I.1
22 мая 2020 г., 22:38
15 декабря, 1812 года.
Утро принесло свежий мороз, снежные хлопья вперемешку с детским смехом и забавами. Питерская погода решила напомнить о своей непредсказуемости и заодно потопить неприятные воспоминания, накопившиеся за год. А пока, в комнате, подобно грому, повис вздох. В такт скрипичной песни и холодной предстоящей зиме, под кожу вгрызался холод так глубоко, что натянутый на плечи платок был бессмысленным. Пальцы сами разлетелась по струнам, наигрывая пять нот и складывая их в прекрасную мелодию. Она словно задумалась, опустила плечи и вслушивалась в то, как дворец мирно подпевает ей вибрацией и тихим шорохом. Звук становится то громче, то тише, то выше, то ниже, без какой-либо паузы. Она просто слушала и играла, сама удивляясь, что по-другому не может жить. Но на деле все не так прозаично. Ее никто не слушает, кроме старого подхалима-учителя. А виртуоз, играющий на скрипке, не пятидесятилетний мужчина, еле-еле сводящий концы с концами, а дочь самого Империи. Ефим Борисович так бы и стоял, очарованный игрой своей подопечной, но через секунду музыкальный инструмент вместе со смычком полетели на стол. — Что-то не так? Вы прекрасно сыграли, ни одной грязной ноты… — воодушевленно начал Ефим, но что-то подскакало ему замолчать, ибо сейчас девушка жмурит глаза, кряхтит и левой рукой потирает правую, оголяя бинты, которые прежде отлично скрывались за пышными рукавами. — Я понимаю, вам больно, но ведь... скрипка тут не причём и... — Ефим Борисович, я бы попросила вас, но меня сдерживает тот факт, что вы простой крестьянин, но раз уж вы находитесь в Зимнем дворце, хотя бы попытайтесь! У вас совершенно нет чувства такта. — Прошу прощения, Ваша Светлость! — пропищал слуга, чуть ли не падая на колени. Юная девушка принялась успокаивать взъерошенного Ефима Александра, похлопывая его по плечу. Когда она убедилась, что тот способен стоять на ногах, то снова потёрла ноющую руку и сказала: — Ну что же это такое… — затем снова повернулась к столу, а точнее к тайнику под ним. Там хранились спрятанные от отца бинты. Затем начала развязывать старую повязку и продолжила: — Боюсь нам придётся перенести занятие. И попрошу вас никому об этом не говорить. — Конечно-конечно! — протараторил Лесков, и в ту же минуту горбатый седой старик сгорбился ещё больше, увидев знакомый силуэт в дверях, — О Господи! Не сносить мне головы, Государыня! Помилуйте! — занервничал Ефим, падая на колени и расцеловывая уже развязанную руку Союз. — Перестаньте, Ефим! Мне больно, прекрати! — говорила девушка, стараясь вытащить больную руку из мертвой хватки слуги. — Встаньте, Ефим Борисович. Немедленно, — разнесся по комнате спокойный знакомый голос, который вмиг заставил Ефима выпрямится в полный рост. После этот молодой человек, одетый в небесно-голубого цвета пальто, под которым прячется белоснежная рубашка быстрым кивком в сторону выхода указал дальнейший ход старому слуге. Тот все понял и, кинув на прощание виноватый взгляд на Союз, поплёлся к выходу из комнаты. — Здравствуй, Петербург, — улыбнулась Саша. Получив ответную улыбку от приближающейся столицы принялась распутывать маленький рулон белого бинта, но была остановлена быстрым и аккуратным рывком Петра. Петербург подошёл к Союз вплотную, схватил ее правую руку и принялся рассматривать свежие ранки на внутренней стороне руки. Александра ничего не смогла сделать, кроме как покорно ждать очевидного вопроса. — Из-за чего в этот раз? — спросил Пётр, а в это время тянулся за рулоном. И после тяжелого вздоха, Саша ответила: — «Пап, прошу пойми: мне не интересно богослужение, церковное песнопение и что там сказал какой-то Гераклит в каком-то там веке до наше эры. Я понимаю, что ты хочешь, чтобы я знала обо всем на свете, и я ценю это. Но почему ты не хочешь спросить меня о моем образовании? Да я неопытная, но у меня тоже есть свои интересы! Например языки, игра на музыкальных инструментах, да хоть обычное пение! И науки. Вот неужели тебе не интересно что может быть, там наверху есть что-то под названием космос. Там миллионы и миллиарды звёзд, которые не изучены. В твоей любимой Европе между прочим, охотно