Варенье из лангсатов

              Черничное ночное небо жидким вареньем стекло вниз, окончательно вытеснив персиковый джем заката. Карамельный полумесяц набрался сил, и Чонгук почти слышал аппетитный хруст, с которым его подтачивали голодные лунные мышки. Задрав голову, он следил за всплывающими тут и там новыми рафинадными звездочками. Чонгук никогда не понимал, как они не таят в небе. В чае растворяются почти мгновенно, а в небе барахтаются себе и показываются снова каждую ночь. Матушка говорила, что небо просто и без того слишком сладкое, чтобы впитывать в себя еще сахар, но Чонгук не был уверен, поэтому раз за разом зачарованно наблюдал. Тёплый летний ветер трепал волосы, за спиной мерно шуршал срывающийся с черепичной крыши пристройки водопадик, а впереди урчали между собой пламенные птицы, гуляющие по жердочкам вдоль дорожки к воротам поместья, уютно освещающие огнем своих золотых крыльев брусчатку. Атмосфера в поместье в тот вечер воцарилась необычайно умиротворяющая. Самое то для долгожданных встреч. Когда в распахнутых воротах замерла светлая фигура, Чонгук старательно отвел взгляд, будто бы с интересом рассматривая шелестящие атласные ленты на деревьях. Среди зеленых летних уже мелькали первые золотистые — близились перемены. Смена времени года. И многое другое. Предстоящая встреча обещала множество навевающих тоску перемен. Чонгук и ждал эту встречу, и не хотел ее. Шаги звучали тихо: осторожные — по брусчатке неудобно идти на каблучках. Впереди дамы бежала любопытно обнюхивающая каждый камешек на своем пути черно-бурая лисица на изящном поводке-цепочке. Позади плелись пухлые круглые чемоданы на покоцанных ножках; тот что побольше вышагивал чинно и размеренно, маленький петлял из стороны в сторону, гонял букашек и подпрыгивал от нетерпения. Но когда дама замерла у крыльца, замер и большой чемодан — чемоданчик-кроха тут же пристроился у его бока, поджав лапки. — Не слишком ли поздно для зонтиков, милая леди? Солнце давно скрылось, а свет луны не навредит даже самой нежной коже. Да и дождей не обещали, если не ошибаюсь, — неохотно начал разговор Чонгук. Дама с кокетливой улыбкой подняла взгляд, до этого прятавшийся под кружевным укрытием аккуратного зонтика. Ручная лисичка подходила ей идеально — лукавый взгляд, привлекающие черты лица и жгуче-черные локоны, не достающие теперь даже до плеч. Чонгук помнил ее совершенно не такой. — Говорят, что этой ночью в ваших краях случится чудо, — ответила дама, пожимая плечами, от чего шаль-паутинка окончательно сползла, открывая любопытные выпуклости бежевой ткани платья, мягкие складки, уходящие под корсет как нельзя лучше подчеркивали их, а расстегнутая пуговка на боку воротника-стойки давала волю фантазии. — Небывалый звездопад, какого не видели уже несколько сотен лет. Точно в подтверждение ее слов на брусчатку в тот же миг, заляпав камни черничными капельками, упала небольшая сахарная звезда. Лисица принюхалась, слизнула ее розовым языком и захрустела. Люди подняли головы, разглядывая россыпь звездочек и гадая, какая из них сорвется следующей. — Прикажу поставить чай, — неуверенно выдавил Чонгук, косясь на даму. Та одобряюще кивнула. — И вынести ведра в сад. — За ночь должно много набраться, — снова кивнула дама. — Хватит и себе кладовую забить, и на продажу отвезти. Вы всё еще торгуете на главном базаре? — Матушка больше не желает отправлять слуг, теперь мы принимаем покупателей в поместье. Обустроили лавочку в бывшей пристройке для инвентаря. То, что дом стоит на дороге между двумя поселками, играет нам на руку. Неплохо поднялись за это время. — Да, время летит. — Должен признать, милая Юнги, вы очень изменились за это время, — едва заметно краснея, выдохнул Чонгук, спускаясь по ступенькам, сгибаясь в вежливом поклоне и протягивая руку. — Должна признать, мой дорогой друг, три года в племени изменили меня куда сильнее, чем вы можете себе представить после первого взгляда, — загадочно отозвалась дама, подавая ладошку и позволяя положенный по этикету поцелуй кружевной перчатки. — Надеюсь, эти изменения не лишат меня счастья погостить в Лангсатовом Поместье? — Двери нашего дома всегда открыты для вас! — Когда на макушку ему, отскочив в заросли, упала еще одна звездочка, Чонгук поджал плечи и поспешил, собственно, в прямом смысле открыть двери. Юнги осторожно потянула поводок, привлекая внимание лисицы, и, легко и элегантно вспорхнув на ступеньки, скрылась в темноте прихожей. Чонгук, державший двери, опустил взгляд на чемоданчики. Те неловко, но упорно карабкались следом. — Давайте-давайте, не стоит вам разгуливать по двору без хозяйки. Когда все гости и их вещи прошли в дом, Чонгук на мгновение закрыл дверь, глубоко вдохнув, осмотрел еще раз небо, посылая ему свои мысли и едва сдерживая улыбку, а после и сам юркнул в прихожую. От этой встречи он ждал совершенно иного.

