a storm was promised at night.

Почему он не сказала мне, куда идти этой ночью? Он не сказал ни слова, Он просто ушел.

— Хен! Хён, подожди, — Юнги останавливается посреди мраморной дорожки и делает очередной глоток непонятного алкоголя, что обжигает горло. Он поднимает голову и смотрит на яркие звезды, что совсем скоро заволокут серые тучи. На сегодняшнюю ночь обещали бурю. — Хён, там все идут встречать рассвет, пойдём? Мин отрывает взгляд от неба и смотрит на младшего, что стоит и тяжело дышит. Чонгук опирается на свои ноги, пытаясь восстановить дыхание. Мин глядит в карамельные глаза напротив и точно может сказать, что они сияют ярче всех гирлянд, что развешаны по периметру, и даже ярче самого Сириуса на тёмном небе. Парень перед ним чуть улыбается, являя взору Юнги по-детски кроличьи зубки, которые заставляли всех людей умиляться. Старший ставит стаканчик прямо на землю и делает шаг к Чонгуку, начиная поправлять на нем рубашку, которая выбилась при беге. — Гуки, ты же знаешь, что я не люблю все эти шумные компании, — старший застёгивает верхнюю пуговицу на белоснежной рубашке, начиная заново завязывать галстук, что тоже съехал, пока Чонгук стоит перед ним с закусанной щекой. — Ну, хён, это же наш выпускной, ты должен хоть чуть-чуть повеселиться! — Мин на это только слабо улыбается и качает головой, начиная разглаживать воротник всё той же рубашки. Убедившись, что ему удалось придать младшему потребный вид, он делает шаг назад, случайно задев ногой несчастный стаканчик, который в конечном счете упал, заставляя парня глухо выдохнуть «блять». — Для меня это не веселье, а лишняя головная боль, ты же в курсе, — он видит, как Гук тушуется, и начинает чуть жалеть, что так сказал. Младшему бы оставить своего неповоротливого хёна и идти гулять с друзьями, которых у него уйма, но Юнги прекрасно знает, что Чон без него никуда не пойдёт, что очень глубоко в душе тешило самолюбие Мина. — Хён, — Чонгук прикусывает губу, смотря на старшего из-под челки, чуть алея щеками. Парень сегодня не пил. — А со мной вдвоём пойдешь? Можем сходить на пляж, м? Старший на это чуть выгибает бровь и задумывается над предложением младшего, а потом засовывает руки в карманы и проходит мимо Гука, чуть задевая его плечо своим. Он краем глаза видит, как опускаются уголки губ младшего, но упорно продолжает идти вперед, пока не понимает, что за ним не следуют. — Эй, чего встал? Мы на пляж идём или ты уже передумал? — Мин видит, как загораются тысячи огней в глазах парня напротив, и как он по-детски подпрыгивает и вскрикивает «Конечно, идём, хён!», начиная бежать ему навстречу, заставляя дурацкий галстук снова опуститься. Ну и черт с ним, Юнги потом опять поправит. Парень всегда любил ходить на этот пляж в ночное время, а особенно он любил приходить сюда с Чонгуком, смотря на то, как тот бегает по еще теплому песку, то и дело норовя залететь прямо в воду. Младший всегда искренне восхищался этим местом, называя его поистине волшебным из-за атмосферы. Юнги всегда на это только цокал и говорил, какой Чонгук еще ребёнок, но он был согласен с каждым его словом. Здесь было необыкновенно, начиная с шума воды и тысячами ярчайших звёзд над головой, и заканчивая Гуком, что любил забивать в поисковик названия созвездий, заставляя старшего помогать ему их искать. Вот и сейчас он бежит прямо к холодной воде, по всей видимости не собираясь менять траекторию, чем заставляет старшего напрячься. — Чонгук! Не смей! Она ледяная, а ты в тупом выпускном костюме! — Юнги чувствует себя мамочкой шестилетнего ребенка, хотя старше он только на полгода, но ментально – на все тридцать лет. Мин не успевает ничего больше крикнуть перед тем, как младший, звонко смеясь, заносится в воду и сразу падает, сбитый волной. Старший тяжело вздыхает и идет в сторону моря, мысленно уже готовясь на следующий день вытирать сопли и ставить градусники. — У тебя совсем мозгов что ли нет, а? И мне больше жалко твой дорогой костюм, чем твоё здоровье. — Да ладно тебе, хён, это же весело! — Чонгук начинает медленно выбираться из воды, то и дело пытаясь обрызгать старшего, на что получает убийственный взгляд. Гук плюхает прямо мокрой задницей на песок, на что Юнги жмурится, а потом садится рядом, как только тот позвал его: — Что насчёт правды или действия? — А как же твои любимые созвездия? — Мин усмехается, отмечая, что взгляд у него стал чуть замылен, а щёки горят. Наверное, пить ему точно не стоило. — Ладно, давай. — Правда или действие? — старший слышит, как гулко сглатывает Чонгук, но особо не придаёт этому значения, смотря лишь на блики на воде. — Правда, — Мин по натуре человек