Колокольчик

      Собрание орденов больше не выглядело так величественно, как было год назад. Заклинатели заметно поредели, когда-то занимающий огромную площадь строй стал схож с полем овец, на который охотился волк. Главы орденов сжимались в себя, даже не стараясь сохранять приличный вид и скрывать с каждой секундой растущий страх. Лишь отстраненный Цзян Ваньинь, грациозные Лань Ванцзи и Лань Сичень выглядели в своей манере велико, оправдывая свои статусы и титулы. Поодаль сидел и Цзинь Лин, но с его мертвенной бледностью и в одеждах ордена Юнь Мэн Цзян было не узнать. вечно бодрый юноша с красивым румянцем стал похож на лютого мертвеца — с событий, произошедших в день падения Лань Лин Цзинь, у Жуланя не было аппетита, и находился он в постоянной прострации.       Итогом собрания должно было быть планом устранения Бедствия алых земель, но никто не смел проронить слова, под страхом быть услышанным и наказанным Вэй Ином. «Великое собрание» орденов казалось жалким настолько, что это было больше похоже на запуганный простой люд, у которого даже не сформировано магическое ядро.       — Господа, прошу, не паникуйте. Мы обязательно справимся с Бедствием алых земель. Сейчас нам нужно только взять себя в руки — паника делу никак не поможет, — Лань Сичень всеми силами пытался поднять настрой заклинателей, но его слова лишь усугубляли ситуацию.       — Говорить просто! Уж лучше просто спрятаться, чем идти на верную смерть! — юноша, что был чуть посмелее остальных выкрикнул протест. Все остальные закивали, начиная озираться по сторонам и еще сильнее сжиматься.       Цзян Чэна здесь как будто бы и не было, а Лань Ванцзи молчал, поэтому, тяжело вздохнув, Лань Сичень собирался ответить, но, как гром среди ясного неба, в двери показалась фигура. Это был мертвец, давно погибшая неупокоенная душа, но не зря же ее прозвали никем непревзойденным бедствием алых земель: его черты лица снова стали ярко выраженными и как когда-то грациозными, разве что волосы были распущены и лишь несколько прядей были завязаны в пучок лентой, чей цвет более походил на кровь, нежели было при жизни. И от каждой частички его тела веяло лютым холодом.       Несколько заклинателей пали на пол без сознания сразу, как появился Вэй Усянь. Остальные начали спасаться бегством.       — Бедствие алых земель!       — Вэй Усянь!       — Вэй Ин!       Никто не решился обнажить меч и противостоять демону. Цзинь Лин как будто пришел в себя и тут же вскочил на ноги, но его остановила упавшая на запястье рука Цзян Чэна. Ваньинь дернул того за свою спину и прошептал: «Уходи сразу, как только появится возможность». Но вырвавшись из хватки, Цзинь Лин побежал прямо на Вэй Ина. Его сердце болезненно щемило, бледное лицо залилось красками. На лице отобразились нечитаемые эмоции — он был счастлив, он был в гневе или он желал сейчас же напороться на меч. Но в этот раз ему преградил путь Лань Ванцзи, что встал перед ним.       — Вэй Ин.       — Уходите прочь. Вас я не трону, просто не мешайте мне, — его голос был четким и достаточно хладнокровным, точно не как в день, когда ему пришлось истреблять орден собственного племянника.       — Вэй… Почему ты убиваешь всех на своем пути? Они-то как провинились перед тобой? Разве не было достаточно моего ордена? — Цзинь Лин начал с шепота, но каждое следующее слово становилось все громче и громче, но он, е успев сказать больше ни слова, повалился с ног, оставшись проигнорированным.       — Шишу, — сейчас его голос звучал четко и настойчиво. Вэй Усянь не слышал это слово уже больше года, и, на мгновение, его это остановило, но не более.       Он ускорил шаг и собирался обронить лезвие своего меча на заклинателя, что не успел убежать, но трясущееся тело обхватило его сзади. Цзинь Лин сопротивлялся темному заклинанию Бедствия алых земель — это уже достойно похвалы, но стоявший чуть поодаль Цзян Чэн недовольно рявкнул: «Уходи прочь!». Но, и он повалился с ног, успев присесть на одно колено. Кажется, это было в его духе — прогонять своего племянника в случае опасности и грозиться, даже лицо снова обрело эмоции. Однако, выдавить хоть что-то похожее на душевную улыбку не мог никто из присутствующих.       — Цзинь… Цзян Жулань…? Цзинь… Ты. Убирайся немедленно, пока я не применил силу. Мои слова для тебя пустое место? — Вэй Усянь сморщился и сдал ладони в кулаки. — Тебе удаётся подавлять мою энергию, но уверен ли ты, что сможешь предотвратить смерти всех этих заклинателей?       Он махнул рукой, и Цзинь Лин вновь упал на землю, в этот раз теряя сознание.       Бедствие алых земель скрылось тотчас же, ни Лань Ванцзи, ни Сичень, не успели даже глазом моргнуть. Обменявшись непонимающими взглядами, Чжань побежал за своим другом, а глава ордена Лань помог Ваньиню подняться и усадить Цзинь Лина.