***

— Как тебе удалось упросить их взять и меня? — Это было самым простым. — Сокджин застегнул последнюю пуговку на спине платья Хоби, расправил белый воротничок и осмотрелся в поисках фартука. — Я спросил, не найдется ли какой-нибудь работы и для моей сестры. — Что?.. — Он выглянул в окно. — Смешок всё же не удалось сдержать. — Спросил, та ли это самая сестра мнется у крыльца. Я ответил, что именно она. — Сокджин обнял Хоби со спины, пристраивая упоительно пахнущий свежестью фартук на талии и утягивая назад широкие ленты завязок. Бант из них вышел пышный, крепкий, прямо очаровательный, но свободные концы пришлось подтянуть, чтобы не слишком болтались. Расправляя складочки плотной темной ткани платья, чтобы юбка смотрелась объемнее, он продолжил: — Ему понравились твои роскошные волосы до пояса. Пробормотал что-то невнятное и тут же «вспомнил», что давно хочет нанять в свое поместье горничную. Думаю, если бы не твоя красота, мы бы всё еще скитались по улицам. Так что, солнце, придется походить в этой чудной форме… Хоби хотелось провалиться сквозь землю, но вместо этого получилось только опустить голову, пряча глаза под челкой, чтобы не видеть свое отражение в высоком зеркале. Руки трепетно пригладили белоснежную ткань, напоминающую ванильные взбитые сливки на черничном пироге. По низу юбки клубились белые же крупные рюши, как завитки крема, такие манящие, просящие начать именно с них. Когда Сокджин спокойно запустил руку под юбку, присев для удобства, плечи Хоби дернулись от испуга, сердце заколотилось сильнее, приливая к щекам кровь румянца. Но Сокджин лишь подтянул хлопковые чулки с косичками и подцепил их подтяжками. Всё это — нижняя рубашка, короткие панталоны с кружевами, поясок с подтяжками, чулки, закрытое платье, фартук и туфельки с пряжками — было выдано новыми хозяевами. Имелись и черные чулки с черным фартуком, рабочие, повседневные. Но в тот вечер поместье ждало гостей: из долгого отсутствия возвращалась невеста единственного мужчины семейства. Поговаривали, что Чонгук давно уже с ней не ладил и мечтал сбросить с себя бремя старых обещаний. Но покойный отец воспитал его достойным джентльменом, так что ко встрече леди с сосновых гор готовились со всей ответственностью. Даже приняли на работу пару новых слуг — повара и горничную. Сокджина и Хоби. К обязанностям им предстояло приступить как можно быстрее, выделенного свободного времени хватило только для того, чтобы хорошенько искупаться, привести себя в порядок и переодеться в каморке для слуг. Кроме них в поместье трудились садовник, приходивший через день из ближайшей деревни, бойкий юнец, занимавшийся магазином, и ключница, которая до этого дня вынуждена была успевать и следить за домом, и готовить, и убираться, и стирать, и делать всё, что только взбредет в голову хозяйке, матери Чонгука, слишком рано начавшей слабеть женщине. — Но это же так вульгарно… — Тихое бормотание Хоби влилось в наполняющее комнату шуршание, с которым Сокджин укладывал старые вещи рядом с сундуком, чтобы потом перестирать и отложить подальше. Замерев, Сокджин оглянулся через плечо. — Юбка едва колени накрывает. — Тебе