ленивый, и он искренне не понимает, на что мог, кроме правды, рассчитывать Чонгук. Юнги откидывается назад, поднимает голову к небу, ожидая вопроса и думая, что он сильно пьян, а Гук долго мнётся. Он видит, как у младшего чуть трясутся плечи, поэтому снимает с себя пиджак, накидывает на плечи Гука, не принимая никаких возражений. — Хён, как думаешь, а ты нравишься кому-то? — Мин чуть усмехается, удивляясь подобному вопросу, но он всерьёз задумывается над ответом, одновременно считая звезды, что расплываются у него перед глазами. — Думаю, что нет. Я вредный, — парень чуть кривляется на слове «вредный», вспоминая старую преподавательницу по истории музыки, что любила повторять это каждый Божий день. — Ты милый, — голос Чонгука чуть дрожит, и Юнги переводит взгляд на него, выгибая бровь, пока глаза младшего судорожно бегают по пляжу. — Возможно, но я до сих пор никому не нравлюсь. — Мне нравишься, — старший уже хотел усмехнуться и сказать, что Чон тоже классный друг, но он не успел сделать буквально ничего до того, как чужие губы накрыли его. Он чувствует, как дрожит младший и как его собственный мозг перестаёт думать, пока он поддаётся на встречу и отвечает на поцелуй. Гук пугается внезапной взаимности и отстраняется, смотря на Юнги, как олень в свете фар, пока Мин даже не моргает, лишь облизывает вмиг пересохшие губы. Старший правда не может собрать все мысли в кучу, чувствуя лишь приятную дрожь во всём теле и жжение на губах. Он уже хочет что-то сказать, как резко прикрывает рот ладошкой, отворачиваясь от парня, пытаясь прервать рвотные позывы, что не очень удаётся, ведь через минуту он уже стоит на коленях и видит перед собой весь выпитый алкоголь, пока Чонгук придерживает его волосы, мягко поглаживая по спине. — Прости, это всё блядский выпускной, — Чон слабо смеётся, соглашаясь и предлагая проводить старшего до дома, на что тот соглашается. Они идут в тишине до самой двери, и если Юнги до сих пор пьян, то Гук осознает всё, что произошло. Он доводит того до двери и помогает достать ключи, а затем вставить их в замочную скважину. — Созвонимся завтра, как протрезвеешь, хорошо? — Юнги кивает и заходит в дом, пока Чонгук стоит у его двери ещё десять минут, искренне надеясь, что старший делал всё, руководствуясь не алкоголем в крови. Чонгук легко улыбается и идёт домой с мыслью, что выпускной удался. А Юнги не перезванивает ему ни завтра, ни через неделю. Раздаётся противный звон, и Мин протирает глаза, пытаясь нащупать на прикроватной тумбочке телефон, которого там не обнаруживается. Он находит это трезвонящее нечто на полу, лениво протягивает к нему руку и отключает будильник, начиная пялиться в потолок. Снова. Это приснилось ему снова. Юнги тяжело вздыхает и запускает руку в волосы, продолжая думать об этом. Он не видел Чонгука два года, но этот сон снится ему регулярно каждый месяц, заставляя каждый раз возвращаться в тот день. Юн искренне ненавидит свой выпускной. Себя, на минуточку, тоже. Он тяжело поднимается с постели и идёт в душ, думая, что чуть-чуть опоздает на встречу с Намджуном: ничего, потерпит. Заходя в душ и включая воду, он подставляет лицо под теплые струи воды, стараясь забыться, но это никогда не помогало. Он, всё так же погруженный в свои мысли, одевается и выходит из дома, решая пройтись пешком до того самого кафе, куда пригласил его Ким. При мыслях о друге на лицо лезет глупая усмешка и воспоминания, как тот что-то восторженно пытался рассказать ему по телефону и, видимо, жестикулировал он как обычно активно, раз в трубке послышался звон стекла и мат Джуна. Он не видел Намджуна около двух недель, так как тот поехал в Сеул, чтобы встретиться с каким-то парнем, с которым он общается в интернете целый год. Мин не особо вникал в эту историю, знал только, что его друг там по уши, и то, что, видимо, всё взаимно, раз младший так радостно договаривался о встрече. С Кимом они познакомились, как только Юнги поступил в местный институт. Переезжая во Флориду, Мин никак не ожидал встретить здесь корейца, а уж тем более с ним подружиться, но вот сейчас он идет на встречу к Джуну и удивляется тому, как тесен мир. Ким был несуразно крупным, особенно рядом с Мином, и ужасно неуклюжим, однако у него были милые ямочки и широкая улыбка, которые часто спасали его от гнева людей, чьи вещи снова попали под руку Намджуна. Юнги улыбается уголками губ, открывает дверь в кафе и обводит взглядом зал, видя в самом конце Кима, судорожно машущего ему рукой. Мин направляется к столику и плюхается напротив парня, который буквально светится, заставляя его скривиться. — Чего такой радостный-то? — старший говорит это с