***

      Цзинь Лин широко распахнул глаза и то, чего он никак не ожидал снова заставило его закрыть их — поток духовной энергии в теле был слишком большой, особенно учитывая то, что он подвергся темному заклинанию, а все раны были вылечены. По всему телу проходило приятное тепло, из-за которого казалось, что Жулань находился в объятьях близкого родственника. Ему не сразу пришлось заметить, что его руку крепко сжимает ледяная ладошка с очень худыми чертами и бледной кожей. Цзинь Лин в недоумении поднял голову и замер.       — Мама?.. — он захотел отстраниться ещё дальше, но стена не позволила, поэтому мертвец сам отошел на полшага, отпуская руку. Это была девушка с не самыми миловидными чертами лица — как будто ее держали в тёмном подвале не меньше месяца, не кормили и не поили. Но в этом он увидел свою мать, прекрасную и красивую, точно сошедшая с картины в Лань Лине.       — А-Лин, — послышался голос за спиной Цзян Яньли, хладнокровный и немного жестокий, но даже за своей каменной маской, он не смог спрятать тепла счастья и искренней радости. — Вэй Ин влил в тебя слишком много духовной энергии, потому ты и пал без сознания. Как твое самочувствие?       Наконец, из-за спины девушки вышла фигура, в ком узнал Цзинь Лин мужчину, стоящего рядом с его матерью на картине. Он узнал в нем свои же черты лица.       — Отец, — Цзинь Лин неловко опустил взгляд и не спеша поднялся на ноги, проходя мимо мёртвой пары. Но Цзян Яньли лишь мило улыбнулась и уступила дорогу, а Цзысюань кивнул.       — Спасибо, — отрезал Цзинь Лин, но получив грозный взгляд отца в ответ, в своей манере ойкнул и чуть ускорил шаг. Дева Цзян слабо ухмыльнулась, а ее муж еще больше помрачнел.       — Вроде мой сын, а ойкает, как девчонка! — Цзинь Цзысюань сверлил взглядом удаляющуюся фигуру взглядом, пока складки на мертвом лице не сгладились в порыве отцовской любви…       Цзинь Лин обыскивал комнату за комнатой, но территория облачных глубин была ему не знакома, но вот остановившись перед входом в библиотеку, он почувствовал, как в сердце начали зарождаться сомнения. Его драгоценный… ненавистный шишу совершенно точно был там, но в действительности ли Цзинь Лин хотел вновь встречаться с Вэй Ином после того, что он сотворил в ордене Лань Лин Цзинь, домом Жуланя?..       «Тот день был солнечным и таким ярким, что ничего не могло предвещать приближающейся беды… пока небо не накрыла серая пелена и раскаты грома не начали досаждать адептам ордена Цзинь. Юноша в золотых одеждах, все еще с детской припухлостью, но, тем не менее, со своим особенным очарованием, возвращался в орден с ночной охоты под наставлением Цзян Чэна. На его лице сверкала беззаботная улыбка. Не обращая внимания на резкую смену погоды, Цзинь Лин прошел в главное здание.       Посреди комнаты стоял мужчина в черных одеждах. Цзинь Лин собирался мило улыбнуться и окликнуть своего шишу, пока на его глазах, рука обожаемого не пробила грудь одного из адептов ордена Лань Лин Цзинь»       Лицо Цзинь Лина в замешательстве скривилось, и уголки губ начали судорожно дергаться. Вспоминая ручьи крови и вопли пронзающей боли, холодную улыбку Вэй Усяня, сердце Цзинь Лина в негодовании щемило, и на него постепенно ложилась тень сомнений, но…       «Взгляд Вэй Усяня был таким холодным и бесчувственным — в метре стоящего от мертвеца Цзинь Лина трясло от нарастающего страха.       — Жулань… прости меня, — кажется, Цзинь Лину впервые приходилось слышать из уст своего шишу имя, которое он сам дал ему. Несмотря на холод его тела, взгляда и строгости голоса, Цзинь Лин впервые почувствовал родительскую заботу — дядя для его был очень дорог, но он никогда не мог заменить уже давно не существующих в этом мире родителей.       Цзинь Лин протянул руку, чтобы коснуться Вэй Усяня, но в комнате того уже не было. Лишь открытое окно и улетающая с потоком ветра вуаль, что все детство оберегала Цзинь Лина.»       …но ведь он, Вэй Усянь, делал все это для того, чтобы Цзинь Лину больше не пришлось жить с жестокостью ордена Лань Лин.       