им интересуются!» — Александра не жадничала на взмахи левой рукой и смешную интонацию. Прежний обычный голос Саши сменился на низкий. Как будто говорит толстый мужчина в расцвете сил: — «Союз, о чем же ты говоришь? Ты — моя единственная наследница, так будь покорна, учись и не неси подобную ересь. Побойся Бога!» Ну, а потом… — Александра левой рукой показала, что ее правая рука не осталась в стороне. После разговора та получила линейкой, да с такой силой, что лопнула кожа и чёрная нефть полилась из вен девушки. — Не злись на него. Он хочет как лучше, — завязывая узел, посоветовал Петербург. — Только потому, что ты так мило попросил… Спасибо, — и после небольшой фразы, во время которой бинт отправился на полку, Союз продолжила: — Если папа меня звал, то передай ему, что я занята. А если нет, то зачем зашёл? — Я к Москве заходил. Она передавала привет. Счастливая улыбка Саши поменялась на грустную и фальшивую. Война с Наполеоном Бонапартом закончилась два дня назад. К военным делам Союз допущена не была. Отец объяснял это неокрепшим умом и маленьким возрастом дочери. Хотя у стран нет так такового понятия, как «возраст». Дети-страны или города внешне росли как и человеческие дети, но разум шестилетнего ребёнка и на вид шестилетнего страно-человека отличались кардинально. После четырехдневного крупного пожара осенью 12 года, Москва находится в Госбольнице. Это специальное засекреченное от человеческих глаз место, где больные и раненые страны и города поправляют здоровье. Саша это место тоже не видела, ибо отец не разрешил. — Как она? — Лучше. Скоро встанет, — и искренняя улыбка вновь украсила красивое лицо Александры: — Ну, а ещё тебя отец завтракать зовёт, — и если в прошлый раз Союз соизволила оставить улыбку, то сейчас уголки губ рухнули вниз, а лицо полностью окаменело, а из груди послышался громкий вздох со всеми вытекающими ругательствами про себя. — Завтракать? Я наказана. — У него сегодня хорошее настроение. На этот раз улыбка вернулась с тихим смешком. — Тогда я полагаю, что мне надо идти. И срочно. — Да. Но я сказал ему, что ты занята. Что ты усердно занимаешься и сию секунду появится не можешь, — нахмурил брови Петербург, — К сожалению, мне нужно торопиться. Иначе линейкой по руке получу я… от Москвы. — Беги уже. На это Пётр лишь кивнул, поцеловал ученицу в лоб и направился к выходу. Союз смотрела на развивающийся плащ и когда тот исчез, Саша принялась убирать грубо оставленную скрипку в чёрный, расписанный любимыми бордово-чёрными розами футляр. Потом Саша невольно улыбнулась, посмотрев в окно, и с заурчавшим животом поплелась на завтрак. Союз существует уже полные 17 лет. И почти все эти года она провела во дворце. И можно подумать, что такому существу — сильному, выносливому, обучаемому — можно позавидовать. Однако странам живётся очень сложно. А их детям — ещё хуже. Ее день, когда-то, был забит с утра до вечера, но это продолжалось до тех пор, пока Саша не повзрослела и не начала задавать вопросы. Ей разрешалось выходить в сад Зимнего Дворца и лишь иногда выходить в город с кем-то из городов или слуг. Но после очередной беседы Саша выпросила у отца разрешение на самостоятельный выход из дворца. И добилась. Союз намного красивее всех девушек Российской Империи вместе взятых. Она ловкая, щедрая как на комплименты, так и нужные кому-то бумажки, обаятельная настолько, что ты уже говоришь «да», если думал говорить «нет», красноречивая хоть куда, а таких любопытных, как она ещё надо поискать. Многие города шутили, что та станет превосходным оратором или даже диктатором. Саша на это улыбалась, но мысленно кивала и соглашалась. Она была далеко не глупа и часто этим пользовалась. Все слуги и няньки во дворце могли забыть о чем угодно, только чтобы наслаждаться красивым голосом и умом маленькой упрямицы. Кстати и имя «Союз» она выпросила с трудом. Выпросить-то она выпросила, но все вокруг до сих пор продолжают называть ее Сашей или Ее Императорское Высочество Александра Ивановна. С городами у Александры сложились тёплые отношения, особенно с Москвой и Петербургом. Те стали ей настоящей семьей — матери у Союз никогда не было, а