Близнецы

***

— Бу! — крикнул один из нас, вися вниз головой на ветке. Перед нами же сидел Диггори с книжкой, который такой подставы не ожидал. — Аааа! Опять вы! — возмутился он, пытаясь убить литературой о древесных тварях, свисающих с дерева, нас. Как это иронично. — Нэ, нэ, у тебя ничего не выйдет, — сказал второй, останавливая книжку от очередного замаха. Фух, можно выдохнуть, а то уже надоело уклоняться. Вообще, пора слезать, а то кровь к голове приливать активнее стала, и нам обоим нехорошо. — Что вам нужно? — спросил он, раздражённо освобождая талмуд из захвата. — Да, мы всего лишь…  — … подружиться хотели. — Странное у вас представление о том, как надо заводить друзей, — хмыкнул он, слезая с качелей и направляясь в сторону беседки. — Правда? — хором спросили мы. — Тогда, о великий.. — …просвети нас юродивых.. — …как же это надо делать, — обратились мы с почтением, встав в крутую позу. Если бы здесь была Мюриэль, то нам бы уже прилетело жалящим за такие высказывания и действия. — Для начала, по чужим домам ходят воры, а не кандидаты в друзья. — Ну да…  — …сплоховали чутка. — согласились мы, присаживаясь напротив Диггори на скамеечку. — Впрочем, если бы у тебя росли яблоки.. — …мы бы с пустыми руками не ушли. — Пф! Воры обыкновенные, — сказал он, скорее не упрекая, а констатируя факт. — Да, нет… — протянули мы. — Чисто соседские мальчишки. Не более. — Ну-ну, — хмыкнул он. — Вы как вообще сюда прошли?  — Там брешь в защите, — бесхитростно ответили мы. — Вам бы поаккуратнее…  — …до сих пор всякое… — мы неопределенно повели руками, — происходит. — Надо будет отцу сказать, — кивнул задумавшийся мальчик. — Покажите где это, а отец восстановит. — А волшебное слово?  — Фиг вам, а не яблоки. — Злюка, — притворно надулись мы. — Ну, ладно…  — …чего только не сделаешь ради друга.  — Уговорил, чертяга языкастый. — …покажем мы тебе брешь.  — И ты не закончил с советами…  — …о дружбе. — Друзья не пытаются друг друга напугать, — продолжил он, получив с нас обещание. — Спорно, мистер Диггори, спорно. — Разве друзья не подначивают друг друга?  — Но не до состояния «у меня инфаркт в мои шесть лет».  — Возможно, возможно…  — …мистер Диггори, а вы нас старше?  — Возможно, возможно, мистер и мистер Уизли, — передразнил он нас. — Братец Дрэд. — Да, братец Фордж, похоже кто-то.. — …сейчас получит… — говорили это замогильным голосом, медленно подходя к паникующему мальчику. Мы вытянули вперёд свои руки, слегка ими подрагивая, — …получит… — мы уже тянулись к его шее, а затем резко схватили его за бока. — …порцию щекотушек!  — Ну что, мистер Диггори... — …страшно? — Ох, Мерлин, …хватит… — пытался он сказать что-то сквозь смех. Но мы же неугомонные, поэтому продолжали пытать нашего нового друга. — Седрик, — послышался чей-то голос со стороны дома. Видимо, мама мальчугана. — Ох, чёрт, — синхронно сказали мы, отпуская мальца. — Нам пора бежать. Не скучай! — сказали мы, растрепав его волосы, и снова убежав не попрощавшись.

