Ты правда такой тупой, или прикидываешься?

Мина стояла на пороге с огромной коробкой. Как она ее притащила, все еще оставалось загадкой. — Может, ты мне немного поможешь? — она обиженно надула губы, но за коробком не было видно ее лица. — Я, конечно, ни на что не намекаю, но эта громадина не такая легкая, чтобы я могла простоять с ней два года. Ответа она не дождалась. — Эй, Киришима! Хватит стоять столбом, забери эту чертову коробку! Киришима наконец вышел из своего импровизированного транса и чуть не выронил коробку, ставя ее на тумбу. — Прости-прости, — он примирительно вскинул руки, — просто я не понимаю, как ты это дотащила? И что это вообще? И почему ты не позвонила? Я бы тебя встретил! Мина солнечно улыбнулась, быстро выпрыгнув из своих кед, и легко пробежала на кухню. — А это, Киришима-кун, мой тебе подарок. Когда открыли коробку, в глаза бросились горшок с каким-то фикусом («это цикламен, умник! между прочим, отдаю тебе одного из своих любимчиков!») и занавески. Желтые. С мелким цветочным рисунком. Тоже желтым. — Мина, в тебе умер дизайнер, ты знаешь? —Киришима пытался сдержать смешок, но у него не получилось, за что Ашидо больно щелкнула его по носу. — Во мне он хотя бы был, в отличие от некоторых балбесов, — она фыркнула и важно подняла палец в воздух, — а теперь кыш, не мешай мне приводить твою кухню в прекрасный вид. Спорить с вдохновленной Ашидо — то же самое, что тушить огонь бензином: опасно и бессмысленно. Поэтому Киришима вернулся к ленте Инстаграма. Он битый час просматривал аккаунт Бакуго. С тех пор, как он назвал свое имя, они пару раз встречались в лифте и на пробежках. Киришима болтал без умолку, а Бакуго начал пользоваться наушниками. Киришима снова открыл последнюю публикацию, рассматривая ее, наверное, уже в сотый раз за прошедшие дни. На ней Бакуго сидел за столиком в каком-то кафе и глядел в окно. Ничего необычного или слишком эстетичного. Обычное фото, но сделанное явно исподтишка, потому что Бакуго на ней выглядел слишком умиротворенно. Киришима знает: в обычном своем состоянии Кацуки хмурит брови и источает ауру убийцы, но, когда его никто не видит, странно расслабляется. Нет, Киришима не сталкер, просто как-то раз он выносил мусор и увидел Бакуго, который кормил бездомного кота. Сначала он подумал, что обознался, и это был его добрый брат-близнец, потому что Бакуго выглядел спокойным. Почему-то тот случай отпечатался где-то в подкорке мозга и оберегался памятью, словно был самым дорогим на свете сокровищем. Появилось ощущение, что получилось коснуться чего-то таинственного, еще ранее не изведанного человечеством. Это фото и случай с котом никак не хотели вязаться с реальным Бакуго, ругань которого заставила проснуться на полтора часа раньше будильника. Из квартиры снизу доносились такие витиеватые речевые обороты и грязные словечки, значение которых Киришима не знал до этого и хотел бы не знать и дальше. — О, я видела этого красавчика сегодня утром, — Мина заглянула через плечо Киришимы. Он от неожиданности чуть не выронил телефон, но, казалось, она этого даже не заметила, — столкнулись с ним сегодня у двери подъезда, — она немного нахмурила брови, а потом продолжила щебетать, — странный он какой-то. Такой молчаливый: я все пыталась узнать его имя, а он делал вид, что меня вообще не существует. — Это Бакуго, тот самый сосед, — Киришима откинулся на спинку стула, положив смартфон на стол перед собой. — Который приходил к Каминари. Ашидо сцапала телефон, начиная просматривать аккаунт Бакуго. — Слушай, а он довольно неплох. Божечки-кошечки, ты только посмотри на его руки! —она в восторге уставилась на экран. — Да за них можно душу