наигранной горечью в голосе, обводит друга перед ним презрительным взглядом, а потом смотрит на стол, замечая, что на спинке стула рядом с Кимом висит чья-то кофта. С ними будет кто-то ещё? — И тебе привет, мой любимый хён! — Юнги на это кривится и показательно подносит два пальца к раскрытому рту, имитируя рвотные позывы, на что Намджун только смеётся. — Давай вкратце, чего такой веселый, что аж глаза щиплет, а то мне ещё в студию надо заскочить, — Мин просит официантку принести ему кофе и откидывается на спинку стула, смотря на друга, которого уже всего распирает от желания всё рассказать. Юнги это прекрасно видит и подкрепляет свои слова взмахом руки, говоря, что можно начинать. — Ну если вкратце, то через неделю у меня свадьба, — стоп, что? Юнги резко отрывается от окна, в которое он до этого смотрел, и переводит ошарашенный взгляд на друга, что продолжает глупо улыбаться. Мин моргает пару раз, пытаясь осознать всю суть слов парня, но всё равно верится ему слабо. — Это шутка сейчас, да? — старший продолжает неверяще смотреть на Кима, который мотает головой из стороны в сторону, заставляя Юнги выгнуть брови. Свадьба. Через неделю. — Нет, хён, не шутка. И мне надо тебя кое с кем познакомить, — Намджун переводит взгляд Юнги за спину и начинает ярко-ярко улыбаться. Мин хмурится и смотрит в стол, пока кто-то не останавливается рядом с ними. Он поднимает взгляд, ошарашенно застывая. У него резко пересохло во рту, и прошла дрожь по всему телу, заставляя парня чуть отшатнуться назад. — Юнги, знакомься, мой жених — Чон Чонгук. Нет, это неправда. Этого просто не могло с ним случится. Мин неверяще моргает и молит всех возможных Богов о том, чтобы это была глупая шутка или сон, но не правда, только не она. Парень перед ним – Чонгук, его Чонгук, – тоже удивлен не меньше. У него глаза по пять копеек и вжатая в плечи голова, вместе с легкой дрожью по телу. Намджун смотрит на эту немую сцену и чуть хмурится, что первым замечает Юнги и отмирает, проглатывая огромный ком в горле. — Да, э... мы знакомы, да, — он промаргивается и заторможено кивает в знак приветствия, а Чонгук повторяет его действие и медленно садится на стул рядом с Кимом, упираясь немигающим взглядом в столешницу перед собой. — Знакомы? — Намджун слегка прищуривается и обводит их взглядом, останавливаясь на Гуке, отчего тот вздрагивает и начинает бегать взглядом по кафе, избегая Мина. Юнги тоже старается на него не смотреть. — Я смотрю, вы шокированы вашей встречей. — Д-да, просто… мы раньше вместе учились, и потом... — Чонгук слегка запинается и глубоко вздыхает, улыбаясь уголками губ, смотрит на Кима, — И после выпуска прекратили общение. Я не ожидал его встретить еще раз в этой жизни, — Мин жмурится, как от удара, запоздало кивая, когда Джун переводит взгляд на него. Они сидят в тишине мучительно долгие секунды, во время которых старший еле сдерживается, чтобы не встать и не уйти. В какой-то момент их неловкость разбавляет официантка, которая принесла заказ Чона, а потом прокашливается и Ким. — Ну это даже хорошо, думаю, тогда вы оба оцените мою идею, — Мин смотрит на Намджуна жалобно, искренне надеясь, что он правда сможет оценить эту идею. — Юнги, я бы хотел, чтобы ты помог нам с организацией свадьбы и стал бы свидетелем, — Чонгук резко вскидывает голову, неверяще смотря то на Кима, то на Юнги, а Мин просто выпал из реальности, смотрит на Джуна не моргая, надеясь, что это все глупая шутка. Когда же до него доходит, что Ким ни капли не издевается, а ждет ответа, он делает большой глоток своего кофе, что больно обжигает горло, помогая чуть отрезвить голову и прийти в себя. Классная идея, Намджун, Юнги оценил, правда. — Эм, Джун… а ты, ну, уверен, что я подхожу на эту роль? — старший старается говорить чётко, но голос подводит его, начиная хрипеть и дрожать, заставляя Мина сделать новый глоток обжигающего напитка. Он не смотрит на Чонгука, ведь прекрасно знает, что увидит в этих глазах. Ему этого не нужно. — Юнги, если бы я был не уверен в этом, то и не предложил, — Ким чуть хмурится, чем заставляет Мина стушеваться и отвести взгляд. — Ты мой самый близкий друг, но если ты не хочешь, то я не заставляю… — под конец голос Джуна становится тише, что заставляет Юнги зажмуриться и сделать глубокий вздох. Да, верно, Намджун его лучший и единственный друг, он должен. — Нет, я не против, просто… просто был не уверен, что справлюсь, но если ты так хочешь, то да, я… я с радостью стану вашим свидетелем, — Юнги улыбается совершенно неискренне и поломано, смотря на Кима, что улыбается в ответ, и на Гука, чьи глаза уже не светятся. Юнги знает, что он ужасный.

