Зелье Отречения

Голова раскалывалась, но энергия плескалась через край. Открыв глаза Тэхён зажмурился от яркого света. Судя по высоким серым сводам, он был в Больничном крыле. Предприняв попытку подняться на локтях, он обнаружил уткнувшегося лбом в его руку парня. Лица видно не было, но было неоднозначное чувство: он его знал и не знал одновременно. От копошения, при повторной попытке принять сидячее положение, уснувший посетитель проснулся и неверяще, протирая заспанные глаза, спросил:  — Тэхёни?.. Ты проснулся! От радости в голосе незнакомого слизеринца, о чем говорил серебристо-зеленый галстук на шее, Киму стало не по себе. Странное чувство, будто он забыл что-то важное, захлестнуло, стоило взглянуть на лучащиеся счастьем и… нежностью? Глаза парня, с виду младше самого Тэ.  — Постой, тебе нельзя вставать, — переволновался слизеринец, приглаживая темные, находящиеся в беспорядке, волосы и поправляя помятую черную форменную мантию, — Я сейчас схожу и скажу мадам Помфри, что ты проснулся. Подожди меня, ладно? — Кто ты? — Вырвалось у Кима, когда он вцепился в рукав уходящего брюнета. Тот ошарашено посмотрел на Тэхёна округлив глаза. Его губы приоткрылись, а сам парень напрягся.  — Тэхён? Я Чонгук. Чон Чонгук. Шестой курс Слизерина. Твой парень. От подобного заявления сидящий на койке Ким офигел. Парень?  — Мистер Ким, вы проснулись. Их напряженную атмосферу разрезала подошедшая медиковедьма. Сделав несколько пасов руками она удостоверилась, что никаких серьезных проблем у пациента нету и приманила «бутылёк общеукрепляющего номер 6» после сказав его выпить. По её хлопку перед компанией появился домовой эльф.  — Принеси чашку черного чая с лимоном и медом и бутербродов, побыстрее: ученику нужно восстановить силы. Тинки, как представился домовик, кивнул и исчез. Мадам Помфри была готова задавать вопросы, как хаффлпаффец её опередил:  — Простите, но что случилось? Почему я здесь и сколько я здесь? Женщина нахмурилась, как и Чонгук. Просканировав взглядом учеников она остановилась на ожидающем пациенте.  — Это я должна у вас спросить, молодой человек. Вас принесли ваши друзья с факультета в тяжелом состоянии. Без сознания вы пробыли здесь три дня, два из которых вас лихорадило и вы бредили. Все признаки проклятья или конкретного отравления. Но я склоняюсь к варианту с зельем.  — Что вы имеете виду? — Уперся взглядом в медиковедьму Чон, аура витающая вокруг него была пугающей и Ким вздрогнул.  — О ваших отношениях судачит вся школа, мистер Чон, — снисходительно ответила женщина, передавая поднос с едой смущенному и удивленному Тэхёну. «Отношения? Вся школа?!», — И тут, ваш возлюбленный попадает ко мне с признаками, не подходящими под случайное отравление или срикошетившее заклинание. Учитывая количество ваших, мистер Ким, недоброжелателей, прошу ответить: нет ли ничего странного в ваших ощущениях — учитывая фантазию ревнивых студентов, все может быть серьезней обычной лихорадки. Тэхён стушевался и ответил:  — Я не помню Чонгука. Вообще. Брюнет дернулся от фразы, как от удара, и спрятал глаза под волнистой челкой. От этой картины сердце Кима болезненно сжалось, захотелось обнять и утешить парня, но Тэ оставался недвижимым. Ведь мало ли как мелкий отреагирует на подобное проявление хаффлпаффской заботы.  — Ясно, — лицо пожилой волшебницы разгладилось и на нем появилась легкая улыбка, — Зелье Отречения. Ваши недоброжелатели поступили практично, хоть и не оригинально. Внутри Кима похолодело. Зелье Отречения от любви — первое зелье которое проходят на седьмом курсе.  — Зелье Отречения? — Вскинулся шестикурсник.  — Зелье, что используют при несчастливой любви. Если это именно любовь, а не влюбленность, оно стирает все воспоминания о человеке. В основном, этого хватало, чтобы избавиться от чувств. Сложное в исполнении и требует частички человека, от кого нужно «отречься».  — Это программа седьмого курса Зелий, мистер Чон. Мистер Ким полностью прав. Зелье проходят на вступительном уроке, но не готовят из-за специфики ингредиентов и невозможности проверки эффекта, — добавила женщина наблюдая, чтобы пациент доел все принесенное.  — А Омут памяти? Легиллименция?  — Побочный эффект зелья: организм не будет воспринимать утерянных воспоминаний. Достаточно полезный, но не в нашем случае: если ты покажешь ему воспоминания, то он их забудет подобно сну, после пробуждения. Чонгук сжал кулаки и, развернувшись на пятках, быстро направился к выходу, напоследок одарив фальшивой и грустной кроличьей улыбкой Тэхена, у которого от неё на душе стало ещё ужасней. Хотелось кинуться за ним и обнять. Но он этого не сделал.

