Женская кровь

      Ближайшая к замку деревня, которая носила такое причудливое название, что произнести его было сложнее, чем добраться к домам через лес, была главным обменным пунктом между правительством и людьми. Туда и направлялась Элизабет, чтобы проверить состояние королевства, запастись продуктами и объявить новые законы. И хотя под руководством Лиззи королевство не испытывает никаких трудностей, её встречают с неприязнью: деревенские глаза наполнены ненавистью и злобой, что легко ощущается в атмосфере вокруг. Кажется, даже воздух становится тяжелее там, где проходит генерал. Добравшись до места, Элизабет отправляет свою бригаду за продуктами, а сама приступает к осмотру территории. Другой бы уже давно согнулся под таким большим количеством гневных взглядов, но только не она: её ноги всё также громко и решительно отбивают ритм марша, показывая, что она идёт и не боится никого из тех, кто здесь находится. Её глаза блуждают по улицам, ловя чужие взгляды и ища знакомое лицо, но все тщетно: все женщины и девушки на улице не знакомы Лиззи.       - Элизабет, законная наследница престола? А может лучше потомок шлюхи? – неожиданно раздаётся за спиной генерала; ей даже не нужно оборачиваться, чтобы узнать кто это: голос, знакомый Элизабет до боли в груди, голос, что преследовал и радовал её всю жизнь, теперь лишь заменяет ножи, которые однажды попадут в её спину. – Что ты забыла в моей деревне? Нарываешься на мой гнев? Так знай, что тебе даже не нужно стараться, чтобы получить его!       И действительно, в глазах девушки полыхал огонь ярости, что было особенно заметно из-за её янтарно-красных глаз. Всё в ней кричало о власти и гневе: начиная от рыжих волос, заканчивая дорогими браслетами на запястье. Конечно, никто из жителей деревни не мог и мечтать о таких, ведь даже не живя в бедности, они вряд ли могли позволить себе носить золото, отчего яркая девушка сразу выделялась на их фоне, даже на фоне Элизабет она горела, хоть и была ниже по статусу. Сравнивая их можно было легко понять, как по-разному девушки относятся к власти и богатству: если одна пыталась их явить всему миру, чтобы даже на небесах было видно, как ярко она сверкает, а вторая предпочитала не выделяться, чтобы даже на расстоянии вытянутой руки ты не обратил на неё внимания, отчего и казалось, что только одна из них правит, но это было не так.       - Разве это твоя деревня, Грейс? Неужели воспитатели не научили тебя скромности и правильному отношению к власти? – обратилась Лиззи к яркой девушке, приблизившись на расстояние вытянутой руки.       - Ты мне не власть! Я глава деревни и только благодаря мне она всё ещё жива, а не разрушена тобой и твоей гордыней.       Эта ссора могла бы продолжаться вечность, но их остановил знакомый всем звук с площади, который требовал внимания и уважения, ведь после него произнесут новые законы. Услышав его, все жители деревни с неохотой направились в сторону звука, кто-то бубнил себе под нос оскорбления, кто-то доставал блокнот, чтобы всё записать, а кто-то просто угрюмо переставлял ногами, привыкнув к этой рутине.       - Видишь, все здесь ненавидят тебя. – с нотками удовлетворения сказала Грейс. – Не боишься, что королевство рухнет под твоим руководством или, жители задумают устроить революцию? Просто отрекись от престола и люди выберут кого получше.       - Нет, рыжик. – насмешливо произнесла Элизабет, разворачиваясь в другую сторону. – Пока они боятся, я буду править так, как посчитаю нужным. Ты знаешь, где я тебя буду ждать. Внимательно послушай новые правила игры.       Теперь улицы опустели и стук каблуков разносился по ним ещё громче. Лиззи направлялась в сторону поместья Грейс, которая она возвела только для себя одной. Приближаясь всё ближе к зданию, каждый шаг давался Элизабет сложнее: она должна была держаться холодно и решительно, делая вид, что эти улицы для неё ничего не значат, даже если воспоминания петлёй окружают горло. Открыв двери поместья, она ощутила на себе боль пустоты, которую испытывают люди стоит им вернуться в дом полный народу, но поняв, что тебя никто не встречает, более того, никто даже не рад, что ты вернулся. Медленно ступая коридорами, Лиззи направилась в галерею, что всегда была закрыта для посторонних. Но годы общения с Грейс подсказали ей, где ключ, так что она легко открыла дверь.       