Женская кровь

      Тихий, монотонный голос разливался по комнате эхом, смешиваясь со звуками ночи. Держа на руках маленькую девочку, женщина читала старую книгу с погнутыми временем краями и выцветшими на солнце изображениями.       - И тогда прекрасный принц победил дракона и спас принцессу. Они уехали в закат и жили долго и счастливо. Конец.       На мгновение комната наполнилась тишиной. Вселенная, словно выжидая, не подавала ни звука. Две пары глаз устремились к женщине, но она молчала. В узких голубых глазах ничего не промелькнуло, их обладательница, сидевшая за соседним креслом, лишь тихо вздохнула. Её не интересовала история: она слышала её уже много раз, но от того она не становилась для неё интересней.       - Ты хочешь что-то сказать, Элизабет? – сухо произнесла женщина, откладывая книгу в сторону и помогая малышке спуститься с колен.       - Мам, я не понимаю, зачем ты читаешь нам эту историю снова и снова? – уверенно, даже немного с обидой, произнесла девочка, поглядывая на сестру. – Она не интересная и неправильная: мужчины не бывают добрыми и не помогают, иначе почему тогда наш мир разделился?       - Но ведь ты их никогда даже не видела! Как ты можешь знать, какие они? – с блеском в глазах произнесла светловолосая девочка. Женщина громко вздохнула, показывая девочкам своё недовольство: уже не в первый раз её дочери ведут этот диалог. Дороти, уверенная в правдивости рассказанной сказки, и Элизабет, доверяющая лишь книгам по истории, которые она не выпускает из рук с момента, как научилась читать. Девочки сверлили друг друга взглядом, но не одна из них не решалась продолжать ссору перед мамой. Они знают, что смогут продолжить, когда дверь в их комнату закроется и они останутся наедине.       - Но почему принцесса не смогла спастись сама? – не выдержала тишину Лиззи. – Я уверена, что она была достаточно сильна, чтобы справится с этим сама. И вообще, я читала…       - Как ты можешь быть уверена, что всё, что ты читала – правда? – произнесла женщина, стоя у окна.       Она тоже читала эти книги когда-то, она тоже свято верила им и тоже была уверена в своей правоте, как и её дочь. Жаль, слишком поздно, уже на самом конце её пути она поняла, что историю пишут люди, а они любят врать.       Это воспоминание снова и снова прокручивается в голове Дороти. Её большие, полные жизни глаза закрыты, а руки держат ту самую старую книгу. Прошло очень много лет с последнего раза, как её уто-то читал, а не просто держал; от того книга пришла в негодность: обложка, казалось, готова рассыпаться от малейшего прикосновения, переплёт лишился большинства нитей, а буквы смылись настолько, что уже и не ясно были ли они там когда-то. Хотя они и не нужны Дороти: она так много читала эту книгу раньше, что с лёгкостью перескажет её слово в слово, даже в обратном порядке.       Девушка снова хочет погрузиться в блаженство прошлого, но из фантазий её вытаскивает громкий звук каблуков. Он раздражающе отстукивал марш, приближаясь всё ближе. Дороти даже не нужно открывать глаза, чтобы понять, что это Лиззи: только она ходит так ритмично, что сразу хочется стать смирно и отдать честь.       - Так и знала, что найду тебя здесь, Дороти. – с презрением произнесла девушка в форме, а её сестра лишь сжала книгу покрепче и бросила кроткий взгляд в сторону надгробия.       Лиззи сняла фуражку и провела рукой по волосам, она всегда так делает, когда злится, но не хочет срываться. Конечно, она говорит, что лишь поправляет причёску, но это никогда не нужно: её чёрные волосы такие же послушные, как и сама девушка, казалось, ни разу за всю жизнь не завивались или выбивались.       - Не ожидала, что ты вообще здесь появишься. – сказала Дороти и перевела взгляд на могилу. – Смотри мам, она всё-таки пришла. Я же говорила, что ты увидишь её сегодня.       - Я здесь не за этой ерундой. Я тебя искала. Ты же знаешь, что тебе нельзя находиться так близко к границе.       - Почему? Единственное, что находится неподалёку – деревня, меня никто не убьёт, если я там появлюсь. В конце концов, я хочу хоть иногда выходить из дома и за его территорию.       Лиззи сжала губы в тонкую линию. Они с сестрой никогда особо не ладили, хоть и были готовы на всё, чтобы защитить единственного родного человека. Главная проблема крылась в том, что они просто не понимали, да и не пытались понять друг друга. Каждая смотрела на мир по-своему, даже не мечтая увидеть его с другой стороны.       - Ты не можешь покидать территорию потому, что ты слабая и слишком наивная. Тебе никогда не понять, что происходит за стенами мира, частью которого являешься только ты сама.       - Куда мне до тебя сестра, ты живёшь войной и больше ничего тебя не интересует. – без энтузиазма сказала Дороти и направилась в сторону дома. Здание, что оберегало её от любой опасности стало её тюрьмой: Дороти ненавидела это место из-за того как хорошо она его знает. Коридоры никогда не таили в себе загадок, и любая дверь была для неё открыта, но не хранила себе ничего за что можно было зацепиться её любопытному разуму. Каждая царапинка на обоях, каждая ниточка, торчащая из шторы, каждое пятнышко на окне было известно Дороти. От этой скуки и монотонности хочется лезть на стену, ломать мебель, громко кричать, но всё, что девушка может себе позволить – это лечь не кровать у себя в комнате и притвориться, что всё в порядке.       - Тяжёлый день? – хрипло произнёс голос из другого конца комнаты. – Разрешите представиться, меня зовут Меган и с сегодняшнего дня, я буду вашей горничной.       У Дороти перехватило дыхание. Конечно, у неё и раньше были горничные, служанки, охрана и множество других сопровождающих людей, но никто из них прежде не говорил с ней. Чаще всего, они даже отказывались говорить свои имена, предпочитая отмалчиваться, чтобы не сказать лишнего. Однако для девушки было открытием, что им всё же разрешено говорить с ней. В ответ на тишину Меган лишь мягко улыбнулась и вернулась к своим делам, которые она выполняла больше из скуки, чем от долга. Единственное, что она должна была делать как горничная принцессы – заботится о её досуге, но и этим она планировала себя не сильно обременять, ведь ни одна горничная до этого даже на половину не выполняла свою работу, так почему она должна?       - Я очень рада, Меган! – наконец сказала Дороти, оправившись от шока. Она в мгновение ока пересекла комнату, я бросилась на шею горничной. Её глаза давно не блестели так ярко: наконец в её жизни появилось что-то совершено новое, неизведанное. Отстранившись от служанки, Дороти сразу начала осыпать её вопросами и случайными фразами, что приходили ей в голову, но Меган не слушала: её волновала только её униформа, которая снова нуждалась в глажке из-за объятий. Поправив передник, горничная поклонилась Дороти и сказала, что она вынуждена покинуть её, чтобы закончить дела.       - Я могу помочь? Или хотя бы просто пойти с тобой? Ты не представляешь, как мне бывает здесь одиноко, Меган. – чуть ли не плача, произнесла девушка и схватила служанку за руку.       Глаза горничной забегали в поисках помощи, но расклад был явно не в её пользу, от чего она глубоко вздохнула и согласилась на компанию. Пересекая коридоры, Меган заметила, что под лепет Дороти коридоры становятся длиннее, а время тянется дольше. Надолго изолированная от общества, девушка желала выплеснуть всё, что копилось в ней долгие годы, не замечая уставшего взгляда своей собеседницы, если её вообще можно так назвать. Наконец они подходят к желанной двери. Дёрнув ручку, Меган подмечает как скрепит дверь от того, что никто её не пользуется. Раньше в этой комнате собирались служанки, чтобы рассказать свежие сплетни и выпить чашку ароматного кофе; сколько же тайн услышали эти стены и сколько злости они в себя впитали. Теперь тут пусто: никто не заходит сюда делиться сплетнями с тех пор, как умерла королева и Лиззи заняла место генерала. Она никогда не была из тех, кто любит слухи, но делала вид, что не замечает длинные языки слух, пока они не начали перемывать кости ей и её сестре. С тех пор здесь редко на постоянной основе работали люди: им приказывали выполнять свою работу и уходить, что, конечно, не избавило дом от злобных комментариев в сторону сестёр, но теперь Лиззи попросту их не слышала.       