***

Юнги заходит домой и оседает на пороге, не моргая смотрит прямо в стену, боясь лишний раз вздохнуть, ведь обжигает. Это правда произошло, как бы он от этого не открещивался, но так оно и было. То прошлое, от которого он бежал чертовы два года, догнало его, загоняя в тупик, и Мин думает, что на этот раз убежать он не сможет. Чонгук вырос. Он стал шире в плечах и выше Юнги, но его кроличьи зубки все равно остались таким же, и старший жмурится, зарываясь пальцами в волосы, вспоминая все это. Гук здесь. Его маленький Чон Чонгук снова здесь и выходит замуж за его друга. Юнги в голову лезут воспоминания, что заставляют задыхаться и чуть ли не кричать от безысходности, которая накрывает его с головой, не давая даже дышать. Перед глазами мельтешат картинки, которые подкидывает ему сознание, явно веселясь, смотря на то, как он начинает задыхаться. Но его финишем становится воспоминание о глазах младшего, когда их взгляды встретились. В карамельных глазах Юнги не увидел той самой искры, что ударило старшего прямо в солнечное сплетение, заставляя согнуться пополам и кашлять. Чонгук угас, и он этому виной. Мин чувствует себя очень странно. Его закидывает воспоминаниями и разными мыслями, что все приводят только к одному итогу: то, что он увидел Чона спустя столько времени, — неправильно. То, что его друг берет в мужья Гука — неправильно. Все это априори не может быть правильным, но самое главное здесь то, что согласие Юнги быть свидетелем тоже неправильно. Мин поднимается и идет в сторону кухни, заваривает себе чай и садится за барную стойку, начиная сверлить ту взглядом и пытаясь отвлечься. Чонгук — его бывший друг, с которым его ничего не связывает уже как два года. Чон сейчас — жених Намджуна, что неприятно оседает где-то внутри. Чон Чонгук — это прошлое, которое необходимо забыть и жить дальше, похоронив все свои скелеты глубоко в шкафу, забыв про их существование. Юнги никогда не любил жить прошлым, поэтому он сделает всё возможное, чтобы не предавать свои привычки. Он выходит из дома и едет прямо в свою студию, где планирует выкинуть из головы всё мешающее и ненужное. Мин всегда так поступал. Музыка — его отдушина, которая всегда поможет. Наверное, именно поэтому, когда спустя неделю после выпускного, ему пришёл ответ от института Флориды, он сразу же решил переехать сюда. Другой причины у него не было. Ему удается забыться в музыке и в этот раз, просидев перед клавиатурой фортепиано до самого позднего вечера, и вот что он не ожидал, так это увидеть в своей квартире в пол одиннадцатого ночи бутылку коньяка и Намджуна вместе с ней. — Мне стоит отобрать у тебя ключи от моей квартиры, — Юнги разувается и плюхается на диван рядом с Кимом, который смотрел какую-то передачу. На самом деле Мину не очень комфортно находиться наедине с Намджуном, из-за чего он отсаживается от парня чуть подальше. — Ты, вроде, сейчас должен быть со своим избранником, а не бухать с лучшим другом, — он неосознанно плюётся желчью, кою совершенно не контролирует. — Наверное, должен, но я пришёл извиняться, — Юнги удивленно смотрит на Джуна, пока тот выключает телевизор и тянется к бутылке, разливая янтарную жидкость по приготовленным стаканам. Мин смотрит с немым вопросом и правда не знает, за что тот должен извиняться. — Прости, что так всё вывалил на тебя. Я должен был рассказать тебе раньше и спросить, не против ли ты становиться нашим свидетелем. — Оу, — Юнги забирает протянутый стакан и думает, что ему совершенно нечего сказать в ответ. Ведь проблема не в этом. — Нет, всё окей. Хотя тебе, конечно, стоило рассказать мне обо всем раньше, но всё ок, правда, — Юнги подкрепляет свои слова знаком «окей», что заставляет Намджуна улыбнуться. — Ага, я должен был рассказать не так, просто… — Джун делает глоток и откидывается на подушки, чуть улыбаясь уголками губ, — просто, понимаешь, я с ним забылся. Он такой крошечный и милый, он так смущался, когда встречал меня в аэропорту, ты не представляешь. Мы, буквально, гуляли с ним всю ночь, понимаешь? Я смотрю на него и забываю обо всем, а когда пришло время уезжать, я так сильно не хотел оставлять его. Просто он… — Юнги смотрит в пол и сжимает челюсть, а когда Намджун переводит на него взгляд, он всё-таки поднимает свой в ответ, — Он невероятный, Юнги. Мин сжимает кулаки и еле сдерживается, чтобы не завопить, что он, блять, знает, какой невероятный Чонгук. Он знает, как с ним просто забываешь обо всем, теряясь в его звонком смехе и затягивающих глазах. И лучше бы он не знал этого. Юн смотрит на Намджуна, на лице которого глупая влюблённая улыбка, а в глазах сердечки, и думает, что Ким теперь тоже это знает. Это, почему-то, режет. — Ох, я… я рад за тебя, друг, — Мин дарит Киму мимолётную улыбку и допивает оставшуюся жидкость из стакана залпом, даже не морщась. Он честно рад за Джуна, правда. Он сам видел, как Намджун медленно влюблялся в течении года через экран смартфона. Юнги своими глазами видел, как загорелся взгляд Кима, когда они решили встретиться, и видит, как он горит сейчас. Мин правда рад. — А… а его родители не против? Все-таки они видели тебя только две недели, а ты уже увез их сына, — старший смотрит на Намджуна, который снова тянется к бутылке и наливает им в неполные стаканы, возвращаясь в своё положение. — Я тоже долго сомневался на этот счет, но когда мы все-таки решили озвучить это его родителям, то они даже слова против не сказали, представляешь? Поэтому в этом плане всё хорошо, — Юнги на это молча кивает и снова пьёт до дна, а Джун повторяет за ним. Мин падает глубоко в свои мысли, пока тихий и низкий голос Кима не выводит его из оцепенения. — Так ты… согласен стать свидетелем? — старший смотрит на свои руки и не смеет поднимать взгляд на Кима. Глаза — зеркало души, да? Намджуну необязательно ее (душу) видеть. — Конечно, я буду рад стать им, — он краем глаза видит, как на губах младшего расцветает счастливая улыбка, которая заставляет поднять уголки губ и Юнги. Да, он должен, это будет правильно. Мин видит, как Намджун открывает рот, чтобы снова что-то сказать, но его прерывает короткое оповещение на телефон, который он сразу берет в руки и широко улыбается. «Чонгук», — проносится в голове старшего, и он жмурится, стараясь выбросить ненужные мысли из головы. — Черт, Юнги, это здорово, правда, — на телефон Кима приходит еще одно сообщение, которое он быстро читает и убирает телефон в карман чёрных джинсов, поднимаясь на ноги. — Я рад, что мы все решили, но мне надо идти, Чонгук не может разобраться с кофеваркой. Что думаешь насчет того, чтобы завтра встретиться втроем? Все-таки времени у нас в обрез, — Мин поднимается вслед за Кимом и следует за широкой спиной в коридор, где Намджун обувается и накидывает на себя кофту. Юнги молчит до последнего, даже на некоторое время снова впадая в свои мысли, пока Ким не машет у него ладонью перед лицом, что заставляет старшего выдавить из себя сухое «ага», — Класс, я скину тебе номер Чонгука на всякий случай. Завтра позвоню, — Джун салютует ему и уже открывает дверь, как: — А, ещё. На столе на кухне есть ещё одна бутылка коньяка, ты только не набухайся, ок? — Юнги закатывает глаза и показывает тот же знак «окей», выталкивая Намджуна из квартиры с мыслью о том, что завтра он снова увидит Гука. Юнги засыпает на мягком ковре в компании двух пустых бутылок из-под коньяка.