Обхватив пальцами ручку двери, что вела к концу этой истории, Цзинь Лин стиснул зубы и зажмурился, отворив. Посреди комнаты стояли двое мужчин, стоящий к друг другу спиной, — заклинатель пути меча в белых одеждах и магистр дьявольского культа в черных, — словно Инь и Ян.       — Я делаю это ради последнего дорогого для меня человека.       — Он, — Лань Ванцзи сделал небольшую паузу и продолжил, — не хочет.       — А откуда об этом знать Ханьгуан Цзюню? — раздраженно фыркнул Вэй Ин, собираясь идти дальше.       — Вэй Ин… ты…       — С чего ты взял, что я стану от этого счастливее? — внезапный возглас Цзинь Лина эхом разнесся по библиотеке, — голос его звучал раздраженно, — он смотрел в спину своего шишу.       Переведя взгляд на Лань Ванцзи, Цзинь Лин продолжил:       — С чего Вы вдруг взяли, что я не хочу того, что творит мой шишу?       Крик Цзинь Лина был столь гневным и не походим на юношу, что волосы мужчин начали вставать дыбом.       — Кто сказал, что я не счастлив? Я счастлив! — Жулань начал жадно хватать воздух, даже не стараясь успокоить душу и сердце. — Не верите? Зачем вам вмешиваться?       Вэй Усянь в замешательстве остолбенел, а Ванцзи, почуяв семейные разборки, решил выйти из поля зрения двух юношей.       — Что ты хочешь — истребить весь заклинательский род? Если ты считаешь, что мне станет спокойней, то ты ошибаешься!       Речи Цзинь Лина поражали в самую душу, что приходилось лишь затаить дыхание, чтобы не быть свергнутым этим безудержным криком.       За дверью послышался шаг двух юношей, что с гордостью внимали своего друга.       — У меня есть друзья! Лань Сычжуй и Цзинъи всегда вместе со мной!       Молодая пара стояла поодаль от библиотеки и предвкушала, смотря на своего сына глазами, полными любви.       — У меня наконец-то есть родители! Я вижу их, я чувствую их, я слышу их!       Оживился даже Цзян Чэн. Он медленно подходил к племяннику, едва сдерживая гордый смешок.       — У меня есть дядя! может, я и не оправдываю его ожиданий, но он меня любит!       Цзинь Лин замолк и наконец успокоился, опустив взгляд в пол.       — И в конце концов, у меня всегда был ты, шишу.       Вэй Усянь замер, пораженный в самое сердце. Кажется, он глубоко задумался — его плечи наконец-то расслабились, на лице разгладились складки, и он, немного опустив веки, боролся с сомнениями. Долго ждать не пришлось, и маска неприступного бедствия алых земель наконец спала с лица Вэй Усяня и вдребезги разбилась.       Давно мертвый, не нуждающийся в воздухе, кажется, только что обрывисто вдохнул и спросил:       — Ты действительно счастлив?       — Да!       Ранее твердо стоявший Вэй Ин начал качаться из стороны в сторону, грозясь упасть в любой момент:       — Если ты не врешь, то я, пожалуй, наконец… — тело мертвеца начало падать без сил. -…смогу отойти со спокойной душой, как должен был много лет назад.       Вэй Усянь перевел взгляд с Цзинь Лина на Цзян Чэна и неловко улыбнулся:       — Цзян Чэн…

«Я верю, что ты со мной. Я верю, что мы были и до сих пор друзья, и я верю, что… А, неважно. Дополнишь за меня, а, Вэй Усянь?»

      — …верю, что мы еще раз пересечемся, пока ты все еще живешь.       — Да лучше не возвращайся! — Цзян Чэн отвел взгляд и недовольно цокнул.       — Шицзе… Цзысюань… я пробудил ваше сознание для того, чтобы отдать вам вашего сына. — Вэй Усянь слабо улыбнулся и перевел взгляд на Лань Чжаня.       — Я еще вернусь, чтобы докучать тебе.       Лань Чжань, поодаль стоявший наблюдателем, затаил дыхание и легко кивнул. Цзинь Лин упал в объятья родителей, с облегчением смотря на рассыпающееся тело. Цзян Чэн бормотал себе под нос бессвязные слова, то и дело сжимая ладони в кулаки.       — Цзинь Жулань, я горжусь тобой.       Тело Вэй Усяня рассыпалось, а на его месте остался серебряный колокольчик с подвеской. Тот самый, что он не успел вручить А-Лину в его праздник.       «Подарок на месяц А-Лина».