Меган заварила себе кофе и попыталась прислушаться к стенам, но они ничего не говорили, как и Дороти. Девушка молча рассматривала горничную, боясь задать личный вопрос, но любопытство съедало её изнутри, заставляя нервно мять руки.       - Ты что-то хочешь спросить? – мягко спросила Меган.       Она не была в восторге от своей хозяйки, но и ненависть она у неё не вызывала. В основном потому, что напоминала внешностью свою мать, с которой Меган имела честь общаться, когда была ребёнком. Лишь по этой причине она пошла работать в замок, хотя сейчас она уже жалеет о своём выборе.       - Скажи, откуда ты? Где ты росла?       - Оттуда же откуда все и росла я там же, где и все, принцесса. – недоверчиво ответила Меган.       Этот вопрос озадачил её, в основном из-за неосведомлённости Дороти о таких стандартных вещах, как рождение и воспитание детей в её мире. Понимая интерес девушки, горничная решилась рассказать о том, что Дороти знала бы, читай она книги, кроме одной сказки. В мире, где женщины и мужчины отделены и находятся в постоянной войне, продолжение рода – наказание для тех, кто нарушил закон, но не приговорён к смерти. Они вынуждены терпеть беременность и роды, чтобы получить себе шанс вернуться в общество. Рождённые дети попадают в приюты, где их воспитывают профессионалы, которые готовят их к внешнему миру. Так, приближаясь к восемнадцатилетию девушки обретают профессию, для которой учились всю жизнь и к которой у них обнаружили талант.       - А что, если рождается мужчина? – тихо спросила Дороти, опасаясь можно ли вообще о таком говорить.       В ответ Меган лишь пожала плечами. Мужчин отдают в их королевство сразу после рождения и никому из женщин не известно, как и по каким принципам они растят детей. Стоило Дороти открыть рот для ещё одного вопроса, как горничная отдёрнула её, намекнув, что законы, писаные её сестрой, становятся строже с каждым днём и никогда нельзя сказать точно: разрешено ли о таком говорить вне приютов, ведь все выходцы прекрасно знают что к чему и не обсуждают это.       - А теперь, прошу меня простить, но у меня есть дела, которые я должна сделать в одиночку. – сказала Меган и удалилась. Действительно это так или горничная просто утомилась от этих бесед, нельзя сказать точно.       В ту ночь Дороти не спалось: она никак не могла перестать думать о мире, в котором она живёт. До сегодняшнего дня он ограничивался лишь замком и территорией при нём, её не интересовало, как устроено всё, что находится за этими пределами. Дороти казалось, что её голова сейчас лопнет, ведь она представляла жизнь такой, как в сказке, а не такой, как пишут в книгах по истории, к котором она не любила даже прикасаться. Встав с кровати, она глянула в большое окно. Где-то вдалеке виднелись огни деревни, в которой она никогда не была. Как там живут люди? Знают ли они свою историю? Довольны ли они миром, в котором родились? Неужели только Дороти ничего не знает, хоть столько лет шагает по этой земле? наконец её взгляд наполнился решительностью и заинтересованностью, которые она уже давно не испытывала.       