отец... настоящее проклятье: для своей дочери тот времени совсем не уделял, а потому и за воспитание взялись няньки, слуги… и города. Москва и Петербург обучали ее письму, чтению, Киев, которого Саша видела только в детстве, старался обучать мятежную Сашу этикету и воспитанию, и поверхностно дал понять о том, кто она такая. Она — будущая страна. А когда она ею станет — одному Богу известно. Тем временем девушка уже подходила к малой столовой. Двери были открыты. И Союз сразу увидела сидящих за столом отца и Александра Павловича. По всей видимости, они что-то бурно обсуждали, пока не услышали стук каблуков. И предварительно ждали когда в столовую зайдёт девушка в светло-коричневом платьице. — Доброе утро, papa. Александр Павлович. — Доброе утро, Сашенька, — отозвался Александр, — Слышал как ты играла. Превосходно. — Благодарю, — садясь за стол пропела Александра, — Вы проездом или по делам приехали? — По делам. Пару документов разгребу и обратно в Царское Село. Союз села напротив отца. Ее уже ждал ароматный кофе, свежие фрукты и гренки из белого хлеба и блины. Также на столе стояли множественные закуски, например икра и сыр. Александр I попивал зеленый чай с горячо любимой клубникой. Российская Империя, так же как и дочь, пил кофе. Он же и нарушил тишину: — Vous êtes encore en retard pour le petit déjeuner. Qu'est-ce qui vous arrête cette fois? — Пап, Петербург же говорил…- — Parle françai, — приказал Империя. — Pardon, cela ne se reproduira plus. J'ai étudié le violon, — уныло пробормотала в чашку Саша. От вкуса кофе ее начало воротить. Мысль о том, что голод, мучивший девушку со вчерашнего дня, закончился, уже не казалась такой приятной. — Warum bist du so traurig? — на немецком поинтересовался Империя. В ответ получил поднятие бровей и вопросительный взгляд со стороны дочери. — Лучше расскажи ему, — подал голос Император. — Ich bin enttäuscht. Jedes Mal das Gleiche. Wir, Verwandte voneinander, sprechen eine nicht-muttersprachliche Sprache. Warum können wir nicht wie alle anderen Russisch sprechen? Warum angeben? — Я не выпендриваюсь. Я проверяю твоё умение разговаривать на иностранных языках, — опуская глаза на тарелку, сказал Российская Империя. — Приятного аппетита, papa, — выкинула напоследок Союз. В это время Александр Павлович лишь вздохнул и продолжил трапезничать. И только прожевав остатки завтрака, Император решил продолжить диалог: — Тебе про вечер ничего не говорили? — А что мне должны были сказать? — поинтересовалась Саша. — К нам на ужин должны прийти Великобритания со своим сыном. Мы будем договариваться насчёт торговли, — подал голос Иван Алексеевич. — А я вам зачем? — спросила Саша. — А ты должна присутствовать и обворожить их русской красотой, — честно ответил Российская Империя, получив смешок от дочери. — Ужин значит… Но у меня ведь…- — Я отменю все уроки на сегодня, — вздохнул Империя. — О, merci beaucoup, Vater! — Ого, ты от радости русский язык забыла? — усмехнулся Империя. А Александр гордо поднял взгляд вверх, посчитав что примерил дочь и отца. — То есть если я свободна, — Союз начала крутить пальцем на столе, — можно я забегу в городскую библиотеку? Через час буду дома, обещаю! — протянула Саша, подняв руки вверх. — Вот хитрая, а, — наклонил голову вбок отец, — Тебе что, своей мало? — Мало. Я все книги уже прочитала. А в городскую должны новые привезти, — и после тяжелого отцовского вздоха: — Ладно. Но только попробуй все испортить. — Спасибо! — после та вскочила с места и, сказав «До встречи!», быстрым шагом направилась в свои покои. Но ее остановило отцовское: — Ты куда рванула? Ты собираешься в городе в таком виде появляться? — закусив губу, Александра и развернулась к Империи. Затем закрыла глаза и, подождав несколько секунд, открыла глаза и увидела обычные человеческие бежевые руки перед собой. Дело в том, что пока страна не стала Страной — она не видима для людей. Ее не существует. И до определенного момента Саша не может самостоятельно переходить из одного состояния в другое. Крикнув «спасибо!», снова развернулась и пошла в нужную комнату. Ей нужно было переодеться в более простую одежду и взять книгу, которую