продать! Кири-кун, я определенно должна с ним познакомиться! Он же тебе понравился, да? Я права? Покрасневшие уши выдавали его с потрохами, и, пока не стало поздно, Киришима решил забрать телефон и перевести разговор в более спокойное русло. — Я еще ничего не понял, — буркнул он в ответ, убирая телефон в карман, — лучше скажи, ты знаешь, когда Сэро вернется? Мы давно не общались, может, он хотя бы тебе иногда пишет? — О, мы даже виделись в скайпе дня три назад, но со всей этой историей твоего веселого соседства я забыла вам об этом рассказать, — Мина тут же забыла про Бакуго и предполагаемые симпатии, заметно оживившись (казалось бы, куда уж больше?).— Он передавал всем огромный привет, просил не сильно убивать Каминари, говорил, что очень скучает по всем нам и обещал закончить дела пораньше. Правда, он не назвал дату своего приезда (хотя я уверена, что он уже купил билет!), сказал только, что приедет очень скоро, — закончив радостно тараторить, она рассерженно надула щеки и нахмурила брови, — чертов засранец, — Мина решительно ударила своим кулачком по ладони, — только приедь, и я из тебя всю дурь выбью, чтобы не мотал мне нервы! Киришима засмеялся, наблюдая за ругающейся Ашидо. Стало жаль Сэро, который ни о чем даже не подозревает, но предупреждать его никто, конечно, не собирался. — А ты чего ржешь? Я и тебе ребра пересчитаю, чтобы не смеялся, когда я здесь за всех переживаю! А ну иди сюда!.. Ребра Киришиме все-таки пересчитали. А занавески на кухне смотрелись очень даже ничего. Особенно когда на них попадало солнце. *** Выходных Бакуго ждал, как некоторые — божьего благословения. И утро было просто прекрасным до того, как разбился горшок с любимой драценой. Он благополучно пережил два переезда и пару десятков кошачьих нападений, но не выдержал обыкновенного сквозняка. Вся тяжесть гнева Бакуго упала на хрупкие плечи консультантки в цветочном. Может, действительно эта мерзкая планета, про которую постоянно говорит Тодороки, портит ему жизнь уже больше недели? Нет, жизнь портило появление нового соседа. Он нервировал. Постоянно лез везде своими красными патлами и болтал за троих. Проявлял свое ужасное дружелюбие и солнечно улыбался. Улыбался совершенно искренне, и это злило больше всего. По неизвестной причине грубить ему не хотелось, посылать прямым текстом — тоже, поэтому Бакуго выбрал, как ему казалось, лучшую тактику поведения — игнорирование. Если не можешь решить проблему, сделай вид, что ее не существует. Глупое правило, но, как ни странно, всегда безотказно действующее. До этого момента. Киришима был раздражающим, но забавным. Особенно в куче картонных коробок и шипящий проклятия направо и налево. Особенно, если пялиться на него из угла лестничной площадки. — О, Бакуго, привет, — Киришима улыбнулся и радостно замахал рукой, заметив его, — представляешь, перепутали этажи. — Он смущенно почесал затылок. — Спасибо, что хотя бы подъезд правильный и этаж не первый. Ты откуда? И зачем тебе горшок? Бакуго лишь захлопнул за собой дверь. Скоро послышался крик, грохот, а после — уже знакомая недоругань. Долго не думая (вообще не думая), Бакуго вышел из квартиры. На полу сидел Киришима и потирал ушибленный локоть, а рядом была разбросана уже заметно поредевшая куча коробок. — Если ты хочешь самоубиться, то лучше просто спрыгнуть с крыши. Так будет быстрее и эффективнее, — Бакуго привалился к косяку и скрестили на груди руки. Киришима улыбнулся. Ему было слишком больно — это читалось по лицу. Но Бакуго впервые с ним заговорил сам, а это не могло не радовать. — Прости, я, наверное, слишком громко падал, —Киришима усмехнулся, — и спасибо за такой дельный совет, но