Пыль, отложившаяся за годы бездействия, сразу наполнила лёгкие, а темнота из-за завешенных окон не давала разглядеть даже пол под ногами. Одним движением руки Элизабет отодвинула сначала одну штору, потом другую, пока комната не наполнилась солнечным светом, который давно сюда не попадал. Все картины были большими и живыми, словно через них, как через дверь, можно пройти в другой мир. Однако все они не интересовали Лиззи: только одна картина привлекала её и только ради неё она вошла в эту комнату сегодня. Найдя её в конце комнаты, завешанную тёмной тканью, генерал улыбнулась: она всё ещё здесь. На этот раз осторожно, избегая резких движений, словно боясь повредить краску, девушка сняла ткань со старой картины, пыль с которой, казалось, не стряхивали годами, в отличии от остальных картин в комнате, которые были как новые.       - Так и знала, что найду тебя здесь. – сказала Грейс, облокотившись на стену рядом с картиной.       - Ты всё-таки не сняла её, хотя клялась сжечь. – с улыбкой заметила Элизабет.       - Это всё потому, что я на ней хорошо вышла.       Какое-то время девушки стояли и наслаждались картиной, что вызывало давящее чувство ностальгии. На ней, улыбаясь и держась за руки, сидели две девочки, которые только познавали жизнь. Контрастируя на фоне друг друга, они казались идеальным дуэтом: ровны чёрные волосы одной и рыжие волнистые волосы другой, узкие голубые и огромные зелёные глаза, яркая, искрящаяся, как пожар в поле, Грейс и тихая, спокойная, как морская гладь, Элизабет.       - Ладно, насмотрелись и хватит. Пошли, ты разве не хотела о чём-то поговорить, госпожа законодательница.       В маленькой кухне, на которой едва ли поместился бы один повар, разместились Грейс и Лиззи с большими кружками чая и маленькими стопками документов. В одной, что держала генерал, были требования этой и ближайших деревень, а в другой, которою глава использовала в качестве веера, законы, недавно объявленные на площади.       - Какая глупость! – выкрикнула Элизабет и кинула документы на стол, заставив бумажки неаккуратно разлететься. – В чём смысл отменять законы, которые приносят выгоду всему королевству, даже не так... на которых тут всё и держится?       - Боже, Лиззи, как будто это лично мои требования. – вздохнула Грейс, собирая разбросанные бумажки в одну стопку. – Ты же знаешь, как это всё происходит: главы всех деревень решают, что я тебе предьявлю, моя деревня – лишь перевалочный пункт между тобой и королевством и я не имею над ними никакой власти. Как решило большинство, так и написали.       Генерал, откинулась на стуле, погрузившись в свои мысли. Она знала, что не выполнение большого количества просьб сулит бунтом, особенно при сложившихся обстоятельствах. Однако принять их она тоже не могла: это пошатнёт королевство, а всю вину положат на неё, даже если решение принимала не она. Ничего не поделать, такие правила у игры, от которой Элизабет уже тошнит. Вот если только получится выйти в дамки...       - И всё же, Лиззи. Обращаюсь к тебе, как глава деревни: не разгуливай больше по улицам. Это просто привлекает злость и ненависть моего народа, а их сложно сдерживать.       - Они и мой народ тоже, Грейс.       После чего воцарилось молчание, лишь изредка прерываемое звуками ставящейся на стол кружки. Каждая из девушек думала о своём: кто о прошлом, кто о будущем. Чувствуя себя некомфортно в кампании друг друга, девушки решили на сегодня разойтись. Пожав руку генерала, Грейс закрыла двери поместья прямо перед её лицом, не найдя что сказать на прощанье. Находясь по разные стороны баррикады, они не знали больше общих тем, кроме политики, с которой тесно связаны. И хоть кажется, что им столько всего можно было обсудить, например, как выглядит жизнь за стеной, девушки не считали это интересным, ведь их мечта – это мир без подобных препятствий, который пока что просто невозможен. Несмотря на просьбу Грейс не разгуливать по деревне, Элизабет всё-таки решила освежить память знакомыми поворотами и улочками, по которым её нёс запах воспоминаний, как голодного ребёнка несёт к булочной запах свежего хлеба. Зайдя так далеко, как только можно, Лиззи остановилась в том месте, где когда-то давно познакомилась с Грейс.       