***

В тишине квартиры разносится трель телефонного звонка, что отталкивается от бетонных стен и бьёт прямо в уши. Через открытое окно, колыша занавеску, залетает ветер, заставляя парня, лежащего на полу, поежиться. Когда надоедливая трель разрывает тишину дома в десятый раз, Юнги тяжело разлепляет веки, сразу же недовольно мыча, стоит солнечному свету попасть ему в глаза. Он наощупь ищет телефон, беспорядочно водя ладонью вокруг себя, а когда всё-таки цель оказывается у него в руках, то он, несмотря на дисплей, проводит пальцем по экрану, принимая звонок. — Какого чёрта? — голос Юнги хрипит, глаза так и не хотят открываться, а к горлу подкатывает тошнота, заставляющая Мина подняться и сесть прямо, оперевшись спиной об диван. В трубке слышится только непонятное шуршание, что заставляет Юнги оторвать мобильник от уха и взглянуть на номер, что оказался незнакомым. Он уже думает сбросить, но решает проверить еще раз. — Алло? — на той стороне всё так же молчат, но периодически слышится чьё-то прерывистое дыхание, что заставляет Юна подумать, что это глупое дурачество детей, и он уже тянется к красному значку, как в трубке начинают прокашливаться и… — Юнги-хён? — Мин так и застывает, смотря в экран телефона, где идёт отчёт времени. — Хён, это… э-это Чонгук, ты… — Юнги сбрасывает. Он не знает зачем, но, так или иначе, он сделал это. Он гулко выдыхает сквозь сжаты зубы и чувствует, как во рту резко пересыхает, а сердце начинает биться прямо в горле. Господи, Мин просто не готов к этому всему. Он не готов, чтобы всё повторялось. Юнги не готов отвечать за свои поступки. Мин переводит взгляд на телефон, который он отбросил на ковёр около себя, и видит, как красный огонек то гаснет, то загорается, оповещая о сообщениях и пропущенных звонках. Юнги снова выдыхает и прикрывает глаза, пытаясь собраться. Так быть не должно. Он тянет руку к мобильнику, как тот резко загорается, а на дисплее высвечивается «Джун». Он берет трубку и медленно поднимается, идя на кухню за водой. — Похоже, вторую бутылку у тебя нужно было забирать. Чего сбросил звонок Чонгука? Мы тебе всё утро названиваем, — голос Намджуна звучит оглушительно громко для больной головы Юнги, из-за чего старший ставит звонок на громкую связь и кладет телефон на барную стойку, садясь рядом. Вообще, Джун задал вопрос. Вполне логичный вопрос. Почему он скинул? — Эм, это была моя щека. Я положил на неё телефон и вот, — в динамике раздается смех Кима, что снова режет по ушам, заставляя старшего прикрыть глаза и начать легко массировать виски. — Так зачем вы меня искали? — Тебе совсем память отшибло, алкоголик? У меня до свадьбы шесть дней, и мы договорились сегодня встретиться, — голос Кима звучит насмешливо, но Юнги вслушивается за него, совершенно не улавливая признаков присутствия Чонгука. Он ушёл? — Точно, свадьба, — Мин правда надеется, что его голос не прозвучал раздосадовано, а если так оно и было, то Намджун спишет это на похмелье. — Ты решил где встретиться? — Я подумал, что ты можешь просто зайти к нам к вечеру. Посидим с пиццей и пивом, как обычно, поговорим. Ты можешь? — Юнги не хочет и не может, но разве это важно? Он помнит вчерашний разговор с Кимом, и помнит, как тому важно присутствие старшего. Джун его лучший и единственный друг, так разве он не должен жертвовать собой ради него? — Да, конечно. Я зайду к семи, купить что-нибудь? — Юнги устало третий переносицу и наливает себе ещё один стакан воды, думая, что идти, всё-таки, плохая идея. — Да нет, мы всё купим, только если сам что-то захочешь, — Мин кидает в ответ «ок» и скидывает трубку, идет в душ, не переставая надеется, что он делает все это не зря и ему удастся избежать расплаты за свои поступки. Лишь бы удалось, Юнги ещё не готов отвечать за них. И вряд ли когда-то будет. Не в этой жизни. Мин кидает взгляд на часы и удивляется, понимая, что коньяк вчера явно был лишним. Циферблат настольных часов показывает 15:37, говоря о том, что до встречи у него ещё четыре часа. Это очень много. Он пытается занять себя всеми возможными делами на это время, иначе он просто упадёт на дно. Юнги так сильно старается запереть в своей голове все воспоминания, что, он уверен, исполосуют его и без того израненное сердце тысячами ножей, в конце концов уничтожив. Лишь бы не вспоминать, лишь бы снова не осознание того, какой он эгоистичный ублюдок. Второй раз он не выберется. Подходя к знакомой двери, из-за которой слышится легкая музыка, Мин чувствует, как близко он подбирается к краю собственной пропасти. На дне этого обрыва огромное количество пик, что проткнут его, но он уверенно делает шаг вперед, надавливая на кнопку звонка около двери, которая почти сразу же открывается. — Ты серьёзно звонил в звонок? У тебя есть ключи, с каких пор ты стал таким воспитанным? — Намджун его