кажется, — отмахнулся Сокджин, возвращаясь к своему копошению. — Юбка доходит до середины икры. Чонгук… придерживается передовых взглядов на моду. К тому же, согласись, тебе очень идет. — Хорошо, что за это платят. — И хорошо платят. Ой, нет-нет! Сокджин с улыбкой перехватил тонкие запястья. Пальчики ослабли и выпустили только-только собранные в охапку волосы. Черный шелк заструился по плечам, осыпаясь. — Я же говорил, его очаровали твои волосы. Так что не нужно их убирать. Оставь. — Забрав с постели последнюю деталь, Сокджин старательно пристроил аккуратную накрахмаленную наколку с двумя бантами, собранную на тонкий ободок. — Вот так. Красота. Не думаешь? — Выгляжу глупо. — Но всё же недовольства в голосе не слышалось, только легкое сомнение, вызванное непривычностью всего происходящего. — Но придется постараться. Удовлетворенно поцеловав плечико шерстяного платья, Сокджин быстро закончил дела. Насыпал в миску немного зерна для пламенной птицы, освещавшей комнатку, и потянулся к окну, чтобы отдернуть шторы. Хоби пришлось вопросительно хмыкнуть на его веселый смешок. — Сосновая дамочка приехала, ты глянь! — Сокджин подвинулся, чтобы дать Хоби тоже выглянуть в узкое и высокое окошко. Чонгук и та самая невеста, ставшая жертвой каждой второй сплетни в последние пару недель, беседовали у крыльца. — А она симпатичнее, чем я думал. — Да, приятная. Выглядит милой. Не похоже, что такая могла творить всякие непотребства с целым племенем галлозских туземцев… — Меньше слушай глупых базарных баб, — фыркнул Сокджин, — им же просто завидно. Этим курицам не светит побывать хоть где-то, кроме соседней деревни. Вот и трепят гадости налево и направо. Я слышал, что Юнги следила за постройкой центра помощи на острове. Где оказывали медицинскую помощь, раздавали нуждающимся гунма… гуман… пищу и одежду, которую пожертвовали другие. — Неплохо, если так. — Ладно, к черту их, у нас своих забот полно. — Сокджин махнул рукой и, потянув Хоби за собой, решительно зашагал навстречу первой рабочей ночи.

***

После того, как порог дома оказался позади, встреча, разумеется, перестала быть уединенной. Пока скромненькая горничная помогала чемоданам вытирать лапки о мокрую тряпку, а Юнги переобувалась в домашние туфельки, прихожая наполнилась разговорами, задорным смехом и восхищенными охами-вздохами. Матушка и сестра, как и ожидалось, не утерпели, вышли встречать гостью. Даже Чимин маячил в углу, прислонившись плечом к стене. Обойдя шумную женскую компанию, Чонгук пристроился рядом с ним. — Ты говорил, она страшнее мракобесов, — шепотом упрекнул Чимин, прикрываясь рукой. — Что лучше умереть, чем жениться на этой зануде. — Время, — пожал плечами Чонгук. — Когда я видел ее в последний раз, она была пятнадцатилетней нескладной девчонкой, растерявшей свое детское очарование, но еще не нашедшей женскую красоту. С кривыми зубами, бесконечными капризами и глубокой депрессией. Совершенно без… видимых и ощутимых достоинств. Вообще-то, сказать по правде, Чонгук и такую ее ценил... за что-то ценил. Но Юнги ведь сама не оставляла никаких надежд на нормальное общение. — Ощупываемых, я бы