брала в прошлый раз. *** На часах полдень, а значит людей на Сытном рынке уже полным полно. Александра по опыту знала, что на лошади здесь передвигаться невозможно. Поэтому она добралась на карете прямиком до Сытнинской площади и уже оттуда пошла пешком. Дойдя до нужной библиотеки Саша пропела: — Аглая Антоновна! — и после услышала торопливый топот. — Сашенька! — крикнула низенькая женщина. Она побежала к Александре и сильно-сильно обняла. — Аглая Антонна, ну снег же! Мокрой будете. А если ненароком заболеете! — начала отчитывать Саша. — Ничего. Не дай Бог, но я любую чуму переживу, — иронично, на тон тише, сказала милая библиотекарша. Но несмотря на оптимистичный ответ, Союз виновато и грустно посмотрела на Аглаю. Эта очень добрая старушка пережила страшные вещи. От болезней у неё умерли два ребёнка, а муж — от туберкулеза. Осталась она совсем одна. Александра не понимает: насколько нужно быть сильной, чтобы все ещё улыбаться и быть открытой ко всему миру? — Ну все, не смотри так на меня. Ты за книжкой пришла, так ведь? — Да. И вот, возвращаю старую, — отдав книгу и расстегивая пуговицы шубки, сказала Александра. — Ну и как тебе этот Робинзон Крузо? — Неплохо. Только меня из-за него дома чуть не убили. — Отец узнал? — да, эта старушка знала о жестоком характере Ивана Алексеевича. Именно Ивана. То, что он — Российская Империя, а Союз его дочь, нельзя было знать никому, кроме правителя страны или очень приближенных к нему особам. Поэтому сейчас Саша — обычная крестьянка, выращенная без матери, но с жестоким и богатым помещиком Романовым Иваном Алексеевичем. Саша покивала головой. — У вас есть что-то для меня? — Может тебе почитать что-то из русской классики? — в ответ старушка получила поднятую бровь, — Ладно, ладно. Сейчас кое-что принесу. И тетушка убежала за что-то наподобие ширмы в конце комнаты, оставив Союз одну в маленьком, темном помещении. Хоть библиотека стоит одном из самых людных мест столицы, именно здесь почти никогда никого не бывает. Ведь большинство населения просто-напросто не умеют читать, а следовательно зачем им ходить в это обшарпанное временем место. Но, к удивлению Саши, спустя минуту в двери показался некто, в чёрной полушубке, украшенный скромным мехом. Также под шубкой скрывался жилет, пиджак, доходящим до колена, а на ногах красовались чёрные лакированные ботинки. Лицо его было розоватое на щеках из-за славного мороза, в светлых волосах виднелись снежинки, а голубые глаза освещали довольно томное помещение. — Oh, sorry. Are you… — Хозяйка скоро вернётся, — с улыбкой сказала Александра. — Thank you, — сказал незнакомец и, отряхнув с волос снег, подошёл к одной из полок с книгами. — Может я смогу что-то подсказать? — Я бы хотел почитать какое-нибудь русское произведение… — с акцентом сказал вошедший. — Извините, я не узнаю ваш акцент. Вы из Англии? — подходя спросила Союз — America. — Ах Америка… — растянула Александра, — Извините за мою бестактность. Так… я могу посоветовать сборник стихов Ломоносова… или вот, «Энеида» Ивана Котляревского… — тщательно рассматривая каждую книгу, протянула Саша. — Ам, what is it? — Это… книга Галилео Галилея «Спор о двух сильнейших системах мира». Но она не русская. — Тогда я возьму две. Эту и…- — Вот, Сашенька! Я нашла! — запыхаясь проговорила старушка. — Аглая Антоновна, не стоило вам так торопиться. — Ничего-ничего. Вот, — переводя дыхание и протягивая книгу, сказала она. — Та-а-ак, «Наука побеждать». Александр Суворов. Спасибо вам. Сколько она сто…- — Ой, да не бери в голову. Забирай так. — Нет, ну я не могу вот так просто… — Позвольте взять за вас. Я могу оплатить, — подал голос незнакомец. — Ну так я уж точно не могу. Мы с вами даже не знакомы, да и это неправильно с моей стороны, — занервничала Союз. И выждав неловкую паузу, незнакомец выставил руку и сказал: — А я ваше имя знаю. Вы — Александра, верно? — Верно. А ваше? — улыбаясь, положила руку Союз. Тот поцеловал ее и назвал своё: — А я — Александр. Затем тот потянулся к внутреннему кармашку полушубки и достал оттуда маленькую розу. После чего она была вручена Александре Ивановне. — Александр значит? — многозначительно