Шагая следующим утром на завтрак, Дороти была наполнена смелостью поговорить с сестрой про её желание увидеть мир. Конечно, эти разговоры бывали у них и раньше, но сегодня, как никогда прежде, девушка была наполнена решительностью доказать сестре свою серьёзность. Однако стоило ей увидеть Лиззи по уши в бумажках и с недовольным лицом, как сердце ушло в пятки. Она прекрасно знала, как страшна девушка в гневе и как жестока она бывает с теми, кто её не слушает. Конечно, Элизабет никогда не подняла руку на Дороти и никогда не причиняла ей вреда, но все при дворце знали, как она обошлась с подчинёнными. Это делало её идеальным генералом, но ужасной девушкой, от одного взгляда которой просто хотелось забиться в углу и просить прощения. Дороти замялась в дверях, она чувствовала себя ничтожно маленькой в сравнении с огромной столовой, в которой ей нужно было сидеть наедине с Элизабет.       - Чего стоишь? Проходи. Завтрак скоро принесут. – холодно, от того так пугающе, произнесла Лиззи. Её голос эхом разнёсся по комнате и, казалось, задел каждую клеточку Дороти.       Мурашки пошли по коже, стоило каблукам девушки коснуться железной плитки: звук был громче, чем она того ожидала, что заставило её на секунду замереть и удостовериться, что это не потревожило её сестру. После кроткого взгляда она зашагала: сначала неуверенно, стараясь не издавать звука больше нужного, а после всё прочнее ступая на плитку. Лишь приземление на стол дало ей ощущение безопасности, ещё никогда до этого тишина не была для Дороти столь манящей и приятной.       Резко, словно начало войны, дверь распахнулась, в комнату вошла Меган, подталкивая перед собой тележку с завтраком. Её, в отличии от принцессы, ничуть не пугали громкие звуки её каблуков и скрип подноса, как и не пугала Лиззи. Она уверено подошла к ней и начала сервировать завтрак. Только это отвлекло её от документов, с которых она не спускала глаз всё утро.       - Меган, как закончишь, отнеси эту стопку в мой кабинет и положи на стол, рядом с другой стопкой и не смей их смешивать.       В ответ на это горничная лишь кивнула. Дороти готова была поклясться, что Меган не захотела оставлять свой голос в комнате, потому промолчала; но это было не так: служанка промолчала лишь потому, что была не из тех, кто говорит, когда слова ненужны. Меган подошла к Дороти и принялась сервировать её завтрак с особым рвением, она не хотела снова наткнуться на вопросы безграмотной принцессы и совершено не улавливала атмосферу.       - Меган, когда закончишь свои дела, зайди ко мне, я хочу поговорить. – холодно сказала Дороти, пытаясь подрожать сестре, жаль голос её предательски дрожал, от чего фраза пронеслась по комнате с испуганным, а не равнодушным тоном.       Служанка уже было хотела отвергнуть девушку, сославшись на множество дел, как вдруг почувствовала на себе холодный взгляд со спины. Она знала, что это Элизабет, знала почему она так на неё смотрит и знала, что стоит сделать в такой ситуации, однако её гордость не позволяла ей бояться даже того, кто влиятельней её. Кивнув Дороти, Меган подошла к Лиззи, которая указывала ей пальцем на чайник. Пар от кипятка поднимался высоко, но между девушками висел холод: казалось, они говорят друг с другом на молчаливом языке. Их взгляды летали по комнате, останавливаясь то на собеседнике, то на принцессе, что не смела прикоснуться к еде, пока тихая ссора не подойдёт к концу. Лишь когда они стояли так близко друг к другу Дороти заметила их различия и сходства. Меган старше Элизабет настолько, что годится ей скорее в мамы, чем в служанки, однако от этого не давит авторитетом: даже неопытному человеку было бы ясно, что они равны по опыту и силе духа. Обе пары глаз наполнены холодом, решительностью и хитростью, которые так пугают и манят людей одновременно. Дороти почувствовала себя лишней в их компании, её грудь сдавило чёткое осознание как далеко она от них, какая пропасть между ними, пропасть опыта и знаний, которыми девушка даже никогда и не мечтала владеть. И только когда за Меган закрылась дверь, принцесса выдохнула, понимая, что всё позади и тихая война временно приостановлена.       - Почему ты не ешь, Дороти? Неважно себя чувствуешь? —спросила Элизабет, приступая к горячему завтраку.       Но девушка не могла ответить, она бы и рада последовать примеру сестры, но огромный ком страха в горле не давал даже дышать, что уж говорить за еду. Она думала, что готова на всё, что готова поговорить с сестрой, готова узнать историю её мира, но теперь, когда время пришло, ей лишь снова захотелось закрыться в своей комнате и обнять старую книгу сказок , которая была её путеводителем и оберегом долгие годы. Слёзы начали щипать её глаза, когда она подумала о том, как страшен мир, который она захотела познать. Однако поздно было закрывать глаза и прятаться: она уже не маленький ребёнок, который держится за мамину руку и верит каждому. Она уже взрослая девушка, которая могла бы стать наследницей и затмить сестру, стоит ей только постараться.       - Отныне я твоя соперница. – неожиданно даже для себя произнесла Дороти. В славах её слышалась уверенность, хоть и полностью отсутствовала смелость.       Элизабет прищурила и без того невероятно узкие глаза, от чего казалось, что она их закрыла вовсе. Её недоверие и подозрительность гулом пронеслось по комнате, от чего даже воздух стал тяжелее. Она видела, что её сестру трясёт как осиновый лист на ветру, но глаза выражают решительность, которую она не видела прежде.       - О чём ты, золотце? – подозрительно мягко спросила Лиззи, от чего Дороти совсем потеряла дар речи: она даже не знала, что сестра умеет так успокаивающе говорить. Лишь от одной фразы тело её стало ровным, руки перестали неметь. Она точно знала, у кого Элизабет научилась этому трюку: так могла только их мать, только она могла произнести слова так, что каждый вмиг был готов присягнуть ей на верность. Говорили даже, что она была ведьмой, желая ей скорой гибели и огня под ногами, но в глубине душе все они знали, что королева – превосходный оратор и лишь потому сидит на троне, пока они обрабатывают землю.       - Я готова узнать о мире и побороться за трон, сестра, но, к сожалению, я вынуждена просить помощи. Этот мир для меня – загадка, сложный ребус, который я решила разгадать. Помоги мне с этим! – Дороти встала из-за стола, не выдерживая энергию, что томилась внутри неё столькие годы. В ответ сестра лишь усмехнулась.       - О чём ты, Дороти? Ты же знаешь, что уже всё давно решено. – Лиззи встала из-за стола и медленным шагом стала подходить к напуганной принцессе. – Ты слишком слаба и слишком наивна, чтобы править, разве не поэтому я – генерал, что следит за королевством, а ты – принцесса, что томится в замке, ожидая чуда. Ты наше сокровище, Дороти, идол чистоты и невинности, ну а скажи мне, какой глупец бросит идола на поле боя? Я считаю похвальным, что ты решилась выбраться из своей клетки и готова тебе с этим помочь, но прошу, не прыгай выше головы.       С этими словами Элизабет мягко коснулась щёк сестры и в мгновение ощутила слёзы. Она принялась нежно, не торопясь убирать их с бледного, чистого лица. Лиззи наслаждалась этим видом, она чувствовала удовлетворение от слов девушки, которой дорожила больше жизни. Когда-то она их боялась, но теперь знала какого это столкнуться с ними. Дороти для Элизабет всё, она готова сложить всё королевство к её ногам, если того потребует ситуация и, скорее всего, она бы уже давно так и сделала, чтобы оставить этот мир лишь для их двоих, но долг, который она взвалила на свои плечи заставлял её также защищать королевство ценой жизни любого жителя или врага её дома. Из глаз генерала готовы были пойти слёзы, но она их сдерживала, желая оставаться сильной в глазах Дороти. Она обняла её и почувствовала лёгкость от слёз, что приземлялись ей на накидку, но сама девушка держалась: она знает, что принцесса выплачет слёзы за их двоих, что она побудет слабой, за их двоих. Недосказанность и холод больше не витали в воздухе: наконец они по душам поговорили, впервые после смерти их матери.