Crash My World

Ковёр из жухлых, сухих листьев успокаивающе шуршал под ногами, словно перекрывая и заглушая шум большого города. Небо было затянуто серыми облаками, практически вынуждая прохожих нехотя впадать в апатию и терять остатки вчерашнего солнечного настроения. Лу Хань же не обращал особого внимания ни на пасмурную погоду, ни на мрачных горожан, что шли ему навстречу. Он был погружён в перечитывание на десятый раз своего доклада по философии, который ему сегодня предстояло рассказывать перед студентами старшего курса, как пример того, как надо изучать эту крайне туманную науку. Сам Хань не питал особого интереса ко всякой философской муре и, можно сказать, терпеть не мог этот предмет. Но он привык во всём, что касается учёбы, быть перфекционистом. Раз он получил задание написать реферат о проблеме «сущности» и «существования» в философии экзистенциализма, значит, должен выполнить его так, чтобы челюсть отвисла даже у преподавателя философии. Чего Лухан, собственно, успешно добился, благодаря тому, что почти две недели после пар безвылазно торчал в библиотеке до самой ночи, прочитывая книгу за книгой, пока не начинали болеть глаза и голова. А когда приходил домой, принимал обезболивающее и искал информацию в интернете, копировал, совмещал и редактировал. До изнеможения, когда ему хватит сил только для того, чтобы добраться до кровати и рухнуть лицом в подушку, погружаясь в спасительное, лишенное сновидений, забытье. Полное погружение в учёбу было для него панацеей и наказанием в одном флаконе. Лу Хань доводил себя до состояния ничего несоображающего овоща, фактически подрывая собственное здоровье, с одной стороны, и с другой, именно это самое состояние позволяло ему не думать каждую минуту о совершенной им ошибке. Первый учебный день ознаменовался знакомством с несколькими новыми студентами, переведёнными с другого факультета. Среди них была Юна, душа компании, общительная и весёлая кореянка, решившая после первого курса поменять специальность. Благодаря безукоризненной учёбе проблем с переводом у неё не возникло, и сейчас Хань ненавидел её за это. Как и тех, кто определил её именно в их группу. Тогда же она показалась ему невероятно милой и очень интересной, к тому же Лухан был первым, с кем Юна, не колеблясь ни минуты, познакомилась в новой группе. Они нашли общий язык почти сразу, много смеялись, пару раз даже едва не срывали пары. Но, будучи круглыми отличниками, оба раза они избежали наказания, преподаватели готовы были закрыть глаза на маленькие шалости двух самых умных студентов в группе. Они вместе ходили в кино, в кафе, подолгу задерживались дома у Юны, смотря комедии и уплетая поп-корн за обе щеки. У Ханя никогда не было друзей-девушек, абсолютно все особи женского пола видели в нём только потенциального парня и пытались самыми разнообразными способами его клеить. Что ни у одной из них, разумеется, не получалось, потому что сердце Лу Ханя уже давно было отдано одному конкретному человеку. А кратковременные интрижки были ему неинтересны. И вот появилась Юна. Девушка, которой было абсолютно по барабану, что он – один из самых красивых парней на потоке, что на нём гроздьями вешаются фанатки, готовые на всё, лишь бы он обратил на них внимание. Девушка, которой он был интересен как личность. Это не могло не радовать его. Через каких-то три недели он уже мог совершенно точно назвать Юну своей близкой подругой. Она же, в свою очередь, совершенно не стеснялась давать понять Лу Ханю, насколько ей интересно его общество и он сам. Всё было замечательно в этой дружбе. Вплоть до того момента, когда, лёжа в своей кровати и уже засыпая, двадцать второго сентября Лухан не получил смс-сообщение с номера, единственного, который он знал наизусть. «Я в Сеуле. Сил после перелёта ни на что нет, поэтому зайти не смогу. Увидимся завтра в универе. Я ужасно соскучился». Сердце приятно ёкнуло, а губы самопроизвольно изогнулись в счастливой улыбке. Кай. Тот, кого Лу Хань, не задумываясь, мог назвать самым близким ему человеком на