***

Дверь в комнату с грохотом закрылась. Глаза Чонгука метали гром и молнии. Попавшие под горячую руку студенты сейчас приходили в себя, от вылитого на них, покрытого вуалью приличий, яда. Сам же парень опустился на кровать и со всей силы ударил подушку.  — Чонгук, — зеленый полог соседней кровати отодвинулся и в щель высунулись две головы: блондинистый Скорпиус и вихрастый брюнет Альбус. Оба выглядели взволновано, ведь были в курсе личной жизни соседа, как тот смотрел на третьем курсе, проходил мимо на четвертом, добивался Кима на пятом и как они начали встречаться после СОВ. Последние дни их сосед ходил и замораживал всех, подобно октябрьскому шотландскому ветру за стенами Хогвартса, а в комнате избивал подушку и стоял под душем дольше обычного. Хотя среди них друзьями не разлей вода были только Поттер и Малфой, но и между собой они тоже общались. Соседи шестой год, как никак. И волновались друг за друга в подобных, тревожных ситуациях.  — Тэхён очнулся? — Скорпиус вылез и перебазировался на кровать Чона. С его парнем у них были теплые дружеские отношения: тот их подбадривал и помогал с домашними эссе. Делал небольшие, но всегда сбывающиеся, предсказания и был кем-то вроде старшего брата. Новость о его попадании в Больничное крыло заставила поволноваться и их.  — Скажи нам, что с ним, и мы скажем, что мы узнали, — улыбнулся Альбус Северус Поттер, так же переседая к Скорпиусу и Чонгуку, обнимающему подушку.  — Он очнулся, — убитым голосом сказал владелец кровати, гипнотизируя взглядом стену.  — Это вроде хорошо, но…  — Он меня не помнит.  — Оу, — хором сказали соседи Чонгука переглядываясь. Сам парень выглядел полностью разбитым. Не было той ауры уверенности, за которую его прозвали Слизеринским принцем. Глаза были пустыми, без тех привычных веселых искр. Движения и поза более дергаными и напряженными. Губы образовали полоску.  — Это последствие зелья, — начал Альбус, взлохмачивая полосы на затылке, — Кто-то из пяти или семикурсниц нашего факультета. -… параллель мы уже проверили, — вставил Скорпиус. -… Сделал зелье, модифицировав рецепт. Хотя, возможно, оно и само по себе достаточно нейтральное.  — Что? Вы о чем?  — В общем, Паку вручил кто-то из наших, через домовика корзинку клубники, — обобщил Малфой откидываясь на одну из больших подушек. Да, всплыло в голове Чонгука, ТэТэ любит клубнику и Пак Чимин — его лучший друг, стабильно таскается за ней на кухню.  — Часть клубники была трансфигурирована с зелья.  — Это невозможно. Нельзя трансфигурировать еду. Это закон Гампа, который все проходят на первом курсе. Правила безопасности гласят, что нельзя трансфигурировать вещи в еду, летучие вещества или что-то горючее и подпаливать. Ведь трансфигурация недолговечна. А что будет, если курица полученная из дерева или духи из него же, вернется в первоначальное состояние, где-нибудь, скажем, в желудке, кишечнике или легких. Ничего хорошего. С газом от горящего предмета все аналогично.  — Зелье само по себе съедобное. Ещё и нейтральное к магии. Это делает его идеальным материалом для трансфигурации: оно не потеряет или изменит свойства после её развеивания, а сделав только половину кто-то сэкономил свои силы, увеличил время и обезопасился, если вдруг трансфигурация пройдет, ведь пропадет не вся клубника. В общем, продумано падлы.  — Ал! Но если по правде, он прав. Ученики доверяют домовикам, ведь клятва не позволяет им вредить нам. Этим доверием они и воспользовались. Взгляд Чонгука наполнился решимостью, он слитным движением сел, положив подушку на колени, и уверенно подняв голову спросил:  — Вы узнаете, кто это сделал? Его соседи улыбнулись и кивнули друг другу, их Гук вернулся.  — Не большая проблема. Сделаем.  — А ты что?  — А я, — Чон скинул мантию и рубашку, надевая вместо них черную водолазку, — Верну Тэхёну чувства.