даже сказал. — Может быть, она переросла свой дурной нрав и снова стала той Юнги, с которой я когда-то дружил? — мечтательно бормотал Чонгук, пока дамы обменивались комплиментами. — Это было бы чудесно. — Прямо как тесто на дрожжах, — продолжал рассуждать Чимин. — Может быть, Тэ тоже стоит отправить на годик на жаркие острова Галлозу? Пусть и эти булочки подойдут перед выпечкой. — Нет уж, — строго перебил Чонгук, — моя сестра и без того слишком хороша для тебя. Тэ между тем восторженно разглядывала пеструю накидку гостьи. Гладкая и блестящая ткань с крупными цветами скользила по рукам, утекала из-под пальцев, как вода. Для их мест это была просто маленькая необычная сказка, сотканная не из ниток — из самого волшебства. — Традиционная накидка племени галлозу-мару, — воодушевленно объясняла Юнги, демонстрируя свой наряд. — Специально для меня сделали. Обычно их носят на голое тело, но меня заверили, что с платьем тоже можно, если выбрать однотонное и светлое. Их подбирают корсетом из коры дерева гао-фао… — девушка провела ладошкой по жесткому корсету и правда напоминавшему дерево, — и позволяют свободно развиваться, сползать с плеч, открывать ноги… — Потом уговоришь ее походить по обычаю племени, — шепнул Чимин. Чонгук вопросительно вскинул бровь. — На голое тело. Чонгук покачал головой и сделал решительный шаг к дамам, пытаясь влиться в их беседу, чтобы увести из прихожей в гостиную. Когда в комнатке остались только он и зажавшаяся в угол горничная, Чонгук оглянулся. — Хоби, как только ужин будет готов, подавай на стол. Ключница даст тебе нужный сервиз. А пока отведи чемоданы в выделенную для гостьи спальню и покорми лисицу — возьми куриные косточки, что остались с обеда. Ах да, скажи ключнице, что я велел вынести во двор несколько ведер и тазов. Сегодня ночью обещали знатный звездопад. Горничная кивнула, принимая из его рук цепочку-поводок. Чонгук подманил сидевшую на вешалке пламенную птицу, подождал, пока работница и чемоданы пройдут к лестнице на второй этаж, и тоже отправился в гостиную. На шелковом диване и креслах расселось всё его нынешнее семейство. Матушка укрылась шалью и неустанно расспрашивала про не вызывавшие доверия острова. Чимин и Тэ время от времени с улыбками о чем-то перешептывались. А Юнги… Юнги, просто светилась от счастья. Похоже, была рада видеть старых знакомых. Когда-то отец отправил ее на Галлозу против ее воли, решив, что это благотворно скажется и на самочувствии, и на поведении девушки. Изначально поездка планировалась короткой: только знакомство с культурой, обмен опытом и товарами, налаживание взаимоотношений. Месяца три-четыре, не больше. Но пессимистично и враждебно настроенная Юнги довольно скоро настолько прониклась любовью и уважением к местному населению, что решила сделать для них всё возможное. Убедила отца и получила разрешение заняться масштабным проектом, который должен был улучшить жизнь радушно принявших ее племен. Из редких писем Чонгук уяснил, что планы невесты растут и ширятся с каждым днем. Одно, другое, третье, как будто собиралась построить новый мир. Так и затянулась короткая поездка на целых три года.

