуан. — Не совсем. Но ты почти угадал. Микроволновка издала звук, оповещающий об окончании своей работы, и Ченле решил, что лучше произнести главную фразу, не глядя другу в глаза, поэтому развернулся к нему спиной, принимаясь доставать согревшуюся еду. — В общем, мы с Джисоном типа… — Встречаемся. Ченле подпрыгнул от испуга и резко повернулся на низкий хриплый голос. Пак стоял в проёме между кухней и столовой, не выражая лицом ни одну эмоции, скрестив на груди руки и вообще выглядя максимально угрожающие и… не так. Ренджун молча сидел и смотрел на младшего. Складка на его лбу выражала прежнее чувство усталости, а сложенные на коленях руки и согнутая спина — отсутствие какого-либо интереса. — Ну, считайте, что я, типа, удивлён услышать это. Чжон медленно поставил тарелку с пиццей на столешницу, бегая глазами от парня к другу. — Ты благословляешь нас? — Джисон! — прикрикнул на него Ченле. — А то он, — кивнул на Чжона младший, — все уши мне прожужжал про то, что твоя реакция ему очень важна. — Ренджун посмотрел на друга. В глазах Хуана всё ещё можно было прочесть нотки обиды, но крошечной и стыдливой для него самого. — Ты правда счастлив? — Ренджун хотел услышать это. Он видел своего младшенького в эти дни действительно словно окрылённым и не хотел принимать причину этого неожиданного внутреннего спокойствия после сильнейшей бури. Ченле уверенно кивнул. — И чувствуешь себя в безопасности с тем, кто причинял тебе физическую и моральную боль? — Не будем об этом, — брезгливо пожал плечами Чжон, словно избавляясь от стучащихся в черепную коробку воспоминаний. — Да, мне комфортно с ним. — Блять, я как будто реально руку и сердце твоего сына прошу, что за хуйня? — Ченле стал метать молнии взглядом в сторону ворчащего младшего. — Поздравляю, ты их получил. Позволяю ещё в ноги поклониться и подол поцеловать. — Да по… — Аура, излучаемая Ченле, заставила Джисона заткнуться. — Предлагаю продолжить эту милую беседу за столом, — заулыбался облегчённо Чжон. Пак взял тарелку пиццы и первым вышел из кухни. Пока Ченле доставал из холодильника графин сока, Хуан подошёл к полке со стаканами, спустив три. На самом деле им обоим стало намного легче. Секреты всегда тяготят, какими бы они ни были. Ренджун временами пугался того, во что может превратиться их с Ченле дружба, выбери младший Пака. По факту ведь у Хуана никого кроме его младшенького не было, но даже это не заставил бы его цепляться за Ченле, задумай последний изменить своё окружение. Ренджуна беспокоило только счастье Ченле. — Ты правда не злишься на Джисона? — Ченле почти шептал, скрывая волнительное счастье, завладевшее его сердцем. — Знаешь, — развернулся к другу лицом Хуан, — мне трудно понять, как это смогло произойти. Почему ты влюбился в человека, причинявшего тебе боль и только боль всё это время? — Не знаю, — смутился младший. — Разве любви возможно дать объяснение? — Это ты победитель олимпиады по литературе, ты мне и скажи. — Я её почти всю списал, — улыбнулся Чжон. — Только потому, что тебе было лень в тот день писать, — засмеялся в ответ Ренджун. Им нужно было многое обсудить, потому что у старшего за пазухой притаилось вопросов немерено, а Ченле, вообще-то, и рад поговорить наконец-то об этом: о его чувствах, о любви и Джисоне, который стал её определением для него. Когда Ренджуну улучился момент остаться с Джисоном наедине, он, в миг посерьёзнев, обратился к нему сразу же со сталью в голосе и без намёка на просьбу. Требуя. — Разберись с Вону, — тихо, но всё ещё уверенно человеку напротив. — Ченле не хочет, чтобы я трогал его. — Зато Вону жаждет тронуть Ченле. Откуда он знает про вас? — Много разных слухов ходит. Откуда мне знать, каким из них решил поверить этот долбоёб. — Он подложил Ченле записку сегодня. — Леле не говорил. — Ренджун усмехнулся на это сокращение имени его друга из уст его новоиспечённого парня. «А они милые». — Он не знает. Я нашёл её первой. — И на ней?.. — торопил Хуана Джисон. — Сплошная пошлятина и… обещание растянуть, цитирую, «девственника Ченле для крупного Джисона». — Блять. Они не посмеют. — Откуда ты знаешь? — изогнул провокационно бровь Ренджун. — Они просто школьники, Хуан, они не преступники. — Я слышал, что они толкали наркотики в прошлом году. — Ренджун, сука, не неси хуйни! — Хуан шикнул на Пака, заставляя притихнуть. Ченле вернулся к парням с улыбкой на лице, не спадающей весь вечер. И Ренджун, И Джисон подумали, что больше всего на свете хотят, чтобы это крошечное наивное создание не знало разбитого сердца и расставания, не знало боли и безнадёжности. Обещания защищать и оберегать тут бессильны, а клятвы быть всегда рядом бесполезны.

