Колокольчик

      Девушка в красном свадебном платье крутилась перед Вэй Ином и звонко смеялась, одаряя своего младшего брата искренней улыбкой.       — Назвать? Хм, — Вэй Ин задумался. — Я думаю, что его стоит назвать Цзинь Жулань. Следующее поколение ордена Цзинь должно носить иероглиф Жу, так что Цзинь Жулань.       — Прекрасно! — Цзян Яньли мило улыбнулась и закончила кружиться, подходя к Вэй Усяню. В платье все ее движения были грациозны и это подчеркивало ее коротенький шаг, делая красочнее цветка. Платье акцентировало внимание на красоту ее лица, макияж делал намного выразительнее взгляд и глубина ее глаз чаровала, как никогда. Собранные в высокую прическу волосы были уложены аккуратно. От былой простоты девушки не осталось ничего. Каждая частичка ее образа сияла ярче любого фонаря на празднествах. — Спасибо, А-Сянь. Ты выбрал прекрасное имя моему сыну.       Но сказать, что Вэй Ину не нравилась его прежняя шицзе будет неправильно. Образ старшей сестры для старейшины И Лин всегда был и будет предметом восхищения. Однако сегодня на ее лице не было разочарования, девушка была счастлива и подобна нежным лепесткам роз.       — Шицзе, ты прекрасна.       В глазах Вэй Усяня отобразилось сожаление. Он не сможет больше так непринужденно любоваться красотой сестры и находиться рядом в трудные моменты ее жизни. Но упавшая на щеку Вэй Ина ладошка Цзян Яньли мгновенно отрезвила мысли. На лице проскользнула привычная для него улыбка.       — А-Сянь, ну, что ты! Я все та же твоя сестра, не менялась.

***

      Вэй Ин поднес к губам чэньцин, и мелодия в такт ускоренного сердцебиения исполнителя разлилась по всей округе.

***

      — Не трогай, Вень Нин, — Вэй Усянь показывал Призрачному Генералу подарок на месяц Цзинь Жуланя. — Тебя тоже может задеть.       Это был колокольчик искусной и очень тонкой работы, который отгонял нечисть. Вэй Ин работал над подарком очень долго, а сейчас гордо рассматривал свои старания, хвалясь Вень Нину. Колокольчик действительно представлял собой тончайшую работу из чистейшего серебра, а рисунок лотоса с девятью лепестками на поверхности был поистине завораживающим — месяц труда не прошел зря.       — Стоит только надеть подвеску с колокольчиком, и моему племяннику больше не угрожает низкоуровневая нечисть! — улыбка на лице Вэй Ина счастливо сверкала. Получить приглашение на месяц племянника воистину было очень приятно.       — И все же, господин, раз Вас пригласили на празднество, то не выходите из себя и ни в коем случае не пререкайтесь и не спорьте с мужем девы Цзян.       — Не волнуйся, Вень Нин. Я буду соблюдать приличия и точно не сорвусь на Цзинь Цзысюаня. Раз он меня пригласил, то клянусь! Целый год не буду говорить о нем гадости!

***

      Лютые мертвецы, что защищали своего повелителя от обернувшихся против него орденов, прекратили нападение. Старейшина И Лин упал на колени, больше не в состоянии подняться, но продолжил играть. Цзян Чэн уже смог нанести смертельные раны Вэй Ину во время ожесточенной схватки в начале при других кланах, но мертвецы сумели вовремя отогнать его. Стоило мертвецам отступить, как глава ордена Юнь Мэн Цзян бросился в сторону предателя. Только вот, оружие Цзян Чэн давно отбросил.       Вэй Ин стоял в луже крови, и земля пропиталась ее запахом. Сознание медленно туманилось, но разглядеть фигуру в пурпурных одеяниях он смог. Однако было уже поздно.

***

      Синие вены на руках вздувались от нарастающего гнева. Глаза Вэй Усяня налились кровью и яростно сверкали в ночной темноте:       — Уйди с дороги, Цзинь Цзысюань! Я не трону тебя, просто отойди!       — Ну почему ты хотя бы раз не можешь пойти на уступку! Вэй Усянь, опусти чэньцин!       — А почему бы тебе не заставить прекратить их первыми? Разве это я пришел, чтобы лишить твоих солдат жизни? И, Цзинь Цзысюань, приглашая меня на праздник, ты действительно ничего не знал об их намерениях убить меня?! Стоит мне сейчас остановиться, как меня пронзят сотни стрел и мечей!       Цзинь Цзысюань замахнулся, собираясь ударить: — Ну почему, хотя бы раз, ты не можешь отступить хотя бы раз?! А-Ли, она… Но кулак так и не достиг цели, рука от пронзившей тело боли упала. Опустив взгляд, Вэй Ин ошеломленно замер: грудь Цзинь Цзысюаня была пробита рукой Призрачного Генерала.       — …она все еще ждет, что ты придешь на праздник в честь А-Лина. Вень Нин вытащил руку из груди Цзинь Цзысюаня, оставив лишь сквозную дыру. Безжизненное тело упало на колени и осталось лежать на сырой земле.