***

Гостиная барсуков встретила Чонгука привычным тихим шумом. Все шушукались и изредка бросали на него взгляды, пока тот стоял перед дверью в комнату не решаясь войти. С той стороны послышался звук падения. Дверь открылась и в шестикурсника врезался Чимин, только у него на Хаффлпаффе волосы напоминают апельсин. Он, казалось, даже не удивился и, решительно вцепившись за чужое предплечье, повел не сопротивляющегося младшего дальше от двери.  — На нем использовали Зелье Отречения. У меня нету слов. От подобного Чонгука настиг, как сказал бы Тэ-Тэ, чоншок. Пак говорил уверенно и серьезно, уже это в его поведении настораживало.  — Что ты планируешь делать? — Чимин хмуро посмотрел на слизеринца. За Тэхёна волновались все на их дружном факультете, ведь после происшествия его улыбка не сверкала также ярко как всегда, а сам он был гораздо пассивнее.  — Я заставлю его полюбить меня снова.  — Слизеринцы, — скривился от формулировки хаффл и потащил к выходу из гостиной. — Я не хожу на продвинутые Зелья, поэтому мы сейчас идем и узнаем детали у Юнги. Такое обращение к их декану было не в новинку, но Чон не прекращал удивляться, как Пак подружился с профессором Мином, что преподавал сразу после окончания Хогвартса. Получив Мастерство в четырнадцать у него была такая возможность, потомственный зельевар, как никак. В подземелья путь был недалекий и уже, спустя несколько минут, Пак, с Чоном на буксире, ворвался в кабинет зелий. Мин Юнги лежал на диване в окружении левитирующих пергаментов и перьев. Создавалось ощущение, будто он спит, но брошенный колючий взгляд лисьих глаз убедил шестикурсника в обратном. — Хён, расскажи о Зелье Отречения. От такой беспардонности у профессора нервно задергалась бровь. Ворвался в его кабинет, притащил Чона… Подчиняясь маху руки с палочкой, пергаменты и писчие принадлежности аккуратно переместились на стол. Сам бледный и растрепанный мужчина медленно принял сидячее положение.  — Мрак… За что мне это?.. Вы и так все, что нужно знаете. Противоядия от него нету. Хоть Чон и смирился, но слова ножом вспороли, начавшую заживать, рану на сердце. Будучи в компании с этими двумя, «Между ними точно что-то есть. Я уверен в этом Чонгукки», как говорил ТэТэ, он чувствовал себя потерянным, брошенным.  — Но выход есть, — декан оперся бедрами на стол и перевел взгляд с хаффла на своего подопечного, — Нужно создать новые воспоминания с этим человеком. С той же эмоциональной окраской, что и старые. Их это не вернет, но эффект зелья, блокирующий их восприятие, пропадет и тогда можно использовать артефакты и тому подобное. Не благодари. «Значит, ещё не все потеряно,» — Чимин улыбнулся, глядя на парня своего лучшего друга и улыбаясь Юнги, — «Я отблагодарю,» — громко подумал семикурсник, утаскивая младшего и через плечо смотря на заалевшие скулы мужчины, — «Юнги-я.»