встречает улыбкой и рукопожатием, перенимая из рук Юнги пакет с соджу, что старший купил по дороге. Ему нужно выпить. Он проходит в коридор и начинает скидывать обувку, пока Ким ставит на пол бутылки. — Вчера с твоим визитом понял, как это ужасно. Ты, кстати, ключи мне так и не отдал, — Юнги снимает чёрную кожанку и вешает на крючок, пока Ким направляется на кухню, подхватив пакет, а Мин идет за ним. — Я тебе их и не отдам, а то мало ли, напьешься до смерти, а я к тебе попасть не смогу, — Юнги на это цокает и закатывает глаза, проходя на кухню за Джуном, останавливаясь прямо на пороге. Он ловит взгляд Чонгука, что раскрывал коробки с пиццей. Старший совершенно точно близок к провалу. Он кивает головой в знак приветствия, но сразу отводит взгляд, впирая его в широкую спину Намджуна. Юнги не знает, кивнул ли ему Чон в ответ, или просто проигнорировал это, но прекрасно осознает, что тот имеет все права на то, чтобы ненавидеть Мина. От этого под ребрами что-то колит. — Пойдёмте в гостиную? — Юнги быстро кивает Намджуну и, развернувшись на пятках, идёт вглубь квартиры, сразу садясь в кресло. Ким с Чонгуком садятся на диван, предварительно ставя на журнальный столик пиццу и выпивку. Мин сразу тянется к бутылке с соджу, думая о том, что ему нужно как можно скорее уйти отсюда. — Так, что именно ты хотел сегодня обговорить? — он видит, как слегка напрягается Джун, и прекрасно понимает, почему. Ким надеялся посидеть и поговорить, поближе познакомить Чонгука и Юнги, но от Мина так и прёт давящая аура, что начинает напрягать. — Эм, ну, — Намджун чуть тушуется, а старший поднимает на него взгляд, видя, что Чонгук сидит с опущенной к полу головой, тихо жуя кусок пиццы, периодически гулко сглатывая. Мин правда пытается сосредоточиться на словах Джуна, который говорит о предстоящем мероприятии, и что они уже заказали шатёр на берегу моря, планируя позвать как можно меньше гостей. Старший правда старается вникать, но вместо этого он смотрит на Гука, буквально впитывая в себя его образ. Боже, он так повзрослел. Крупные глаза перестали казаться такими нелепыми, черты лица приобрели мужественность, попрощавшись с детской пухлостью щек. Господи, Юнги так скучал. Мин еле сдерживает рвущуюся наружу легкую улыбку при понимании, насколько Чонгук ему родной, но всё это сгорает в пепел, стоит младшему поднять на него взгляд и, испугавшись того, что на него смотрят, прижаться к Намджуну. Гук был ему родным. Юнги хреново. Он опускает взгляд и выпадает из реальности на время, совершенно забывая о том, что Ким ему что-то рассказывает, — Юнги? — Я… — Мин отмирает, когда его колена касается рука Намджуна, заставляя поднять растерянный взгляд на него, — Прости, я задумался, но я понял тебя, — Джун чуть подозрительно кивает, а потом откидывается на спинку дивана, кладя руку на ногу Чонгука и начиная легко поглаживать не, отчего Юнги прошибает током. Дальше Чон льнёт под эти касания, ближе прижимаясь к Намджуну. Это, на самом деле, даже заметно не было, но старший видит всё, и от этого дышать становится сложнее. В голове бьётся одна только мысль, но Мин всячески старается её прогнать. Он не может себе этого позволить. Он резко вскакивает на ноги, идя к выходу из гостиной. Мин не обращает внимание на парней, которые смотрят на него удивленно. Чонгук тоже смотрит. — Юнги, что-то случилось? Ты куда? — Намджун всё видит. Он за эти два года слишком хорошо узнал Мина и по вздоху может распознать настроение друга, что уж говорить о действиях. А Юнги не контролирует себя, ему нужно подышать воздухом, здесь он задыхается. Он рукой останавливает Кима, и тот сразу приземляется назад к Чонгуку, который тоже смотрит удивлённо. А вот Гук так и не научился понимать своего хёна. Только Мин никогда и не хотел, чтобы младший его понял. Он боялся этого. — Не нужно, Джун, я покурить, — не дожидаясь ответа он выходит из гостиной и идёт на кухню, попутно забирая из кожанки пачку сигарет и зажигалку. Юнги по привычке открывает окно на кухне и садится на подоконник, смотря на улицу. Сегодня идёт дождь. У него так сильно разрывается голова, а всё то, что он хранил под замком чертовы два года так и хочет выбраться, раздавив при этом самого Мина. Он скуривает три сигареты, прежде чем прийти в себя и начать дышать полной грудью. Он тщательно старается фильтровать свои мысли, но одна всё-таки вырывается вперёд, заставляя Юнги ополоснуть лицо холодной водой. Чонгук так не реагирует. Чонгук не чувствует того же. «Это хорошо», — думает Юнги и вытирает влажное лицо сухим полотенцем, после – закидывает его в мусорку. — «У меня тоже все хорошо», — он закрывает окно и идёт до кожанки, кладя в карман смятую пачку сигарет и зажигалку, в которой скоро кончится газ. Мин думает, что это просто наваждение, и что всё пройдет. Нет никакой