***

После длинной и особенно холодной ночи, в которую Джисон ощущал себя самым бесполезным и бессильным, настало зябкое и серое утро. Солнце снова спрятали тучи, и мама просила Пака взять в школу зонт, но он пропустил все её слова мимо ушей, как пропустил и первый урок, а за ним все звонки Джемина и Джено. Во время второго, когда Джисон сидел в каком-то магазине, опустошая банку энергетика, ему стал звонить Ченле. Пак поднял. — Джисон? — шёпот на том конце линии. — Джисон, ты слышишь меня? — с ноткой волнения в голосе. — Да, я слышу, — не так бодро, как хотелось. — Всё в порядке? Почему тебя нет в школе? — нежно, с тёплой заботой, что сейчас лишь давит на совесть сильнее. — У меня кое-какие дела. — Тебе нужна помощь? — Нет, всё хорошо. — Точно? — будто молитвенно заверяет, что сделает всё что угодно для него. — Да, спасибо. Пак Джисон привык ненавидеть себя, но он вряд ли справится, если Ченле начнёт делать это; если Ченле снова начнёт ненавидеть Джисона. Поэтому на последний нескольких уроках Пак всё-таки появляется и даже отвечает улыбкой на улыбку китайца в коридоре. Он замечает, как Ренджун на это закатывает глаза, а Джено расстроенно предполагает, что Хуана от него тошнит. Джисон не собирается разъяснять. Он лишь оттачивает свои движения во время двухчасовой тренировки по баскетболу после занятий и не жалеет сил, выжимая из себя все дурные мысли. Ему нужно быть лучшим, становится достойным, потому что сдаваться и отпускать Ченле, ранить его или позволить хоть кому-то сделать это он не мог. Солнце уже давно закатилось за горизонт, так и не выглянув из-за туч за весь день, а дождь начинал накрапывать, когда сидящему в кафе Джисону позвонил Ренджун и злым, но в то же время звенящим от волнения голосом стал спрашивать про Ченле. — В смысле не берёт? — перенимал настроение китайца Пак. — Он должен был зайти ко мне после дополнительных, чтобы помочь с завтрашним фестивалем, но жёстко задерживается и не поднимает. — Во сколько они у него заканчиваются? — Джисон поднялся и стал быстро собирать сумку, зажав плечом телефон. — Сорок минут назад должны были. Джисон… — Не паникуй, Хуан, найдём мы его. — Пак расплатился за заказанное и вышел из помещения, оглядываясь по сторонам. Холодно и людно. — А что, если… — Я узнаю. Но не думаю, что он всё-таки решился на что-либо… такое. — Джисон, по правде говоря, не был уверен. — Я останусь ждать его дома. Звони сразу же, как выяснишь что-то. — И ты. Пак скинул один звонок и сразу же стал набирать Ченле. Отключён. И в тот момент он впервые обрадовался тому, что в его телефонной книжке был тот номер, которым он бы никогда не воспользовался. — Вону. Надо встретиться.