***

Скучно. На столе в гостиной лежал пергамент с темой: «Алгоритм трансфигурации бокала в крысу» и дополнительные материалы для этого же эссе профессору Киму, тому что Намджун. Настроение было отвратительным. Тэхён отложил перо и тяжело вздохнул. Чимин был на лекции по нумерологии, которую стал изучать углубленно, вместо Зелий Тэ. Чонгук ушел на Трансфигурацию, которую хаффлпаффец безуспешно пытался сделать. Игнорировать его знаки внимания было сложно: от множественных, за последних пару дней, нежных, совсем не случайных, касаний в горле пересыхало, а пульс учащался. Было странно, он не помнил ничего о Чоне, но тот уже трижды приносил ему клубнику, которую Тэхён любит, перебирает волосы, как он любит, мнет плечи и шею едва не заставляя стонать. Если даже сам воспитанник дома Хельги не знал о том, насколько чувствительна его шея, то откуда незнакомый слизеринец знает об этом. Мысли о том, что все его дружно дурят развеивались неоспоримыми фактами. Чимин с ним ладит, Альбуса и Скорпиуса Тэ не забыл, но история их знакомства выглядит очень обглоданной, будто из неё вырвали большую часть. Сами тонсены прибегали вчера вечером «Взять показания». Ким ещё раз тоскливо посмотрел на почти пустой пергамент и достал палочку.  — Темпус, — пас и в воздухе возникают золотые цифры: «3:59». Скоро закончится четвертая пара. И вернутся Чонгук с Чимином. Палочка вернулась в ножны — подарок родителей на прошлое рождество. Тэхён приготовился снова смотреть в одну точку и размышлять о том, что случилось недавно и длиться до сих пор. Но эссе и желтый кушон натолкнули его на шальную мысль и он достал палочку. Розовая акация с волосом сфинкса легко легла в руку. В похожих ситуациях казалось, что они часть одного целого. Резкий выпад и подушка оборачивается карикатурным щенком. Желтым с черными ушками и белой мордочкой. «Эксперимент прошел удачно» — Тэхён сгреб плюшевое создание в охапку и погладил по голове. Идея трансфигурации* чего-то подобного посещала его голову время от времени, но потом напрочь забывалась. Кажется, дома, на начале летних каникул, он даже начинал делать расчеты. Но и их забросил. Будто там было что считать: чем сложнее организм нужно преобразить, тем больше сил на это уходит. Чимми, а отныне щенка будет звать так, буквально движущийся на магии кусок плюша трансфигурированного с подушки. Ни химических реакций, ни нормальной жизнедеятельности, а личности и подавно, хотя у всего трансфигурированного нету личности — это факт. Просто небольшое ядро с «программой»: как двигать руками, ногами, точнее лапами, основная модель поведения. И все обеспечивается небольшим количеством магии вложенного, при создании, в ядро. «Принцип как в обычной трансфигурации», — обнимая Чимми, думал парень, — «Если бы я ещё и артефакторикой увлекался, можно было бы задуматься над созданием «вечного» Чимми**. Ех… Видимо, не судьба.»  — Кто хороший мальчик? — щенок тявкнул и потерся об руку виляя черным хвостиком, — Чимми хороший мальчик!  — Тэхён-и? Ошарашенный Чонгук стоял у входа в гостиную и во все глаза глядел на чудо трансфигурации. С округлившимися от шока глазами он выглядел очень мило. Когда старший поймал себя на этой мысли, то на лицо залезла глупая улыбка, а щеки зарумянились. Он быстро отвернулся заслужив непонимающий, как казалось, взгляд щенка.  — Привет, Чонгук, — прикрывая нижнюю часть лица тыльной стороной ладони, повернулся хаффл, его глаза сверкали радостью и слизеринец улыбнулся, в ответ на неё, — Я тут… Трансфигурацию писал и решил… Попрактиковаться. В общем, знакомься, это Чимми. Тэ-Тэ выглядел смущенным. Будто его застали за чем-то личным. Младший подошел и поднял ожившего плюшика, который не знал, как реагировать на чужака, но не рыпался. Усевшись на подлокотник кресла, прижимаясь боком к плечу рядом сидящего семикурсника, он уперся взглядом на знакомое, до последних черточек, лицо.  — Ты, как всегда, невероятен, — слова, сказанные с мягким придыханием, заставили сердце старшего трепетать. «Почему я смущаюсь?» — У тебя удивительные идеи. Ты удивительный. Я помню, как впервые тебя застал за экспериментом: сооружением кушетки с клещевины проффесора Лонгботома, — Да, такое было. Он и на самом деле хотел заставить твердостебельную клещевину сплестись в кресло. Вышло тогда… Не вышло. Вроде как, это был пятый курс, как раз нужно было готовиться к СОВ, а он, — Ты меня не заметил и выглядел очень счастливым. Ты буквально сиял. Весь в листьях ты был… Шестикурсник прикоснулся ладонью к пунцовой щеке Тэхёна. Тот смотрел в стену, будто от этого зависела его жизнь. Раньше, потерянные воспоминания не давали о себе знать, но сейчас парень был уверен, что тогда, в оранжерее, он заметил Чонгука. Чувство неправильности накрыло лавиной. Мир вмиг стал похожим на иллюзию.  — Ты был прекрасен. Когда ты меня заметил, я почувствовал, как ты хотел сбежать, — голос все так же мягко переливался и к нему добавился тихий смешок, — Звучит странно, но именно после того случая, я начал искать встреч с тобой. Я начал лучше учиться, оставаться после пары Защиты, ведь после этого был урок у вас, и я не мог упустить возможность увидеть тебя. Играл в квиддич, но мне не понравилось. Да и тебе он не интересен.  — То есть, ты за мной сталкерил?  — Наблюдал, — поправил Чон.  — И зачем? Ну, ты же Слизеринский принц… У тебя пол школы в фанатах. Зачем тебе семикурсник с Хаффлпаффа? Слизеринец посмотрел на него, как на умственно отсталого.  — Наверно, придется повториться. Принцем меня начали называть из-за моих попыток завладеть твоим вниманием. Словно в насмешку, на меня обратили внимание все, кроме тебя. Я за тобой бегал с четвертого курса и ты думаешь, что после твоей потери воспоминаний я тебя брошу? Не-а, — Чон хитро улыбнулся и уложил голову парня себе на колени, зарывшись в его голубые волосы, — Тем более, то, что зелье сработало, значит, что ты меня по настоящему любишь. Младший лучился радостью и нескрываемой любовью, нежно перебирая пряди. «Как мало ему нужно для счастья».  — Я старше тебя, это тебя не смущает?  — Так и профессор Мин старше Чимина, но его это не смущает.  — Ты откуда знаешь, что они вместе?!  — Что?! Они?! С деканом? Чимин? Вместе?! Студенты шокировано смотрели друг на друга.  — Ты не знал… Чёрт! Чимин же меня прикончит! Чонгук, я переезжаю к тебе. Посиди с Чимми, я соберу вещи.  — Я-то не против, но… Они реально встречаются? Эти «Между ними что-то точно есть» на самом деле правда? Стой. Если ты знал… Тэхён, который подорвался с кресла, опустился обратно самостоятельно кладя голову на чужие колена:  — Это для прикрытия. Ведь, — он замялся подбирая слова, — Никто не воспринимает мои байки об отношениях всерьез. Из-за них все, кто мог что-либо заподозрить, отметали свои догадки ведь: «Тэхён, это же бред!» И выходит, ты не знал. Вот и не показывай, что ты знаешь. Если не хочешь увидеть мой хладный труп.  — Та я и не собирался, — «Возможно и собирался, но только Альбусу и Скорпиусу», — Кстати, о профессорах. Профессор Ким меня отпустил раньше.  — Намджун? Не похоже на него, значит, он тебе что-то сказал…  — Да, мы можем хоть сейчас вернуть тебе воспоминания. Сердце Тэхёна забилось в горле. Он проглотил подкативший ком и испуганно посмотрел на Чонгука. Было неоднозначное чувство: хотелось узнать, но и сейчас, без воспоминаний, он чувствовал себя вполне нормально.  — Прямо… Сейчас?  — Да, но ты не собирал собственные воспоминания, поэтому придется использовать мои. Могу принести обет, о том, что не наврежу.  — А почему сейчас? Прошло больше недели после… Того случая. Почему именно сейчас?  — Потому, что «Ты достаточно таскался за Тэхёном хвостиком, чтобы развеять блок на восприятие», — в голосе прозвучала обида, — И почему он тебя зовет по имени?  — Он мой… Кузен?.. Если точнее, то сын старшей сестры моей бабушки. Один род и все такое.  — То есть, ты не только Ким Сокджину родственником приходишься, но и профессор Ким тоже из тех Кимов, что… Кимы.  — Сокджин мой очень дальний родственник. Все же, он из главной ветви. А мы с Намджуном из побочных. Слизеринец шаловливо улыбнулся переплетая свои пальцы с чужими:  — Значит, проблем, чтобы сделать тебя Чон Тэхёном не предвидится. За реплику, он был дернут свободной рукой за волосы, но, кажется, его это не волновало.  — Я на это не соглашался. И не соглашусь. Тем более, ты младше. И вообще…  — Мерлиновы подштанники, только не снова! Мы же все решили!  — Ничего не решили! И что там с воспоминаниями?  — Легиллименция, думаю, будет быстрее. Ты ведь не первый раз это делаешь?  — Я не магглорожденный и не полукровка, чтобы делать это впервые, — кончик палочки с акации замирает в дюйме от, доверчиво подставленного, лба Чона, — Легиллименс.