сейчас мне нужен совет, как быстрее закончить с вещами, — он устало вздохнул — похоже, его переезд действительно слишком затянулся. С пола Киришима поднимался шипя на все лады и жмурясь. Локоть припух и стал наливаться синим. — Пойдем, — Бакуго отлип от косяка и зашел обратно в квартиру, — мне тебя долго ждать, дерьмоволосый?! Окрик привел Киришиму в чувства, и он, не веря в происходящее, быстро поплелся за Бакуго. Квартира была обычной. Не то чтобы Киришима ожидал увидеть в ней что-то из ряда вон выходящее, но в случае с Бакуго ни в чем нельзя быть уверенным на все сто процентов. Единственным ее отличием было огромное количество растений. На одном из подоконников Киришима заметил маленькие горшки. У растений в них были большие темно-зеленые листья с светло-серебристыми переливами и уже виднелись бутоны. Киришима пытался вспомнить, где уже их видел и просиял, пораженный догадкой. Это же цикламены! Ашидо подарила ему один из таких. Теперь это осознание странно грело душу, а улыбка отказывалась покидать лицо. Похоже, это были единственные цветы во всей импровизированной мини-оранжерее — остальные растения приветливо показывали свои зеленые листья и явно были не из цветущих. Рассмотреть всех зеленых жителей ему не дала стремительность, с которой Бакуго прошагал на кухню. Он долго копался в холодильнике, пока Киришима сидел и с любопытством оглядывал комнату. — Приложи к руке, — Бакуго протянул что-то, завернутое в полотенце, и умчался в неизвестном направлении. В полотенце был лед, а в голове у Киришимы — блаженная пустота. Боль в локте отошла на второй план, уступая место медленно подкатывающейся панике. Бакуго. Ему. Помогает. Нет, Бакуго не просто помогает, а делает это еще и по собственному желанию. Киришима вспомнил того кота, с которым видел Бакуго, и то, что он каждые два дня проверяет комнатный садик старушки-соседки. Теперь в голове окончательно сложился образ Бакуго, и он точно нравился Киришиме. С растениями, руганью с утра пораньше на весь подъезд, молчаливыми пробежками, с грубой, незаметной, но такой правильной заботой. Вернулся Бакуго уже с аптечкой. — Вытяни руки, — Киришима поморщился, но выполнил то, что сказали, — а теперь согни. Бакуго скептически осмотрел весь ушиб: сустав двигается хорошо, значит, пострадали только мягкие ткани. Повезло придурку — мог и в гипсе оказаться. Он аккуратно прикоснулся к синяку, прощупывая ушибленное место, и сосредоточенно хмурил брови, а Киришима понял, что полностью и бесповоротно попал. — Если бы я знал, что чтобы тебя заткнуть, нужно было хорошенько тебе ебнуть, я бы сделал это еще неделей раньше, — Бакуго теперь копался в аптечке, роняя блистеры и упаковки. — А, прости, — Киришима тряхнул головой, — просто устал и немного задумался. Было видно, что Бакуго ему не поверил, но какое ему должно быть дело до чужих тараканов? Наконец он достал из ящика какую-то мазь, вчитался в цифры на упаковке, а потом отдал Киришиме. — Будешь обрабатывать синяк утром и вечером, и к концу месяца все точно пройдет. Может, даже раньше. — Да, спасибо, — Киришима рассеянно кивнул, явно пребывая в своих мыслях, а Бакуго ушел возвращать аптечку на место, не особо заботясь, слушали его или нет. — Это же тот самый горшок! — Киришима проскользнул за Бакуго в другую комнату и теперь с восторгом смотрел на растение в том самом горшке, с которым видел Бакуго. — Какое красивое, — он, еле дотрагиваясь, погладил тонкие узкие листочки, — как оно называется? Бакуго стоял посреди комнаты и в полном отупении таращил глаза на Киришиму. Он не успел даже порадоваться, что хотя бы один день тот будет тихим и спокойным. — Это драцена. А тебе стоит