Ты правда такой тупой, или прикидываешься?

Этот вечер мог стать лучшим за всю неделю, если бы не был вечером воскресенья — последней надеждой на отдых перед началом нового круга ада. Бакуго возвращался домой после долгих выходных с родителями, которых он избегал всеми силами, но трудно отказать, когда тебя убеждает женщина, с темпераментом которой сравнится разве что атомная бомба. На пятой попытке у него все же получилось вставить ключ в замок и открыть дверь в квартиру. От усталости не было сил даже на раздражение и злобное ворчание — осталось только желание упасть мордой в пол и пролежать так минимум лет триста. Квартира встретила тишиной и приятным для глаз мраком. Он на ощупь добрел до кровати и, как был, в одежде, брякнулся на нее сверху. Где-то еле слышно тикали часы. На двенадцатом «тик-так» Бакуго наконец-то провалился в сон. Разбудил его резкий звук басов и чьи-то выкрики и неразборчивые реплики. Это что, музыка? Кто назвал это дерьмо музыкой? Еле разлепив глаза и треща затекшими костями и мышцами, Бакуго встал с кровати. Глянул мельком на часы: половина одиннадцатого вечера. Все знают, что звукоизоляция в этой многоэтажке ни к черту, так зачем на ночь глядя устраивать подобные шоу? Пока он пробирался к двери, шаркая и спотыкаясь, в голове роились догадки на тему личности придурка, которому ночью не хочется спать. На одной с Бакуго лестничной клетке жила милая старушка, но она уехала к своей дочери на две недели. Недавно заносила ключи Бакуго и просила поливать иногда огромную кучу комнатных растений. Спасибо, что забрала свою противную кошку, и не придется присматривать за этим мерзким куском шерсти — в прошлый раз это закончилось ссадиной на пол-лица и покупкой новой подушки. Соседи снизу тоже выпадают из списка — звук был явно не из их квартиры. Далее, квартира сверху. За те два года, что Бакуго жил в этом доме, верхний этаж всегда пустовал. По крайней мере, над квартирой Бакуго точно никто не жил. Так было и до этих многострадальных выходных. По коже пробежала пара мурашек. Появилось ощущение медленно покрадывающегося пиздеца. А нервная система заранее попросилась в отпуск на неопределенный срок. Добравшись до нужной квартиры, Бакуго окончательно убедился в двух вещах: да, у него появились соседи и, да, он уже хочет их убить. Желательно медленно и мучительно. Дверь открыли после десяти минут беспрерывной трели звонка, среди которой иногда проскакивали звуки глухих ударов о ее поверхность — Бакуго терял терпение. На пороге стоял парень. Кислотно-желтые, явно крашеные волосы бесформенной кучей украшали его крайне глупую голову, а сам он, похоже, был в состоянии полного несостояния. Из квартиры доносился чей-то пьяный смех и разговоры, музыка заметно притихла. Вечеринка, значит? — Оу, — парень с желтым гнездом на голове прищурился, вглядываясь в лицо Бакуго, — а ты кто? Бакуго почувствовал, как начал дергаться глаз. Было понятно, что ничего толкового из этого недоразумения не выйдет. Наверное, лучше будет зайти завтра. Но спать хочется сегодня, и, если он не получит свои законные восемь часов сна, то для одного конкретного индивида это «завтра» может и не наступить. — Слушай сюда, идиот, — Бакуго схватил его за ворот футболки, придвигая ближе к себе, — если сейчас вы не заткнетесь сами и не заткнете эту хрень, я позвоню в полицию или приду сам. И для вас будет лучше, если я вызову копов, а не приду лично. Ясно?! «Идиот» нахмурился, но все же заторможенно кивнул. Похоже, шестеренки в его пьяном мозге не до конца заржавели. Вот и славно. Теперь с чувством выполненного долга можно вернуться в постель. Пока Бакуго спускался по лестнице, новый сосед продолжал смотреть на стену перед собой. Звуки в квартире сверху стихли, голоса — тоже, но сон не шел. Стрелка на часах медленно, но верно ползла к двум часам ночи. Будильник, установленный на шесть утра, укоризненно смотрел с экрана смартфона. Все мысли в голове Бакуго занял новый сосед: неимоверно сильно хотелось придушить засранца своими собственными руками. Если они только доживут до утра. Обидно, если сосед-засранец загнется от интоксикации, а Бакуго — от недосыпа и хронической усталости на его фоне. Утро встретило убежавшим кофе и ливнем, заставшим по пути к нужной