***

      — Исполните мою последнюю волю — убейте меня! Цзян Чэн был уже близко, оставалось совсем немного, но толпа из мертвецов, выстроенная перед его шиди снова преградила путь. Ваньинь, собрав все оставшиеся силы, начал пробиваться к Вэй Ину, что прилежно ждал своей смерти с закрытыми глазами и глухими ушами.       Пока Цзян Чэн бежал в самом конце, лютые мертвецы спереди уже начали атаку на своего повелителя.

***

      — Сегодня мы развеяли прах остатков псов из клана Вень, а завтра — мы развеем прах Старейшины И Лин!       Толпа ликовала, выкрикивая ущемления одна страшнее другой в сторону Вэй Ина. Казалось, что только адепты ордена Юнь Мэн Цзян и Гу Су Лань напряженно молчали, под давлением своих глав и памяти. Цзян Чэн сжимал ладони в кулаки так сильно, что вены вздулись и под ногтями собрались сгустки крови.       Крики становились все громче и нахальнее, как внезапно воцарилась мертвая тишина, и по спинам присутствующих пробежался холодок. Жестокий и пронзающий душу взгляд смотрел на радостную толпу и совсем не радостно ухмылялся, рассказывая о своем присутствии:       — Глава ордена Цзинь, что за наглая ложь? Вы сказали, что если представители клана Вень сдадутся, то инцидент будет исчерпан!       Вэй Усянь раздраженно смотрел на Цзинь Гуаншаня. Заклинатели начали тихо перешептываться, кто-то уже обнажал мечи. Были и те, кто от страха не могли и шевельнуться, задерживали дыхание — лишь бы их не заметили. Однако нашлись те, кто продолжил выкрикивать оскорбления и возмущаться, что даже главы орденов не могли их усмирить. Когда же все голоса затихли, второй нефрит ордена Гу Су Лань наконец поднялся с места и, кажется, тоже затаил дыхание. Но когда глава ордена Цзинь собирался ответить Вэй Ину на его обвинения, Ванцзи не сдержавшись, во всё горло выпалил:       — Вэй Ин! — голос Лань Чжаня заметно дрожал, что портило образ невозмутимого Ванцзи. В голосе чётко слышалось сожаление и несвойственное для нефрита тепло, но поглощенный растущим бесом, Старейшина И Лин слышал лишь угрозу. Лютые мертвецы уже начали наступать, и толпа заклинателей сошлась в схватке с солдатами Вэй Ина. Напряжение, страх и сожаление подавляли смертоносное желание отомстить Вэй Усяню. Заклинатели, что так яростно оскорбляли Вэй Ина и требовали его гибели, сейчас жалко пытались отступить.       — О, Лань Чжань. Всегда знал, что когда-нибудь нам придется столкнуться в схватке на смерть, — в голосе Вэй Ина слышалась насмешка и презрение. Ванцзи уже стоял в паре шагов от незваного гостя и играл на гуцине мелодию, нервно поджимая губы. — Как наивно, второй молодой господин Лань. Ты же знаешь, что мелодия упокоения на меня не действует.       Обронив последние слова, Вэй Ин поднес к губам чэньцин и начал играть. Мертвецы начали наступать еще быстрее, схватка становилась всё более кровожадной с каждым мгновением. Вопли, звуки пронзаемой железом плоти и последние вздохи перекрывали даже самые громкие разноголосицы, птиц и шум природы. Лишь тихий знакомый голосок смог различить Вэй Усянь.       Вэй Ин раскрыл глаза, и его напуганный крик накрыл все поле, что все заклинатели вздрогнули и на мгновение позабыли о бое:       — Шицзе! Не смейте ее трогать, отойдите от нее!       На крик обернулся Цзян Чэн, что стоял поодаль от битвы. Дева Цзян стояла посреди поля битвы, и во всё горло звала Вэй Ина. Сердца младших братьев в панике забились быстрее, биение чётко раздавалось в ушах, из-за чего голос Цзян Яньли затерялся. Пробиться через толпу мертвецов и нападающих заклинателей было практически невозможно.       — Цзян Яньли!       — Шицзе!       За Цзян Яньли появился лютый мертвец, готовый атаковать.       — Вэй Усянь, скажи ему, чтобы проваливал!       — Прочь, прочь оттуда, не подходи к шицзе! — Вэй Ин истошно кричал, но мертвецы его как будто не слышали. Солдаты отступника больше не реагировали на зов чэньцина и своего повелителя, начав нападать и на орден Юнь Мэн Цзян, который прежде остерегались.       — Немедленно уйди прочь!       Но только появился шанс прорваться, как за спиной девы Цзян разбрызгались капли крови: этот мертвец ударил девушку по спине, пока та, взглядом искала братьев.