пропасти, всё давно в прошлом. Только если нет никакой пропасти и обрыва, тогда куда он летит сейчас, стоя на пороге гостиной и не моргая смотря на то, как Намджун нежно целует Чонгука в лоб, а тот зарывается носом ему в шею. «Это точно финиш», — думает Юнги и резко подходит к креслу, хватая оттуда телефон и уносясь в коридор. Он на ходу срывает кожанку с крючка, накидывая её на свои плечи. — Хён, что случилось? Ты куда? Я думал, мы еще посидим, — Джун ловит Мина уже у лифта, когда тот сбивчиво дышит, держась из последних сил. Ким выглядит обеспокоенным, и Юнги знает, что тот правда волнуется. Он прекрасно это знает. — Нет, всё хорошо, прости, мне срочно нужно… — парень судорожно бегает глазами по лестничной клетке, то и дело смотря на цифры, которые показывают, где едет лифт, — мне нужно в студию, я забыл про заказ. Прости ещё раз. Созвонимся, — Юнги забегает в лифт и смотрит на Намджуна, и тот кивает ему в ответ, остаётся стоять около открытой двери. Чонгук не вышел.

***

И каждый год Я утопаю в своих слезах, я вновь утопаю в своих слезах Я не могу забыть ту боль, которую я, кажется, причиняю Боль, которую я, кажется, причиняю, мой друг

В какой-то момент это всегда происходит. У всех людей однажды происходит перезагрузка, когда всё накопленное выходит в свет, делая своего хозяина таким уязвимым, что смотреть жалко. Люди имеют так много страхов, и как бы они их не сторонились, всегда придётся столкнуться с ними лицом к лицу. Будь то страх высоты или страх перед клоунами, однажды тебе придется его побороть, иначе в чём смысл? Юнги жил в страхе вернуться воспоминаниями на два года назад, и даже он столкнулся с этим лицом к лицу, как активно бы не убегал. Парень снимает все барьеры, позволяя куче воспоминаний и эмоциям атаковать себя. Он начинает тонуть. Юнги эгоист, раз позволяет себе делать это. Он чертов, мать его, эгоист если позволяет себе вспоминать это и жалеть. Мин здесь не жертва, так какого тогда чёрта? Юнги было шесть, когда он вышел с мамой гулять на детскую площадку, где в песочнице плакал маленький мальчик с кроличьими зубками и несуразно огромными глазками. Мальчика звали Чонгук, и он плакал потому что у него не получалось построить замок из песка, а у Мина просто была с собой лопатка и большое резное ведёрко. Гук тогда затих, смотря как незнакомый мальчик начал копаться в песке перед ним. Чон потом радостно захлопал в ладоши и засмеялся, когда этот добрый мальчик сказал, что построил это для него, а потом протянул ему ладошку, что была вся в песке, для рукопожатия. «Как у взрослых», — тогда заявил старший, а Чонгук кивнул. Юнги было тринадцать лет, когда они с Чонгуком перешли в среднюю школу. Мин досконально помнит тот день, как и все последующие. С Чонгуком тогда познакомилось очень много людей, постоянно тиская его за пухлые щеки и приговаривая, какой он милый. С Юнги не знакомился никто. Мин всегда был слишком серьёзный и нагоняющий холод, даже в детском возрасте. Чон на это всегда только улыбался и говорил, что ещё чуть-чуть, и он растопит его до конца. В тот день Юнги впервые пошел домой один, потому что Гука утащила местная компания мальчишек, где сразу полюбили его. Мин отпустил его и даже улыбнулся, пожелав удачи. Чон тогда нахмурился, но ничего не сказал, позволяя Юнги уйти. Мин в тот день закрылся в своей комнате, думая, что потерял друга, чем сразу обеспокоил маму, которая приняла за лучшее решение звонок Чонгуку. Младший потом прибежал через десять минут, начиная стучать Мину в комнату, а потом –обнимать и говорить, какой его хён глупый. — Хён, давай договоримся, ладно? — Чонгук тогда сидел на его кровати и уплетал пирог, что приготовила минова мама. Юнги напрягся, но кивнул, тоже откусывая кусочек, — Всегда, когда тебя что-то волнует или тебе нужно со мной серьёзно поговорить, говори «ночью была обещана буря». Это будет наш тайный шифр. Я буду делать так же, хорошо? Старший тогда подумал, что это немного глупо и по-детски, но кивнул, соглашаясь. Никто из них так ни разу и не произнёс эту фразу. Юнги было шестнадцать, когда они с Чонгуком забрались ночью на крышу местной заброшки. Они тогда наврали родителям, сказав, что пойдут на ночевку друг к другу, а сами вместо этого пошли гулять по ночному городу, остерегаясь нарядов полиции. Чонгук в тот день выпросил у старшего сигарету, которую сразу же отдал назад, закашлявшись. Пока Мин продолжал курить и смотреть на город, Гук как обычно открыл гугл и улёгся на спину, что-то читая и смотря на небо. — Хён, иди сюда, — Юнги без слов ложится рядом с младшим и смотрит по направлению его худого пальца, — Смотри, созвездие Водолея. Сейчас август, поэтому его легче найти. Тут пишут, что в Египте созвездие Водолея наблюдалось на небе в дни наибольшего уровня воды в реке Нил. Считалось, что бог воды Кнему