остановке, и всерьез претендовало на звание худшего утра за всю его такую недолгую жизнь. До лекций оставалось сорок минут, и Бакуго искренне надеялся, что успеет добраться до их начала. Раздражение било через край, хотелось утопить в ближайшей луже всех, кто подойдет хотя бы на сантиметр ближе. — Доброе утро, Бакуго, — а вот и первая жертва. — Пошел на хер, половинчатый придурок, это утро доброе только для таких отмороженных, как ты, — из-за усталости прозвучало не так пугающе, как хотелось, но, кажется, Шото не смутился бы, даже если его сначала попробовали бы приложить по голове чем-нибудь тяжелый и тупым, и только потом заговорили. — Что-то случилось? — Он быстро скользнул взглядом по Бакуго. — Выглядишь неважно. О, знал бы кто-нибудь, насколько Бакуго чувствовал себя неважно. Голова рассыпалась на чертов бисер; глаза больно даже закрыть — моргни еще раз и точно потеряешь сознание. Всего три часа сна за двое суток — не самый лучший повод скакать молодым горным козликом и светить жизнерадостной улыбочкой. Этого Бакуго не умел и будучи выспавшимся — в его случае пропало желание зубоскалить и бросать в случайных людей колкости и издевки. — Тебе какое дело? Если бы мне хотелось поныть, ты — последний человек, к которому бы я подошел. — У тебя круги под глазами круче, чем у Шинсо. А это о многом говорит, — Шото немного отстал, пока пропускал на лестнице какую-то девушку, но когда догнал Бакуго, то продолжил выносить остатки его еще не ссохшегося мозга. — Бессонная ночь, да? — Не сравнивай меня с этим овощем. Как он вообще жив со своим режимом сна? — Я бы сказал, с его отсутствием, — Тодороки задумчиво нахмурил брови, — ты же спать ложишься в 20:30, я не верю, что ты просто не выспался. Бакуго лишь раздраженно цыкнул: он что, бессмертный, раз задает столько вопросов? — Ты что, сталкеришь меня? Пора сдать тебя в полицию? — он скрестили руки на груди, ожидая, когда же до Тодороки дойдет, что ни малейшего желания говорить о режиме сна у него нет. — Хм... Нет, все-таки я не удивлен. Недавно Меркурий вступил в свой ретроград, — Тодороки бросил взгляд в сторону небольшой кучки людей, столпившихся возле соседней аудитории, и замер, — всякое может случиться, — закончил он еле слышно. Бакуго лишь отмахнулся — не впервые слушает эту астрологическую чушь. Он даже научился успешно это игнорировать, когда понял, что доказать ее бредовость у него не выйдет. Не с этим помешанным так точно. — Кто-то сегодня слишком разговорчив. Опять твой Меркурий виноват или просто жить надоело? Но Тодороки уже не обращал на него внимания, продолжая рассеянно пялиться на компанию студентов напротив. Фырканье со стороны Бакуго означало, что никуда ему не упало такое беспокойство от всяких влюбленных идиотов, которые со своими-то проблемами не могут разобраться. «Проблема» ушла к лестницам, маяча своей зеленой макушкой, а настроение Шото ушло в минус. Под грустный вздох Тодороки и мерзкое хихиканье Бакуго они наконец вошли в аудиторию. *** — Повтори еще раз, что он сказал? Киришима наматывал круги по своей кухне, нервно заламывая руки и кусая губы, пока Каминари прикладывал ко лбу пакет со льдом. — Слушай, может, ты уже сядешь, — Денки поморщился, — у меня и без тебя голова раскалывается. — Тебе эту голову оторвать мало, — Киришима сел за стол, но продолжил шипеть, — ты же ей все равно не пользуешься. Вот что мне теперь делать? Я не могу найти другую квартиру, а в этой меня, похоже, благодаря тебе скоро убьют. — Он просто попросил заткнуться, — Каминари немного задумался и перевел взгляд на потолок, — правда, если подумать, выглядел он пугающе, и, похоже, если бы я хоть что-то соображал вчера, то сегодня голова бы болела от того, что меня ей вписали бы в стену. — Ты сейчас вообще не помогаешь, — Киришима обиженно зыркнул в сторону друга (а друга ли? после такой-то подставы), — что мне делать? А если он придет разбираться? — Все хорошо будет, бро, — Каминари попытался ободряюще улыбнуться, но это получилось плохо — все-таки голова болела нещадно, — я все исправлю. Киришима опять вскочил со стула. — Спасибо, ты мне уже помог! Дальше я как-нибудь сам разберусь. — Да зачем так орать? — проскулил Денки. — Я и так при смерти, бро. — Прости-прости-прости, — обеспокоенно