свете. Парень, которого он знал всю свою сознательную жизнь. Тот, кто был всегда рядом, когда ему было плохо. Всегда защищавший его от хулиганов. Часть его самого. Кай был для Лухана даже ближе, чем собственные родители. И хотя они были ровесниками, Кай всегда казался ему старше и мудрее. У него было больше опыта во всём, так думалось Лу Ханю, когда он смотрел в тёмные глаза, отражающее самую душу. Он и сам не мог понять, когда это произошло, просто в один прекрасный момент Хань понял, что относится к Каю не так, как относятся к друзьям. Что испытывает отнюдь не дружеские чувства, когда они вместе ночуют на одной кровати, переплетаясь руками и ногами, чтобы было теплее, даже когда за окном было +30. Лу Хань очень хотел поцеловать Кая, узнать, каковы его губы на вкус. Почувствовав это желание впервые в четырнадцать, он жутко испугался. Разве это правильно, когда ты, будучи парнем, хочешь поцеловать парня? Да ещё и своего лучшего друга. Разве это нормально? Ответ для Лу Ханя был очевиден. И он попытался похоронить эти желания, как и резко изменившиеся к Каю чувство глубоко в недрах собственной души. Но любая сущность, любая эмоция и любое чувство найдёт выход даже из самой прочной и тщательно спрятанной клетки. Так и чувства к Каю нашли способ освободиться, пустив корни в юном сердце Ханя. И, когда ему исполнилось семнадцать, он окончательно понял, что уже ничего сделать не сможет. И просто примет это как данность, наслаждаясь даже дружескими объятьями Кая, и тем, как он треплет Лу Ханя по волосам. Пообещав себе, что Кай никогда не узнает всей правды о его чувствах. Лучше пусть он будет рядом как лучший друг, чем его не будет вовсе. Утром Хань летел на учёбу как на крыльях. И даже пасмурная в очередной раз погода не могла омрачить его восхитительного настроения. Юна ждала его у входа, сидя на ступеньках, как всегда. Только вот Лу Хань вместо того, чтобы уже привычным жестом подать ей руку и помочь встать, плюхнулся на ступеньку рядом с ней, всячески стараясь заставить себя не улыбаться, как идиот. На недоумевающий взгляд подруги он ответил, что надо подождать кое-кого, а потом они пойдут на пары все вместе. И действительно, через несколько минут к ним подошёл парень, которого Юна раньше не видела здесь. Хань, едва увидев Кая, сорвался с места и буквально бросился ему на шею, заставляя задыхаться в объятьях. - Я так скучал по тебе, Джонин-а, - выдохнул Лу Хань, пытаясь успокоиться, чтобы унять бешено колотящееся сердце. – Эти два месяца показались вечностью. - Ты говоришь, как героиня второсортного любовного романа, - хохотнул Кай, крепко обнимая друга в ответ. – Но я тоже невероятно скучал. Ты не представляешь, как без тебя было стрёмно. - Колесить по Европе стрёмно? - Колесить по Европе без тебя. Зря ты не согласился с нами поехать. Они расцепили объятья и посмотрели друг на друга, словно пытаясь найти что-то новое, то, что изменилось в них за то время, что они не виделись. Лу Ханю показалось, что Кай стал ещё красивее с их последней встречи. Чёрные волосы немного отросли и теперь лежали лёгкими игривыми волнами, переливаясь золотистыми бликами даже без солнечного света. - Надеюсь, ты покажешь мне фотографии? - Само собой. Ты перекрасился? – это было скорее утверждением, нежели вопросом, потому что смена цвета с блонд на вишнёво-красный была слишком очевидна. И, тем не менее, Хань подтверждающе кивнул. – Тебе идёт. - Спасибо, - он смущённо улыбнулся. И, только вдоволь насмотревшись на любимого человека Лу Хань сообразил, что Юна уже добрых минут десять терпеливо ждёт их на крыльце здания. Недолго думая, он схватил Кая за руку и потащил к лестнице, протараторив «я хочу тебя кое с кем познакомить». Знал ли он, что это станет для него самой большой ошибкой в жизни? Нет, Лу Хань не понимал этого. Или не хотел понимать. Ведь он прекрасно видел, как пухлые губы друга изогнулись в удовлетворенной ухмылке, когда он окинул девушку с ног до головы оценивающим взглядом. Он видел, как загорелись глаза Юны, когда она протянула Каю узкую ладонь. И как она