Ты же обещал, что сможешь удержать контроль Нет Быть не может!

      Пройдя преграду из мертвецов, Цзян Чэн подбежал к сестре и подхватил ее, укладывая на колени:       — Сестра, как ты? — Цзян Чэн осторожно положил ладонь на спину Цзян Яньли, обеспокоенно проверяя рану. — Рана не глубокая, все хорошо. Только держись.       Вэй Ина пробила дрожь, и он замер на месте, смотря на шицзе. Все как в тот день, совсем недавно, капли крови стекали с груди полумёртвого Цзинь Цзысюаня из-за того, что Вэй Усянь не смог удержать контроль. Его уже нет в живых, остатков клана Вень больше нет в живых… Вэй Ин сглотнул и сделал несколько шагов вперед, смотря на Цзян Яньли. Она жива?       Перед глазами будто возникла серая пелена или поле накрыл туман, либо Вэй Ин просто струсил и закрыл глаза, чтобы не идти вперед, однако…:       — А-Сянь, ты тогда убежал так быстро, — она откашлялась и продолжила. — Я так и не успела увидеться с тобой и поговорить…       В башне золотого Карпа, когда Вэй Усянь, стоя под дверью и наблюдая, как его шицзе пустым взглядом смотрела на гроб, и думая, как бы извиниться перед сестрой, преклонить колени, Цзян Яньли видела его? Значит, проклинала, плакала и кричала вслед удаляющейся фигуре, или с улыбкой наблюдала за своим младшим братом, как в далёком детстве? Стыдно думать, что Вэй Ин увидит хотя бы тень улыбки своей сестры когда-нибудь.       — А-Сянь, я хотела сказать тебе… — но девушке не было что сказать. Я не виню тебя? Не беспокойся? Ты всегда будешь моим младшим братом? Я приготовила тебе суп, ешь, пока горячий? — А-Сянь, останови все это, прекрати, прошу.       Вэй Усянь наконец осмелился подойти и посмотреть в глаза Цзян Яньли. — Хорошо, шицзе, я остановлю это, — ему понадобилось еще немного времени, чтобы успокоить сознание. Вэй Усянь поднес к губам чэньцин и в этот раз, игра на инструменте достигла каждого. Лютые мертвецы отступили один за другим, недовольно рыкая, с неохотой опускались на землю.       Бой прекратился, когда лютые мертвецы перестали нападать. Большинство заклинателей были еще юны, чтобы выдержать такую нагрузку, потому без сил попадали на землю, а более выносливые избавлялись от смирно стоящих мертвецов. Вэй Ин виновато смотрел на шицзе, не осмеливаясь подойти ближе. Цзян Чэн перевязывал рану Цзян Яньли лоскутами своих одежд. Тишина начинала резать слух.       Не собираясь противиться сестре, усугублять ситуацию и продолжать, — сил все равно не было, — Вэй Усянь, взмахнув рукой, отвернулся и собирался пойти прочь. Некоторые заклинатели снова обнажили мечи, но подойти им не удавалось из-за темной магии. «Так всё и закончится? Я уйду ни с чем?».       Но не успев и на пару шагов отойти от шицзе, как его со всей силы толкнула маленькая ладонь. Вэй Усянь, никак не ожидавший внезапного удара, упал и как можно быстро обернулся, собираясь атаковать негодника, но увидел лишь Цзян Яньли, чье горло в тот момент пронзил клинок заклинателя. Вэй Ин застыл.       Он ждал, что же скажет Цзян Яньли, ждал приговор. Если не сегодня, то завтра, но обязательно услышать упреки сестры, но…       Вэй Усянь неистово закричал.

***

      Удар за ударом обрушились на и так полуживого, когда-то веселого и улыбчивого, последователя темного пути. Лютые мертвецы безжалостно терзали тело своего повелителя по его приказу, даже не осознавая, что этот приказ был последним. По бледным щекам Вэй Усяня текли слезы сожалений и невыносимой боли, в мыслях мелькали счастливые незаслуженные времена в Юнь Мэне и обучение в Гу Су. Все это уже не вернуть. Как жалко заканчивается жизнь великого человека, но виноват в этом только он сам.       Казалось, что всё — конец, но в последнее мгновение своей жизни перед глазами он увидел новорожденного ребенка своей сестры. Единственного, что еще не затаил обиду на Вэй Усяня, невинного и любящего мальчика, своего племенника:       — Цзинь Лин! — он испустил последний вздох.