***

Подобные разговоры с быстрыми прощаниями продолжались недели две. Сначала это было даже весело, потому что наш новый друг не успевал и слова вымолвить, а мы как ниндзя уже скрылись в ночи. Потом же мы думали, что это какой-то злой рок, ибо постоянно что-то или кто-то нас отвлекали от вопроса о бреши в защите. В итоге мы решили в очередной раз нашего странного общения начать всё со сломанной руны. Мы схватили Диггори и понесли его под недовольные возгласы в сторону того самого камушка. На месте же и объяснили, что это именно он перестал работать, а не мы в этом виноваты. Смотрел Седрик на нас долго и со скептицизмом, что довольно забавно наблюдать на детском лице. Затем мы просто попрощались, ну или, как обычно, заболтали нашего друга и смылись, пока он не очухался. На следующий день мы наблюдали уже восстановленную рунную цепочку на сером камушке. — Что ж, Дред, — вздохнул один из нас. — Да, Фордж. — Было весело, — грустно улыбнулись мы и пошли в сторону дома. — Ну и куда вы собрались? — раздался насмешливый мальчишеский голос за нашими спинами. — Разве я вас отпускал?  — А мы что, в заложниках? — весело спросил один из нас, медленно оборачиваясь. — Или вы нас украли, мистер Диггори? — с хитринкой спросил второй. — Как вам не стыдно? — наигранно надулись мы оба на нашего друга. — Сдались вы мне, — буркнул он, слегка покраснев. — Шуты гороховые!  — Ах, ну, что вы, мистер Диггори, — воскликнули мы, подбежав к нему. — Такая похвала, такая похвала…  — …и всё нам! — Где вы там похвалу увидели? — спросил он, освобождаясь от наших рук, что мы закинули ему на плечи. — А разве нет? — Шуты - это так почётно, наш король. — Или ваши покорные слуги не достойны комплиментов? — Слуги? — уцепился он за слово. — Ох, мистер Диггори! — …да вы тот ещё лис. — А ваши родители точно хаффлпавцы? — Такого змея на груди пригрели? — Паршивцы, — сказал он, раскрасневшись. Пожалуй, эту черту мы больше всего любили в Седрике, потому что держать лицо, как это подобает аристократам, он ещё не умел. Вернее умел, но из-за сильных эмоций начинал краснеть и, как бы он не старался это скрыть, ничего не получалось. Очаровательно надутый ребёнок. Так, в конкурсе милоты он занял бы почетное второе место, после нашего Персика. Мы вообще плохо представляем, что может быть убойнее нашего смущенного брата. — Не дуйтесь и не хмурьтесь, мистер Диггори. — …морщинки появятся. — Хотите стать стариком в ваши-то годы? — Какая же девушка полюбит старого пня... — Братец Дрэд, ты забыл сказать: "ворчливого старого пня". — Точно, братец Фордж. — Знаете, что-то я передумал. Можете идти. — сказал он, махнув рукой в сторону леса. — Ох, а где же холеное хаффлпавское гостеприимство? — спрашивали мы, уже увязавшись за нашим другом. — Там же, где и ваша совесть, — ответил он нам, не сбавляя шага. — Не уж то на дне Марианской впадины? Наша совесть кормит рыб. Хотя какой с неё корм? — Да, нет, братец, она в самом Тартаре? Где-нибудь в чертогах у Аида. — Ну да, ну да, скорее её уже сожрал Кербер. — Кербер? — заинтересовано спросил наш Седрик. Мы все дружненько уже подходили к беседке, внутри которой на маленьком столике стояли чашки с ароматным черным чаем, сахарница и пирожные. Всё-таки, хаффлпаффец наш друг, но с какими-то змеиными наклонностями. Короче, жук обыкновенный, этот мистер Диггори. Идеальный друг. Оставшееся время до ужина мы провели в разговорах о мифах древней Греции. Мы увлекались ими и в прошлой жизни, а в мире волшебном, после прочтения оных, возникало множество вопросов. Из легенд можно было сказать, что определенно маги и не маги жили долгое время вместе, не скрываясь друг от друга. Также в мифах говорится о великанах, циклопах, горгонах и прочих расах. Кстати, было бы круто познакомиться с некоторыми существами. Например, с атлантами, что держат небо. Почему они, кстати, это делают? Небо в действительности никто не держит, но древние были уверены, что великие несли мир на плечах. А может, атланты - это собирательный образ, а не какое-то существо? Тогда что насчёт других чудищ? Короче говоря, вопросов у нас неугомонных было много, и мы ими делились с задумчивым и внимательно нас слушающем Седриком. Иногда он с нами соглашался, когда мы говорили о