зачастил Киришима, подбегая к шкафчику в поисках аптечки, — я сейчас позвоню Мине, пусть она тебя заберет. — Ты все-таки решил мне отомстить, да? Каминари обреченно вздохнул: Ашидо сожрет оставшиеся мозги и присыпет его хладный труп поучениями и нотациями. Но за свои косяки нужно отвечать — это он понял еще в младшей школе, когда Мина выбила ему зуб за то, что он обидел ее подругу. С тех пор она стала его личной кармой и совестью. Из ностальгии его вывел голос Киришимы: — Нет, просто сам ты вряд ли доберешься до дома целым, а я слишком занят. Он вышел в гостиную за телефоном, прокручивая в голове варианты возможного развития событий. Если бы Денки со своими посиделками доставил его соседу слишком много проблем, то он наверняка уже устроил бы выволочку. А если он просто не дома, и у него пока нет времени на урезонивание нового соседа? Если так, то стоит ли ждать гостей вечером? С какой стороны не посмотри, лучшим вариантом было бы то, что о нем забыли. Самым удобным, но неправильным, по мнению Киришимы. Нужно быть мужиком. Пойти и сегодня же вечером извиниться за предоставленные неудобства. Кто-то, возможно, не выспался или произошло еще что похуже, потому что он легкомысленно доверил свою квартиру Каминари. Но кто мог знать, что это чучело сможет натворить всего за один вечер? И теперь у Киришимы уже есть повышенная тревожность и предполагаемая ненависть со стороны единственного соседа, когда он не успел перевезти и половины своих вещей в новый дом. Что он натворил в своей жизни, за что судьба так жестоко с ним расправляется? На прошлой неделе во время пробежки он спас котенка с улицы. Котенка назвали Бунтарем, у него милое белое пятнышко на ушке, он любит спать, зарывшись носом в одеяло, и играть с волосами Ашидо. Неужели вселенная все еще считает его плохим человеком? Мина пообещала приехать ближе к вечеру, как только освободится, и обещала взять с собой Бунтаря. Оставалось только придумать, что стоит сказать в качестве извинений и постараться не убить Каминари до того, как его заберет Мина. *** После вечерней тренировки сил не осталось совсем, но Бакуго решил проведать комнатный садик старушки-соседки. За всю неделю, что у него хранятся ключи, он ни разу не навещал бедные растения. Зеленых друзей было жаль больше, чем себя, и именно поэтому Бакуго сейчас лежал на полу в луже воды, пытаясь понять, как можно споткнуться на ровном месте. Тем более, если прошел по этому пути раз десять. Похоже, усталость все же брала верх — остальные растения лучше полить утром для их же безопасности. Любимая толстовка намокла, а в одной майке стало слишком зябко, все-таки конец сентября никогда не был настолько холодным. Этот день когда-нибудь закончится? Выйдя на лестничную клетку, Бакуго мысленно взвыл — какое-то чудо околачивалось у него под дверью и, судя по расстроенной моське, уже не в первый раз нажимало на кнопку звонка. Чудо оказалось просто очень странным парнем. Красный ужас на его голове, назвать который волосами Бакуго не мог даже в мыслях, был убран белой банданой. На принте футболки красовались непонятные лысые коты (сфинксы? или просто уродцы из фантазий дизайнера?), и, как вишенка на торте, кроксы под цвет волос, через которые были видны носки с какими-то ящерицами. Своей колоритностью он явно затмил Деку и Двумордого, поэтому занял (не)почетное первое место в личном рейтинге клоунов Кацуки Бакуго. Заметив Бакуго, парень вскинулся и радостно засиял своей акульей улыбкой. — Здравствуйте, можете, пожалуйста, подсказать, кто живет в этой квартире? — он кивнул на дверь его квартиры. Бакуго заскрипел зубами. — Че надо? Прозвучало даже грубее, чем требовалось. В самый раз. — Ох, я по личному вопросу, — незнакомец смущенно почесал щеку. В темноте площадки было видно, как покраснели кончики его ушей, не скрытые банданой, — так вы знаете, когда он вернется? Бакуго прошел мимо гостя, чтобы открыть дверь в квартиру. — Я здесь живу, поэтому спрашиваю снова и в последний раз: че надо? Парень смутился сильнее — теперь краской заливало еще и скулы. Бакуго тем временем зашел в квартиру и из дверного проема с раздражением поглядывал на него. — Ох, — странный незнакомец взглянул на потолок, будто ища там подсказки, и гулко сглотнул, — я