поменьше шевелить суставом, а то я лично закатаю твою руку в гипс, не дожидаясь врачей. — Она такая классная! Так похожа на пальму. Но это не она, верно? А мне Мина подарила один из своих цикламенов. Сказала, что его я точно не должен угробить, а он такой красивый, я не хочу, чтобы он погиб на моем подоконнике, потому что я плохо ухаживаю за цветами. Киришима опять вернулся к своему нормальному состоянию, а Бакуго почувствовал странную смесь облегчения и отчаяния. Непривычно было видеть его тихим и сосредоточенным на своих мыслях. Эти смешанные чувства и странное желание помочь пугали, выбивали из колеи. — Эй, коробки сами себя не перетащат, — бросил Бакуго и быстро направился прочь из квартиры. *** Как и ожидалось, больше одной маленькой коробки Киришима унести не мог, поэтому основную часть вещей перетаскал Бакуго. Когда он перенес последнюю коробку, Киришима уже хлопотал где-то на кухне. — Это ты? — А? Чего? — Киришима отвлекся, посмотрел на Бакуго и замер. В руках у него была рамка с фотографией. Наверное, она выпала из какой-то коробки. Киришима хорошо помнил это фото в смешной рамке со звездочками — оно было сделано на последнем году средней школы. На нем Ашидо обнимала хмурого маленького Киришиму. В последний день средней школы Мина подарила это фото уже в рамке и пообещала надрать ему задницу, если Киришима будет всегда таким, как на этой фотографии. Киришима улыбнулся воспоминаниям и поставил на стол две кружки с кофе. Бакуго ждал ответа. — Да, это мы с Миной в средней школе, — он перевел свой взгляд на окно и притих, а Бакуго продолжал смотреть на снимок. — А что с волосами? — В каком смысле? — Киришима недоуменно посмотрел на Бакуго. — Они нормальные, — он все также продолжал смотреть на снимок. — А, ты об этом, — Киришима уже успел забыть, что у него когда-то были темные волосы, — в школе они были темными. — Зачем тогда покрасил? — Теперь Бакуго пристально смотрел на Киришиму и снова свел брови к переносице. — Это очень долгая и неинтересная история, —Киришима махнул рукой, мол, так, ерунда, — меня никогда не замечали, понимаешь? Не замечали? Киришиму? Бакуго искренне этого не понимал. Он хотел бы его не замечать, но ничего не вышло. Киришима яркий. Как новогодняя елка или что-то в этом духе. Дело даже не в красных волосах и одежде, он просто был светлым. Казалось, ослеплял своим светом, даже если закроешь глаза. Он был теплым, находился будто всегда и везде. Он был солнцем. Как можно не заметить солнце? — Тебе не с кем было общаться? — Что? Нет, — теперь нахмурился Киришима, — тогда у меня появилась Мина, — он слегка улыбнулся, — она и подарила эту фотокарточку. — Она стала другом, да? — Скорее утверждение, чем вопрос. — Тогда зачем нужен был кто-то еще? Новый вопрос, будто обухом, ударил по голове. Киришима даже не заметил, как Бакуго ушел. *** В квартиру позвонили. На пороге стоял злой, как черт, Бакуго. — Дай телефон. Киришима продолжал стоять на месте и таращиться на протянутую руку. — Зачем? — спросил, но телефон все-таки отдал. — Ты правда такой тупой, или прикидываешься? — Бакуго снял блокировку и начал набирать номер. — Конечно, позвонить. Ответа он ждал долго, но когда на том конце провода трубку все-таки сняли, взорвался. Так он не ругался, даже когда разбился горшок, а Киришима сделал мысленную пометку: никогда больше не думать, что у ругани Бакуго есть предел. Разговаривали долго. И очень громко. — Если ты завтра с утра не привезешь мне ключи, я утоплю тебя в твоем ебучем кофе, — он помолчал, скрипя зубами; похоже, ему что-то ответили, — мне похрен, я знаю, что ты меня услышал, — Бакуго бросил трубку. — Ебаный мудила, теперь тебе лучше не