различных трактовках написанного, а, например, идею посмотреть на горгону, он сразу отмел. — Почему? — недовольно пробухтели мы тогда. — Посмотреть на неё спящую и издалека- это одно, но вот на её «быт», как вы говорите, совсем другое. Вдруг она на вас глянет? А, два глупых камушка? — Да, мы же осторожно. — А ведь есть какое-нибудь противоядие от её взгляда? — Только рот надо держать открытым, когда каменеешь. — А вообще, надо попробовать светоотражайки. — Что попробовать? — спросил Седрик, видимо, вспоминая слышал ли он что-нибудь об этом ранее. — Расслабься, наш милый друг. — Это такие магловские очки. — Они отражают свет. — Поэтому так и называются. — Боюсь, Горгона не испугается ваших очёчков. Всё же мелковато это как-то для неё. — Тогда нужно изобрести мощный раствор, который усилит эффект линз. — А ещё закрепить очки чарами, чтобы не слетели. — Вы ещё забыли про змей на её голове и нечеловеческой силе этого существа. — Хм… — глубоко задумались мы. — Ты прав. Оставим эту барышню. — Да, уж, в её коллекции, наверняка, есть люди покрасивее и умнее вас. — Мистер Диггори, вы разбиваете наши сердца! — всплакнули мы, схватившись за грудь. — Сердце слева, умники, — сказал этот дьяволёнок, пряча улыбку за чашкой чая. — В кого вы такая язва, мистер Диггори? — простонали мы, пародируя умирающих лебедей. Светленькая скамеечка, на которой мы развалились, нашего траура не разделяла. Как и светлый день, поющие птички, и смеющийся Седрик. Смеющийся Седрик! — О, Мерлин и Моргана, ты умеешь смеяться! — воскликнули мы, вскакивая и сталкиваясь лбами от столько резкого действия. Седрик начал хохотать, пока мы потирали шишки. — Ох, мистер Диггори, вам нравится чужая боль. — Какой же вы однако… — …специфичный человек. — закончили мы мысль, стараясь никого не оскорбить. Только соседей в кровниках нам не хватало. Мать с отцом и так не в курсе, к кому мы захаживаем, а тут к ним мистер и миссис Диггори с визитом нагрянут и объявят, что мы, идиоты малолетние, их сына извращенцем назвали. Хорошо если они скажут, что мы плохому их сыночку учим, а по-хорошему, за такое и кровную месть устроить можно. Типа, оскорбление чужой чести, все дела. Ох, Мерлин, как же это всё муторно и страшно. Тётя Мюриэль в красках нам расписала, в какой бараний рог нас могут скрутить чистокровные за словечки такие в адрес члена Рода. — Шуты, — сказал он нам сквозь слезы. — Спасибо, ваше величество. — отдали мы ему честь. — Приятно знать, что вы всё же умеете смеяться. — Ой, Дред, а вдруг у него лицо свело. — Тогда это был не смех, а судорога. — Как от щекотки. — Надо проверить. Не только он здесь может пакостить. Поэтому Седрик получил порцию щекотушек.

***

— С Рождеством и Йолем! — сказали мы, вручая Седрику в руки подарок. Вообще, за эти месяцы нашей очень странной дружбы пацан к нам привык. Мы часто болтали о книжках, обсуждали разные теории, играли в карты, которые мы принесли, в прятки, салочки и вели разговоры о семье. Забавно, но никто из нас не стал знакомить другого с родителями, хотя мы активно рассказывали многое о своих родных. Фильтровать базар умели и мы, и Седрик в идеале. Неправильно будет говорить, что о мертвых только хорошее или ничего. О живой семье мы говорили точно также: мама — лучшая мать, папа — добряк, Билл — умняшка, Чарли — ходячий позитивчик, Перси — сама серьезность (про его очарование мы не говорили, потому что другим такую черту нашего брата знать не обязательно), Ронни — птица, что отличается умом и сообразительностью, Джинни — маленькая принцесса. Про последнюю мы говорили особенно долго, потому что она начала очаровательно картавить наши имена. Правда, восхищение в глазах нашего друга поубавилось, когда мы с улыбками на лице пообещали, что его тушку никто не найдёт, если он хоть пальцем тронет нашу сестрёнку. Откуда в нас такие инстинкты, одному Мерлину ведомо, но Седрика пробрало. Он даже чаем подавился. Когда мы предложили побить его по спине, он почему-то отказался. Странный. Такой пугливый. — Что там? — спросил наш друг. — А ты как думаешь? — Самодельная бомба, — усмехнулся он. Да, Седрик в курсе наших увлечений. Что толку скрывать то, что мы продемонстрировали ещё во время нашего знакомства. Седрику, между прочим, тоже