опрокидывает в Нил огромный ковш. Так же считалось, что из сосудов бога вытекают реки Белый и Голубой Нил – притоки Нила, — Чонгук поворачивает голову к Мину, который лежит с теперь уже прикрытыми глазами и осторожно выдыхает сигаретный дым, что красивыми завитками поднимается к небу, — Хён, ты меня вообще слушал, а? — Конечно, думаю, возможно, что с созвездием Водолея связана легенда об одном из подвигов Геракла – очистка Авгиевых конюшен, — Юнги приоткрывает глаза и видит, как Чонгук улыбается, восторженно кивая и принимаясь читать ему про следующее созвездие. Гук всегда любил звёзды. Сейчас, сидя на подоконнике своей кухни и смотря на ночной город, Юнги думает, что Чонгук был волшебным с самого детства. Его голос, звонкий смех, карамельные глаза и яркая улыбка. Прожив почти двадцать один год, Мин с уверенностью может сказать, что ничья улыбка так не сверкала, как это делала чонова. Юнги было восемнадцать, когда он всё разрушил. Он отчётливо помнит, как своими руками крошил на мелкие кусочки многолетнюю дружбу. Он помнит, как его телефон разрывался от бесконечных звонков и сообщений Чонгука, который пытался с ним поговорить. Он помнит ничего непонимающих родителей, которым раз за разом приходилось не впускать Чонгука в дом. Юнги помнит, как в одну ночь Чон пришел к нему под окна, вероятнее всего пьяный, и истошно кричал о том, как он сильно скучает. Он кричал и просил прощения, а Мин даже не выглянул в окно, забившись в угол комнаты и сжимая кулаки до побеления костяшек. А потом Юнги ушёл, подло сбежал, оставляя Гука с тысячами вопросов, искалеченным юношеским сердцем и разрушенной жизнью. Юнги был его жизнью. Мин ненавидит свою школу, свой выпускной, себя. Он прекрасно помнит всё то, что тогда произошло. Ему не дают забыть, из-за чего его начинает трясти. Он бьётся в агонии, вспоминая, как им выдавали аттестаты, вспоминая, как громкая музыка оглушала и терзала перепонки, заставляя чуть жмуриться. Он помнит, как на берегу моря дул легкий ветерок, давая возможность вздохнуть полной грудью и расслабиться. Мин помнит, как холодные капли воды касались его кожи сквозь дорогую рубашку, что он покупал с мамой. Помнит, как Чонгук брызнул в него водой ещё раз, попадая в самое лицо, рассмеявшись. Но то, что становится контрольным выстрелом в его висок, это воспоминания о том, как жгло и приятно кололо губы, как сердце подскочило к горлу и его гулкие удары били прямо в ушах, и как младший мягко гладил его по спине, ожидая, когда хёну станет лучше. Он так чертовски сильно хочет забыть все это, кто бы знал. Лишь бы не давило. Но самое главное, что нужно удалить из памяти, чтобы не крошило сердце на мелкие-мелкие кусочки, так это взгляд Чонгука. Тот последний взгляд, что был предназначен Юнги около его дома. В нем было столько надежды, веры, обожания и любви, что Мину хочется вскрыться, чтобы проверить, не черного ли его кровь цвета, не демон ли он? Потому что люди так не поступают. Он лег спать тогда с чувством незабываемой и по сей день эйфории, которая рассеялась, стоило ему только осознать наутро, что произошло. Что он натворил. Осознание произошедшего тогда так сильно ударило ему в голову, что он просто не знал, что делать. Ему было так сильно страшно, что он не выходил из своей комнаты два дня. Юнги до сих пор помнит, как смотрел на себя в зеркало, пытаясь понять, что с ним не так. Возможно, это вина консервативных родителей, а возможно и его, что он смотрел на себя и не мог понять, почему у него так заколотилось сердце, почему затряслись руки и пересохло во рту, почему ему так сильно понравилось целоваться с Чонгуком. Ему не было противно или что-то подобное, нет. Ему было страшно и больно, что это происходит с ним. Он дружили двенадцать лет, и мозг старшего воспринимал всю ситуацию, как огромнейшую ошибку. Юнги почему-то начал думать, что это всё неправильно и означает конец. Он так сильно боялся потерять дружбу с младшим, самого Чонгука в целом, что позорно сбежал, лишь бы не слышать, как от него отказываются. Он надеялся, что внезапный переезд во Флориду сделает только лучше, но вот только никому это не помогло. Этим решением Юнги обрёк себя на медленное самоуничтожение. Сейчас, сидя в своей квартире, Мин зажимает себе уши руками, лишь бы прогнать ту мысль, что совершенно точно разобьёт его на мелкие кусочки. Он держится из последних сил, чтобы не закричать, но в один прекрасный момент его глаза натыкаются на рамку, в которой висит его свидетельство об окончании школы, и Юнги думает, что это конечная. Та чертова мысль, которой он не давал всплывать все два года, сейчас бьётся в его голове, заставляя жмуриться. Ему нравилось проводить время с Чонгуком. Ему понравилось целоваться с Чонгуком. Ему нравился Чонгук. Ему нравится Чонгук до сих пор. Юнги думает, что он ужасен.