стыдливо опустила глаза, когда Кай прикоснулся губами к мягкой коже на тыльной стороне ладони, выражая своё почтение новой знакомой. Хань не понимал, что запустил механизм бесконечного кошмара для своих чувств, познакомив этих двоих. Уже на следующий день они сидели на лекции в самом последнем ряду, все вместе. И всё бы ничего, если бы Юна не сидела посередине, не давая Лу Ханю возможности даже мимолётно касаться бедром бедра Кая, что он делал почти всегда, когда они сидели на парах вместе. Теперь Юна была с ними везде. Походы в кино – втроём, в кафе – втроём, куда бы то ни было ещё – тоже втроём. И Хань неизбежно начинал чувствовать себя в этой компании третьим лишним. Болезненная, дикая ревность в буквальном смысле снедала его изнутри, не давая спать, не давая думать на парах, отбивала аппетит и желание в очередной раз куда-либо идти с Каем и Юной. Юны стало слишком много в их с Каем дружбе. Непозволительно много. Разумеется, Лу Хань понимал, что рано или поздно, у его друга появится девушка, с которой он захочет проводить как можно больше времени, но он не предполагал, что это будет так больно. Те мимолетные связи, что были у Кая, никак не влияли на настроение Ханя и на его эмоции. Ведь, в конце концов, Кай всегда возвращался к нему, довольный, и упоённо рассказывал, что он вытворял с очередной поклонницей. Не сказать, что Ханю было приятно всё это слушать, но он был готов терпеть эти россказни, хотя бы чтобы видеть радостную и удовлетворённую улыбку на пухлых губах. Это была небольшая жертва. Но теперь всё изменилось. У Кая словно сорвало тормоза. Он только и говорил, что о Юне, в те моменты, когда её не было рядом, показывал десятки сделанных на айфон совместных фотографий. А временами начинал подначивать Лу Ханя тоже найти себе девушку, чтобы всё было честно. Но Лу Ханю не нужна была девушка. Ему нужен был Кай. И, чем дальше заходили его отношения с Юной, тем больше Лухан нуждался в нём. Но получить его было невозможно, внутренний голос буквально кричал об этом. И Хань решил его послушаться и попытаться выбросить из головы объект своих страданий, хоть на какое-то время. Поэтому он загрузил себя учёбой, настолько, насколько это было возможно. Старания, положенные на алтарь подготовки доклада принесли свои плоды, и выступление перед старшими студентами прошло на «ура». А декан факультета, на котором учился Лу Хань, был доволен результатами своего студента настолько, что расщедрился на выходной день, чтобы Лухан, по его выражению, «смог прийти в себя после выполнения такого объёма работы». Юноша благодарно ему улыбнулся, мысленно соглашаясь с тем, что отдых ему действительно нужен. Сегодня он решил не дожидаться Кая, потому что в очередной раз лицезреть то, как они тискаются с Юной на глазах у всего университета, у него не было ни малейшего желания. Вместо этого он решил погулять по городу, чтобы проветриться и побыть наедине со своими мыслями. Прогулка продлилась до десяти часов вечера. За это время Лу Хань успел пройтись несколько раз по парку, наблюдая за тем, как маленькие дети играют в песочницах, как выгуливают собак. Как тренируется на спортивной площадке университета баскетбольная команда пятого курса. Ханю всегда нравился баскетбол, но для этой игры он не вышел ростом. Поэтому пришлось выбрать в качестве любимого вида спорта другой. Коим стал футбол. Лухан даже не заметил, как влюбился в эту игру, и порой был готов гонять мяч по полю круглыми сутками. В этом аспекте Кай совершенно его не понимал, отдавая предпочтение танцам. Уже уходя с площадки, Лу Хань почувствовал чей-то тяжёлый взгляд в спину, но, обернувшись, не обнаружил, что бы на него кто-нибудь смотрел. Вероятно, ему просто показалось. Уже возвращаясь домой, когда над городом сгущались сумерки, Хань не смог удержаться и не пройти мимо дома Кая. Просто чтобы увидеть в окнах горящий свет, и убедиться, что с любимым человеком всё хорошо, что он дома, в тепле. Скорее всего, с Юной. Кай действительно был с Юной. Но только не дома. Лу Хань почувствовал сильную боль