нравятся руны. Но только китайские. Мы у него пару раз просили книжки с иероглифами. Вообще, подобная литература была очень ценной, потому что переводом в магмире редко занимаются. Маги привыкли учить языки с помощью зелий памяти и не заморачиваться с переводом. С одной стороны, это правильно, потому что даёт стимул в изучении языков, с другой же стороны, не хотелось бы того, что произошло с древними цивилизациями. Столько трактатов о магии, а перевести некому. Вернее будет сказать, что никто не помнит точного произношения, а это ведь важно. Чары, ритуалы, призывы — всё это основано на магии, подкрепленной словами, а тут бац! Такой облом. А ведь маги на заре своей изучали по большей части самые важные науки. Ритуалистика - вообще основа всего волшебного. Сейчас же никто не сможет призвать демона или излечить отряд раненых, с помощью ритуалов, которыми пользовались шумеры. Прискорбно. Но ничего не попишешь. Древние не удосужились перевести свои творения на другие языки. Возможно не думали, что это им нужно, а может просто пожадничали. Короче, «так не доставайся ты никому», как говорится. Ну, получилось как получилось. Поэтому мы так и любим руны. Начертил да влил магию. Накосячить в произношение невозможно, а знания хранятся веками и легко передаются. Седрик с нами солидарен в этом вопросе. Ещё он нам признался, что решил выучить руны, потому что иероглифы выглядят красиво. Он так смущался и отводил взгляд, когда говорил нам это. Мы лишь ободряюще ему улыбнулись и сказали, что тоже видим в рунах определенный шарм. С тех пор мы всем нашим дружным коллективом по воскресениям собирались все вместе за столиком и разбирали символы. За неделю в совершенстве мы изучали пять иероглифов, Седрик - от трёх до четырех. Он недовольно фырчал, но ничего не говорил, потому что учить их было тяжело всем. Иероглифы китайцев были сложны, но очень круты. Они были сами по себе прочнее и сильнее, а самый шик их заключался в том, что ушлые азиаты сделали так, что их письменность могла, как чары, накладываться на воздух. Подобные финты мы попробуем, когда у нас появятся палочки. Руками же или мыслью печати (так называли рунные символы жители востока) могли накладывать только настоящие Мастера рун. Вообще Мастерство в этом области магии давали за новоизобретенную цепочку, но это должна быть сложная конструкция. Не просто предложение, а целый текст. Самый шик это то, что написанное должно сработать во время защиты проекта перед комиссией Мастеров. Потом нужно будет показать знание теории, а также практики. Мюриэль рассказывала, что если сдающий смог начертить руну мысленно, то ему дают Мастера практически автоматом. — Плохого ты о нас мнения, — сказали мы. — Я объективного о вас мнения. — О, Мерлин, мистер Диггори, вы не умеете принимать подарки. — А вы, мистер и мистер Уизли, не умеете создавать хорошее мнение о вас. — Ой, да ладно, открывай уже, вредина. Друг осторожно развязал голубую ленточку, а затем снял синюю обёртку с обыкновенной картонной коробки. — Свитер? — удивлённо спросил он, разглядывая зелёную ткань. — Ага. Сами вязали. — Очень мягкий. И с принтом. — Видишь ёлочку в центре? — спросили мы, указывая на район груди. Там мы вышили новогоднее деревце с разноцветными шарами. — Да, — кивнул он, разглядывая рисунок. — Подай магии. Седрик слегка надавил руками на рисунок. — Надеемся, не рванёт, — задорно произнесли мы, когда руны начали подсвечиваться. — Что?! — взвизгнул он, а потом на ёлочке начали загораться огоньки. Прям как настоящая гирлянда. — Не рвануло. — Какого, Мордреда, вы его не проверили?! — Ну, так с пылу с жару. — Только последний стежок доделали. — Тада! После нам пришлось побегать от разъяренного Седрика, а потом одному из нас в голову прилетел подарок. — И мы-то не умеем дарить?! — возмутились мы, отряхивая от снега себя и коробку. — Ой, замолчите и открывайте уже, — сказал красный то ли от бега и холода, то ли от возмущения Диггори. Мы распотрошили упаковку. — О, это так мило, — восхитились мы варежкам. — Только почему они разных цветов?  Диггори отвернулся. — А, это потому что ты нас не различа…- договорить мы не успели, потому как нам в лица прилетели снежки. Ох, Мерлин, на кой черт нам такой вредный друг!