***

Ужин прошел спокойно. Получилось ничего не разбить, не разлить и не напутать. У Хоби на душе от этого было приятно и тепло. После того, как убрали со стола, хозяева еще посидели за разговорами, раскуривая ароматный табак, а после сошлись во мнении, что пора укладываться спать. Тэ и матушка ушли в свои комнаты, где им помогала ключница, а новенькую горничную Чонгук попросил проводить гостью в комнату, где ей уже подготовили горячую ванну с пеной. На пороге Юнги замерла, оглядывая обстановку. Ласково провела ладонью по резным цветам на деревянной двери, улыбнулась и, скинув туфельки, осторожно ступила на мягкий ковер. Лисица, дремавшая на постели с балдахином, подняла сонную мордашку. — Почти ничего не поменялось, — прошептала девушка, заглядывая за высокий комод и радостно хлопая знакомый пуфик по мягкой сидушке. Перебрав рамки с картинками и фотографиями на полочке, она с восторгом приложила кулачок к груди, умиленно охая. — В этой комнате будто моё детство живет. Сколько себя помню, меня всегда оставляли ночевать именно в ней, если приезжала в гости. Тут даже мои старые куклы… — Юнги коснулась светлых кудряшек одной из фарфоровых красавиц. А после заглянула к ней под юбку и выудила небольшую коробочку. — И моя сокровищница, где мы с Чонгуком прятали пойманных в саду жуков. Надо же… сейчас в ней только кусочки вазы, которую мы разбили. Наверное, на память оставили… Рассмотрев со всех сторон стеклянные осколки детства, Юнги любовно сложила их обратно в коробку и спрятала под ткань кукольной юбки, пригладив кружева. — Халат, полотенца и всё необходимое ждет вас в ванной. Если что-то понадобится, я в вашем распоряжении. Тихий голос Хоби прервал чужую увлеченность деликатно, осторожно. Юнги с улыбкой оглянулась, помотав головой. — Мне больше ничего не понадобится, спасибо. Ты можешь быть свободна. После почтительного поклона Хоби моментально и след простыл. Как и не было. Торопливые шаги по лестнице было совсем не слышно. Дверь гостиной скрипнула так же тихо. Но вот встрять в разговор мужчин горничной решительности не хватило. — А я бы рискнул, — пожал плечами Чимин, выпуская клубы дыма при каждом слове. — Это низко, — глухо возразил Чонгук. Они сидели в креслах в эркере, любовались через высокие окна на падающие в тазы и ведра сахарные звездочки и наслаждались остатком вечера. Хоби пришлось замереть у стены в ожидании подходящего момента, чтобы отчитаться. — Если ты не пойдешь, я пойду! — Чимин хлопнул ладонью по подлокотнику и сделал вид, что поднимается (у Хоби опять сердце екнуло от испуга, что сейчас заметят и отругают), но Чонгук показал кулак, осаждая друга. — Только сунься, — угрожающе пообещал он. — И мою сестру ты больше в жизни не увидишь. — Брось. Подглядывать за девчонками в ванной — смысл жизни мальчишек. — Да, — кивнул Чонгук. — Но я уже не мальчишка. Зачем пытаться идти на такую подлость ради нескольких минут удовольствия, если скоро она вполне может стать моей женой, и такое удовольствие будет хоть каждый вечер?.. — Каждый вечер? — усмехнулся Чимин. — У тебя идеалистические представления о браке. — Он встал, потянулся и вытряхнул трубку над мисочкой. — Так всё же решил, что женишься? — Сделаю предложение, может быть, — поправил Чонгук. — Уговор-то когда-то был. Нас много лет сватали… почему бы и не покориться судьбе? Чимин снова усмехнулся, отложил трубку и развернулся. Голова Хоби тут же виновато опустилась, челка закрыла глаза. Но мужчина прошел мимо молчал, только лишь на мгновение задержавшись совсем рядом и многозначительно хмыкнув. Чонгук оглянулся. — О, Хоби, ты уже здесь. — Он тоже встал, собираясь уходить. — Замечательно, запри пламенных птиц в птичнике, проверь, чтобы у них было достаточно воды и зерна, помоги с уборкой на кухне и можешь быть свободна на сегодня. Послушный кивок, и белые чулки уже со всех сил спешат скорее скрыться из виду, выполнять приказы. А через окно в птичной комнатке, увитое снаружи плющом, было видно, как темная фигура присматривается к стенам и крыше, ища самые удобные выступы, чтобы забраться на второй этаж. Любопытство взяло верх — и из приоткрытого бокового окна кухоньки удалось рассмотреть туфли хозяина. Чонгук. — Полез всё же. И веселья в этой фразе оказалось куда больше, чем разочарования. Почему-то Хоби слабо верилось, что Юнги так уж обидится и оскорбится, если узнает. Когда через пару мгновений раздался грохот, пришлось, давясь смехом, выскочить через кухонную дверь во двор, чтобы предложить помощь. Чонгук спокойно поднялся на ноги, невозмутимо отряхнулся, сделав надменное лицо, заявил, что всё в полном порядке, и заковылял в обход, к крыльцу. Взгляд Хоби проводил его до угла.