в области сердца и едва ли не желание разреветься, увидев, как Кай самозабвенно трахает девушку на заднем сидении отцовской «Ауди». Его смуглая широкая спина с бисеринками пота, поблескивающими в свете уличного фонаря, чёрные волосы, закрутившиеся в кудряшки, и полный наслаждения стон Юны, слышный через приоткрытое окно заставили Лу Ханя прикусить губу до крови и убежать оттуда. Так быстро, как он только мог. Он проигнорировал вопросы взволнованной матери о том, что случилось, и почему он так тяжело дышит. Хань скинул кроссовки и помчался к себе в комнату, запирая дверь на замок. А потом он прислонился спиной к стене и сполз на пол, вцепившись пальцами в волосы и тихо всхлипывая от собственного бессилия. От того, что он не может что-либо изменить. Утром он, как всегда, уже по привычке отправил Каю смску с пожеланием доброго утра и сообщением о том, что пора вставать на учёбу. Не забыв предупредить, что у него сегодня выходной. Кай ответил спустя почти полчаса, когда Лу Хань уже начал снова погружаться в дрёму, сообщая, что его отец уехал в командировку на три дня, и сегодня они с Юной планируют вместе посмотреть Формулу-1. И он хочет, чтобы Хань тоже пришёл. Фыркнув, парень всё-таки написал, что составит им компанию. После чего отложил телефон на тумбочку и крепко уснул до самого обеда. Этот вечер стал для Ханя настоящей пыткой. Его практически трясло от бессильной ярости, когда Кай и Юна, совершенно не стесняясь его, затягивали друг друга во французский поцелуй, выдыхая друг в друга сигаретный дым, который Лухан терпеть не мог. Кай бессовестно запускал руки под короткую форменную юбку Юны, заставляя девушку глупо хихикать, временами срываясь на тихие, немного удивлённые стоны. Лу Хань думал о том, что, вероятно, его кто-то проклял. Иначе за что ему такие мучения. В конце концов, когда парочка уже едва ли не трахалась, лёжа на диване, он не выдержал. - Вы можете хотя бы дождаться, пока закончится гонка, и я уйду домой? Задолбали уже тут лизаться. Очередной глупый смешок от Юны, к которой Хань теперь испытывал нечто, больше похожее на отвращение, и, уже самодовольный, смешок поддатого Кая. - Успокойся, Ханни, мы не собираемся тут устраивать бесплатный порно-сеанс для тебя. Тем более что Юне уже пора домой. После этого послышался тихий печальный вздох, но Лу Хань не счёл нужным даже оборачиваться на этих двоих. Хватит и того, что из-за их сексуальных игр ему пришлось пересесть с дивана на пол. Однако слова Кая оказались правдой, что невероятно обрадовало Ханя, ведь Юна действительно уехала на такси спустя десять минут, ссылаясь на то, что обещала маме вернуться не очень поздно сегодня. У Лу Ханя словно камень с души свалился, когда он остался с Каем один на один. Надеясь, что хотя бы сейчас друг не станет заводить разговоров об этой девчонке. Но надежды оказались тщетными. - Послушай, Хань, - Кай даже не пытался скрыть своего недовольства, сев на пол напротив Лухана и смотря ему в глаза, - я прекрасно понимаю, в чём причины такой твоей реакции на наши с Юной отношения. Но надо было думать об этом раньше. - О чём ты? – пока Лу Хань не совсем понимал, к чему ведёт Кай. - Я о том, что надо было сразу предлагать ей встречаться и, если уж на то пошло, не знакомить меня с ней. Теперь не надо её так открыто ревновать ко мне. Ты сам виноват в том, что профукал девчонку, и я не собираюсь спускать тебе на тормозах все твои косые взгляды на нас и фырканья. Ты задрал уже этим. Мне пришлось, между прочим, отправить её домой только из-за тебя. Лу Хань слушал всё это, стараясь не открыть рот от удивления. Вот значит, что Кай думает? Значит, он считает, что Лухану нравится Юна, и поэтому он бесится? Парень не сдержал нервного смешка. - Что смешного? – Кай потихоньку начинал закипать. - Просто… Я не знал, что с твоей стороны всё это выглядит именно так, Джонин-а, - Лу Хань опустил взгляд. Выпитая банка пива ослабила защитные системы организма и полностью отключила центр мозга, фильтрующий, что можно говорить, а что нельзя. – Но, кое в чём ты прав. Я