Маленький, потерянный ягнёнок Элизабет слонялась по незнакомым районам, надеясь на удачу, пока она совсем не стёрла свои новые туфли. Она знала, что мама сильно накажет её за порванную обувь, которую она купила совсем недавно, и за выход в деревню без спроса. Но ведь она просто хотела сама починить туфельки, разве это плохо? Однако незнакомые улицы сбили её с толку и теперь она сидела на полу, вся промокшая от дождя и сжимала в руках те самые туфли – единственный подарок матери, которые она не смогла уберечь. Элизабет корила себя за всё, что она сделала: она лишь хотела получить похвалу и улыбку от мамы, ведь вся её любовь всегда доставалась только Дороти. А чем она хуже? Свернувшись в калачик, девочка лежала на грязной земле, уже не беспокоясь о чистоте своей одежды, ведь она уже всё равно будет наказана, так чего боятся. Слёзы лились из её глаз, делая мир вокруг похожим на одно большое и серое пятно, которое она даже не хотела видеть. Как вдруг, словно искра пожара, перед глазами Элизабет появилась маленькая девочка.       - Как тебя зовут, золотце? – нежно спросила она, пародируя взрослого, пытающегося успокоить ребёнка.       - Элизабет.       - Хм... Сильно длинно. Можно я буду звать тебя Лиззи?       Та девочка и была Грейс. Оказалось, что она следующая глава деревни, потому носила дорогую одежду и аксессуары даже в юном возрасте. У неё ещё не было поместья, но был огонь в глазах, которого прежде не видела Элизабет. Все вещи в доме были яркими, как и сама Грейс, что не очень подходило её по статусу, но было идеально по натуре. Заботясь о Лиззи, словно о брошенном котёнке, Грейс подарила ей чувство любви и заботы. Каждый день они виделись в деревне и проводили всё свободное время вместе, не расставаясь не на секунду, пока всему этому не пришёл конец.       - И всё же ты решила шастать на улицах моей деревни, верно? Разве я не просила тебя не делать этого? – холодно сказала Грейс, неожиданно появившись за спиной Элизабет.       - Как ты узнала?       - Жители деревни видели тебя, вот и сообщили. Они решили, что ты захотела всё разнести или что-то такое. Так что ты здесь забыла?       - Просто придавалась воспоминаниям. – тяжело сказала Лиззи, держа свои эмоции в узде. - Я же помню, как мы были близки, Грейс.       - Тогда тебе стоит вспомнить также почему мы разошлись. – раздражаясь добавила девушка. – Не моя вина, что ты её дочь, Лиззи. Я не могла рисковать тем, к чему так долго стремилась. Лучше бы я тебя тогда вообще не подбирала, но я же не знала, что ты необычная девочка. – тихо пробубнила себе под нос Грейс. Тонкая пелена слёз закрыла её глаза.       - Да, брось, ты всегда знала кто я, просто не хотела признавать! – вспылила Элизабет. Она больше не могла слушать эти слова снова и снова. – Ты не настолько глупа, чтобы не понять: богато одетая девочка, которую ты прежде не видела в приюте, которая неизвестно куда уходит каждый день, которая совсем не знает мир дальше дворца и подозрительно сильно напоминает принцессу по описанию. Ни за что не поверю, что ты не догадалась.       К моменту как обе девочки разгорячились вокруг собралась толпа жителей, которые отчаянно хотели поучаствовать в споре, который их никак не касается. Со всех сторон слышались крики и оскорбления в адрес Лиззи просто за то, кто её мать и как она родилась. Ей хотелось бы не слышать всего этого, просто закрыть уши и притвориться, что она не здесь, а в прошлом, где её окружали любовь и забота, но это никак не получится: та, что давала лучшие дни в жизни маленькой девочки, теперь остро ранит словами сильную девушку. Они обе знают, что прошлое не вернуть и уже ничего не будет так, как прежде, но им хочется верить в будущее, где каждая из них прочувствует хоть толику прошлых эмоций.       - Вы все и ваша деревня – просто мусор у моих ног! – не выдерживает Элизабет. – Вы ненавидите меня за то, кто моя мать, считая, что только благодаря её я та, кем сейчас являюсь? Так знайте, что даже родись я от шлюхи в канаве, всё равно бы смешивала вас с грязью, находясь во главе. Завидно, что ваша жизнь ничего не стоит? Так срывайте эту зависть на себе, ведь не я виновата в том, что вы отбросы. Смиритесь с тем, что я управляю вами, а вы не имеете власти, даже заткнуть меня!       С этими словами Лиззи решила удалиться. Её ноги всё также отбивали марш, который гудел на всю улицу, заставляя жителей деревни ненавидеть этот звук. Как вдруг мимо головы генерала пролетает камень. Он был так близко, что мог бы снести фуражку Элизабет, будь он кинут чуть выше. Однако это не заставило девушку даже шелохнуться: она знала, что он не попадёт в неё, как и человека, что кинул его.       - Как ты смеешь так с нами говорить? Ты не имеешь никак власти над нами, пока не станешь королевой. Генерал – это всего лишь военная должность. Я уверена, такая как ты никогда не будет нами править.       - Тогда просто дождись дня, когда я взойду на трон.