показываться мне на глаза. Киришима замер соляным столпом посреди коридора. Что это, черт возьми, было? — Объяснишь, что происходит? — Они продолжали смотреть друг на друга, а Киришима понял, что даже не удивился такому появлению Бакуго. — Из-за тебя, дерьмоволосый, я забыл ключи и даже телефон, ебаная дверь захлопнулась, а на часах половина одиннадцатого. Какие еще нужны объяснения? — Ага, — Киришиме было весело наблюдать за таким Бакуго, — и ты пришел, чтобы попросить позвонить. Только и всего. Или хотел что-то еще? — он лукаво улыбнулся и убрал руки за спину, начиная перекатываться с пятки на носок. — Не заставляй меня это говорить, — он зло скривился, а Киришима начал хихикать, — потому что я скорее буду ночевать на улице, чем скажу что-то подобное. — Ладно, — Киришима перестал смеяться, только продолжил улыбаться и наконец сжалился над Бакуго, освобождая ему проход, — заходи, чувствуй себя как дома, — протянул он с издевкой, закрывая за Бакуго дверь, — душ — прямо по коридору, полотенца — там же, а на кухне ты уже был. Правда, кровать только одна. — Посплю на полу, не сдохну, — Бакуго фыркнул: этот парень вообще умеет долго хандрить, или для него это — закрытая функция? — Нет, ты все-таки гость, — Киришима звонко возмутился, — я освобожу тебе кровать. — Локоть, дубина, — веско обронил Бакуго, закатывая глаза, и закрыл за собой дверь. *** Только удобно устроившись в одеяле, Киришима понял, в какой заднице оказался. На полу, отвернувшись, спал Бакуго, но Киришиме спать не хотелось. Не когда Бакуго его не видит, и можно в открытую на него пялиться — точно. Он был красивым. Не как модель с обложки или просто симпатичный парень, но смотреть на него было приятно. Как на произведение искусства: смотри, пожалуйста, пока глаза не лопнут, но трогать нельзя — останешься без рук. Рук было не жалко, поэтому Киришима, затаив дыхание, медленно потянулся к плечу Бакуго, на котором виднелась татуировка. В темноте на светлой коже еще сильнее выделялся ее черный контур. Тату не давала покоя еще с первой их встречи (единственного раза, когда Киришима ее видел). Он успел только провести кончиками пальцев по хвосту дракона, который оплетал все плечо, когда Бакуго резко повернулся к нему лицом. От неожиданности Киришима почти слетел с кровати. Он натянул одеяло до самого носа, чувствуя, как бешено колотится сердце, а Бакуго продолжал прожигать его тяжелым взглядом. — Еще раз тронешь — останешься без руки, — его голос был хриплым от долгого молчания, поэтому прозвучала угроза еще более пугающе, — говори, что пришло в твою припизднутую башку и вали уже спать. — Прости, я не хотел тебя будить, — Киришиме было неловко, стыдно, и вообще не по себе, но любопытство взяло верх, — просто он очень красивый. Расскажешь немного? — Он внимательно смотрел на Бакуго, ища признаки злости или раздражения, но их не было. Удивительно. — Обещаю, после этого сразу засну. Бакуго почувствовал себя воспитателем в детском саду. Еще вспомнился старший брат Тодороки, который как-то раз заглядывал в кафе. В тот день он всю смену травил байки про детство Шото, гаденько посмеивался, глядя на его злое лицо и в сотый раз рассказывая историю про то, как маленький глупый Шото не мог заснуть без сказки на ночь. Девушки умилительно вздыхали, а Бакуго ржал. А теперь чувствовал духовную связь со штопаным придурком. — Это подарок от Шинсо, — злиться на Киришиму не получалось, поэтому Бакуго лишь устало вздохнул, — он накосячил и набил за бесплатно. Его друг иногда разрешает ему практиковаться в своей студии, если тот найдет подопытных. Сказка закончилась, спи. Киришима сильнее укутался в одеяло. Ушиб почти не болел.