действительно ревную. И мне больно. - Я и так догадался, - голос Кая немного смягчился. – Но, постарайся принять всё, как есть. Я не порву с Юной. - Только, я не Юну ревную. Она мне неинтересна… - Лу Хань продолжал говорить своё. То, что уже давным-давно искало выхода. Он пододвинулся к Каю максимально близко, так, что кончики их носов почти соприкасались. – Я ревную тебя… - Меня? – брови Джонина поползли вверх. – А меня-то ты почему вдруг ревнуешь? Лухан пододвинулся ещё ближе, выдыхая Каю прямо в губы: - Потому что я люблю тебя, Джонин-а... Прикосновение губ, однако, длилось всего пару секунд, потому что Лу Хань получил болезненный толчок в плечо, моментально опрокидываясь на спину. Подставить руки он не успел из-за неожиданности произошедшего. Подняв голову, он столкнулся глазами с, без малого, безумным взглядом Кая. - Что. Ты. Только. Что. Сказал?! – отчеканил каждое слово брюнет. Хань понял, что теперь отступать некуда. - Я сказал, что люблю тебя, - негромко ответил он, отводя взгляд. – Уже много лет. Люблю, как парня. Так понятней? Несколько мгновений Кай стоял, словно находясь в ступоре. Он просто не мог поверить в то, что только что услышал. - Так значит, ты… голубой? – наконец, произнёс он. – Гомик? Было обидно слышать эти слова по отношению к себе. Да и ответить Ханю было нечего, ведь он никогда не задумывался над этим вопросом. Ведь кроме Кая, ему ни один парень никогда не нравился. Как собственно, и ни одна девушка. Так кто же он? Кай же истолковал его молчание по-своему. - Блядь, просто непостижимо! – он перешёл на крик. – Мой лучший друг - сраный гомик. Господи, я ведь спал с тобой в одной постели! – он схватился за голову. Лу Хань медленно поднялся на ноги, понимая, что самым лучшим вариантом сейчас будет просто уйти. То, что он потерял самого близкого человека, было понятно и так. Однако стоило ему повернуться к Каю спиной и направиться к двери из гостиной, Лу Хань почувствовал, как его схватили за запястье и резко развернули. А в следующее мгновение он получил удар коленом в живот. Из лёгких вмиг вылетел весь воздух, и Хань упал на колени, задыхаясь. В глазах на мгновение потемнело. Но не успел он оправиться от этой внезапной атаки, как Кай взял его за волосы и, отклонив его голову назад, ударил его кулаком в челюсть. Лу Хань пискнул от боли и снова ничком рухнул на пол, сворачиваясь в клубок. Кай же заставил его повернуться на спину и оседлал его бёдра, придавливая его руки к полу по обе стороны от головы. Глаза его были полны ненависти. А глаза Лухана – боли. - Ну давай, рассказывай, что ты там себе представлял, когда мы спали вместе? – прорычал Кай, склонившись к лицу Ханя. – Как будешь трахать меня на своей любимой кроватке, да? Или как будешь давать мне в рот, мразь? Отвечай! – отпустив одну руку Ханя, он влепил парню звонкую пощёчину. – Или может быть, ты успел что-то сделать, а? Может, подсыпал мне какое-нибудь снотворное в еду, чтобы я вырубался, а потом имел, как тебе захочется? - Нет, Джонин-а, я… - попытка Лу Ханя объясниться была прервана ещё одной пощёчиной. - Если бы я знал, что ты такая грязная тварь, я бы никогда, слышишь, никогда не подарил тебе своей дружбы! - кричал Кай, сжимая тонкие запястья парня до синяков. А потом он вдруг резко изменился в лице, а на губах заиграла, совершенно очевидно, пьяная и полубезумная улыбка. - А знаешь, почему бы нам не осуществить твои заветные мечты, а? Ты ведь наверняка мечтал, чтобы я засадил тебе по самые почки, а? – с этими словами он резко расстегнул ремень на своих джинсах и вытащил его из шлёвок, не обращая внимания на полный ужаса взгляд Ханя. - Джонин… Джонин-а… Пожалуйста, остановись… - шептал он, чувствуя, как кожаный ремень болезненно перетягивает запястья. Но Кай его словно не слышал. Закончив связывать Ханю руки, он поднялся с его бёдер и ловкими движениями пальцев расстегнул его штаны, стягивая их до щиколоток. После чего перевернул Лухана на живот, заставляя встать на четвереньки. Он сплюнул на ладонь, и пару раз провёл ею по всё ещё возбуждённой