Киришима. Киришима Эйджиро. Ваш сосед сверху. Я пришел извиниться за то, что мой друг доставил вам столько неудобств прошлой ночью. Он себя обычно так не ведет и, вообще, очень славный, но у него сейчас небольшие проблемы и поэтому... Остановил эту тираду Бакуго одним своим резким взглядом исподлобья. — Все сказал? Отлично. А теперь скройся. Дверь захлопнулась прямо перед лицом Киришимы. *** — Это конец. — Провал. —Успокойся. — Не могу. Это худший день в моей жизни. — Ты говорил так, когда потерял свою бандану. И когда разбил любимую кружку. И еще, когда в кондитерской за углом закончились те пирожные. И еще... — Хватит, я понял. Но этот день бьет все рекорды! Киришима лежал на полу гостиной, раскинув руки. Ашидо сидела рядом, гладя спящего Бунтаря, а Каминари, получив от нее свою порцию морали, обиженно сопел из дальнего угла комнаты. Увидя расстроенную моську Киришимы, после того, как он вернулся от Бакуго, Мина вынесла решение начать мозговой штурм и тщательно препарировать саму ситуацию, если нельзя этого сделать с ее виновником. — Кири-кун, ты слишком драматизируешь. Ничего страшного не произошло, он тебя даже почти выслушал. Все прошло хорошо, разве нет? — она перевела взгляд с котенка на грустную лужицу перед собой, которая раньше была ее другом Киришимой Эйджиро. — Он так крут! У него татуировка на плече... с драконом... — Киришима устало вздохнул и сложил руки в замок на груди, — а теперь он меня ненавидит! И наверняка не захочет больше видеть. Возможно, мы бы стали друзьями, но нашу дружбу разрушили на корню. Мне не оставили и шанса! Мина тяжело вздохнула, а Каминари приложился своей многострадальной головушкой о стену. Если бы он знал, что так будет, ушел бы в горы Тибета от греха подальше. *** Бакуго возвращался с утренней пробежки, когда понял, что за ним следят. Ненавязчиво так, будто ничего не происходит. Он бы даже не заметил преследования, если бы утренние тренировки не проходили в полном одиночестве там, где нормальные люди не ходят от слова «совсем». За два года в этом районе ему встретился только какой-то старик, выгуливающий своего добермана. Гуляли они недолго — пес утянул своего хозяина на другую дорожку, как только заметил Бакуго на горизонте. В то злополучное утро Шинсо спихнул на Бакуго свою смену в кафе, поэтому досталось всем: и Шинсо, и клиентам, и ментально — бедному доберману. Свернув на дорожку, ведущую к его двору, Бакуго замедлил темп, почти переходя на шаг. Тень повернула за ним, и у Бакуго больше не оставалось сомнений о личности своего преследователя. — Эй, дерьмоволосый, — Бакуго крикнул, даже не обернувшись. У него было все в порядке с аналитикой, поэтому в своей догадке он был уверен на все сто двадцать процентов, — один ебанутый сталкер у меня уже есть, и второго я не просил. Если что-то нужно, говори до того, как я доберусь до квартиры. Время пошло. Сказать, что Киришима охренел, — значит ничего не сказать. От удивления и нахлынувшего осознания всей неловкости своего положения он умудрился пару раз споткнуться о собственную ногу за те полминуты попытки собрать свои мысли хотя бы в аккуратную кучку. Раскладывать все по полочкам он будет уже в своей квартире, без всяких Бакуго, мешающих сосредоточиться. Собравшись с духом и взяв себя в руки, Киришима поравнялся с Бакуго. — Хей, привет, — он слегка улыбнулся, чувствуя, как опять краснеют уши. Оставалось только надеяться, что Бакуго спишет это на прохладную погоду, — вообще-то я не следил за тобой. Просто я тут недавно и решил поискать удобный маршрут для пробежек. А потом заметил тебя. Бакуго только фыркнул, мол, ясно с тобой все, но мне нет до этого никакого дела. Они уже поднимались по лестнице. — Слушай, — Киришима немного замялся, опять начиная нервно покусывать губу (Господи, ведешь себя, как влюбленная школьница. Ты мужик или где?), — тогда ты так и не представился. Как твое имя? И, может, дашь мне свой номер телефона? Ну, знаешь, разные бывают ситуации, а в этом доме ты — единственный мой сосед, вот я и подумал... Все это Киришима выпалил на одном дыхании и теперь наблюдал, как Бакуго отпирает замок квартиры. — Бакуго Кацуки. Номер не дам — перебьешься. Попрощались с Киришимой уже как обычно: захлопнув дверь прямо перед носом.