благодаря Юне плоти, и, раздвинув ягодицы Ханя, резко толкнулся вперёд. Нечеловеческий крик боли был заглушен ладонью, что легла на его рот, не давая ни единому звуку, кроме отчаянного мычания, вырваться наружу. Слёзы стекали непрерывным потоком по щекам Лу Ханя, каждое движение Кая отдавалось разрывающей болью во всём теле. - Чего ты орёшь-то? – прорычал Кай, до боли сжимая бедро парня свободной рукой. – Вам же, гомикам, не привыкать в задницу долбиться. Или мой член большеват для тебя, сучка? Лу Хань чувствовал, как становится влажным внутри, как по внутренним сторонам бёдер стекают тонкие струйки крови. И словно через толщу воды слышал, как надрывно стонет Кай, сходя с ума от того, как гладкие стенки обхватили его плоть. Не этого он хотел, когда признался Каю в своих чувствах… Не так… Почему это происходит именно с ним?.. - В такую мерзость, как ты, даже спускать противно, - прошипел он на ухо полуживому Ханю. А потом резко вышел из истерзанного тела и, сделав несколько движений по испачканной кровью плоти, кончил Лу Ханю на поясницу. Кай откинулся на спину, смотря в потолок невидящим взглядом. И только тихие хрипы рядом заставили его вернуться в реальность и обратить внимание на свернувшегося в клубок Ханя. Лениво поднявшись, Кай пододвинулся к нему, заглядывая в лицо. Глубокая кровоточащая царапина под нижней губой, потому что на руке, которой он ударил, Кай всегда носил большой перстень с чёрным камнем – подарок матери, сделанный ему незадолго до ее смерти. Хмыкнув от мысли о том, что теперь на этом месте будет шрам, Кай развязал Лу Ханю руки, а потом рывком поднял на ноги, вырывая ещё один стон боли из его уст, и застегнул на нём штаны, не заботясь об ощущениях Ханя. После он вытолкал его в коридор, к самой двери и едва ли не выпихнул на улицу, бросив напоследок унизительное: - Проваливай отсюда, долбаный пидор. Лу Хань слабо помнил, как добрался до дома. Родители, уверенные в том, что он останется у Кая, уже спали, так как было глубоко за полночь. Поэтому пробраться к себе в спальню незамеченным труда не составило. Голова кружилась, идти было больно, а внутренности скручивало в тугой узел, так, словно их пропускали через мясорубку. Едва оказавшись в ванной, Хань упал на колени, разбивая их о кафельную плитку. Он в последние мгновения успел доползти до унитаза. Его вырвало. Перед глазами плясали разноцветные пятна. Боксеры, влажные от крови, неприятно липли к телу, но это было последним, о чём думал Лу Хань. Собравшись с последними оставшимися у него силами, парень снял с себя всю одежду, трясущимися руками забрасывая её в стиральную машинку. Родители не должны это увидеть, пульсировало у него в голове. Родители не должны ничего знать. Они не должны знать, что их сын грязный. Униженный. Сломанный. Включив машинку, Хань, опираясь на стену, поднялся на ноги и шатающейся походкой дошёл до душевой кабины. Он тёр себя мочалкой так сильно, что кожа покраснела, а в некоторых местах закровоточила. Ему было всё равно, что разбитые колени и лицо неприятно щипало, и всё же, когда ему нужно было помыть себя «там», Хань попытался быть осторожнее. Но ему пришлось сжать зубами мочалку, когда он прошёлся меж ягодиц намыленной рукой. Из глаз снова брызнули слёзы. И, кажется, только сейчас он осознал в полной мере, что произошло. Кай. Его лучший друг. Его любимый. Его Кай. Тот, кому он доверял, как самому себе, унизил его. Втоптал в грязь. Сломал его. По сравнению с этими чувствами даже физическая боль отходила на второй план. Его собственная любовь теперь представилась Лу Ханю цветком, что вырос посреди автострады. Цветок, по которому проехался дорогой автомобиль, полностью растоптав его, и оставив после себя столб пыли. Перед тем, как лечь спать, Лухану пришлось надеть трусы и положить в них несколько марлевых салфеток, чтобы не испачкать кровью. Чтобы мама, которая каждое утро заходит будить его, не увидела. Он лёг в постель и укрылся одеялом по самый нос, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Перешедших в беспокойный сон.