хмыкнула Романова, покрутив розу в руках. *** Александра Ивановна, пыталась прикрепить стебелёк подаренного днём цветка к поясу платья, но руки ее совершенно не слушались голову. Внимание постоянно улетучивалось, из головы не выходил сегодняшний день. И дело даже не в таинственном Александре, который никак не вылетал из головы. В голове крутился случайно прослушанный ей диалог трех молодых людей: «— Вы слышали, темные люди в Петербурге нашем живут. — Да вы что? Кто же? Враги, бандиты, али какие другие варвары? — Хуже. Предатели! — Ох Господи! После оба три раза перекрестились и судорожно оборачивались. — Неужто снова переворот будет? — Не дай Бог. Не дай Бог. — Вы правы, — заговорил третий. — Но вы согласитесь со мной, Россия рано или поздно будет нуждаться в переменах. Вопрос в том, когда эта перемена произойдёт. И сколько крови прольётся. — Вся кровь вечно на мне, — усмехнулся один из них» — Александра Ивановна! — встревоженный голос вывел ту из раздумий. В дверях показался Ефим Борисович, — Александра, вы готовы? Гости уже пришли. — Я готова. Сейчас спущусь! — окончательно сдавшись, та прикрепила чёрную розу над ухом, запустив стебелёк в рыжие волосы, собранные в пучок. — Отец требует вас сейчас! — Бегу, бегу! — раздраженно отозвалась Саша, темно-синее платье которой сейчас развевалось на ветру. Несмотря на большую скорость, та аккуратно перелетала ступеньки за ступенькой и уже через несколько мгновений оказалась в главной столовой. Там она обнаружила отца который, подходя к стулу, что-то бурно обсуждал с высоким, стройным мужчиной с мощными красными крыльями за спиной, с чёрными идеально непослушными волосами. Это Страна, над которой никогда не садится солнце, Британская Империя. И каково было ее удивление, когда рядом с ним стоял уже знакомый парнишка, который тоже замер при виде знакомой ему девушки. Единственное, что его отличало, так это отсутствие полушубки и розовых щёк. Вместо них, на лице красовался красно-синий флаг с белыми звёздами. Но костюм, светлые, вьющиеся волосы и голубые глаза остались прежними. — Америка? Что-то не так? — спросил РИ, переводя взгляд то на него, то на дочь, то на Британскую Империю. — Красивый Цветочек, — подчеркнул Страна, подходя ближе к Александре. — Мне кажется или, мне очень знакомо ваше лицо, — нахмурилась Саша, ладонью прикрывая предательские уголки губ, стремящихся вверх, — Может я видела вас во сне или… в другой вселенной. — Предлагаю познакомиться в этой, — улыбаясь ответил он, — Я — Соединённые Штаты Америки. Или Александр, как вам угодно, — США поклонился и выставил руку вперёд. — А я — Союз. Или Александра, как пожелаете, — сказала она, получив поцелуй, который как ей показался был дольше, теплее и намного приятнее предыдущего.***
Боже, как это противно. Как мерзко. Всю свою жизнь она относилась к нему подчинительно, улыбалась ему, говорила добрые слова. И вот он, ответ? Она пыталась относиться к нему тепло: она пропускала упреки сквозь уши, не видела и не чувствовала боли в руках, работала, чтобы оправдать ожидания. Она усердно пробиралась сквозь выстроенную стену и мечтала спокойно дотронуться до отцовской души, не отдернув руку, не испачкав сердце. И сколько бы она не старалась, но мысль о том, чтобы по-настоящему любить отца, теперь казалась невозможной. Поэтому и было сейчас так плохо, так стыдно, а чувство вины разъедало изнутри, ещё больше, чем злость и обида. Союз остановилась, прижала ладони к лицу и глубоко вдохнула, стараясь успокоить пульс и эмоции, неожиданно взявшие верх в битве с холодным разумом. — Саша! — выкрикнула голоса со спины. — Ох, нет-нет-нет, — прошептала она и пустилась в бег. Она бежала, и как только Саша отошла на достаточное расстояние от бального зала, первая слеза покатилась по девичьему лицу. Ноги предательски занемели от злобы и жгучей обиды на мир, в котором она посмела родиться. Слова родного отца сильно ранили сердце юной страны. Но девушка не сдалась и дошла до своих покоев, облокотилась и вцепилась ногтями в лакированный стол. — Пожалуйста… — прошептала Александра, заслышав шаги в коридоре. Сейчас совершенно не время обсуждать что-то с ними. К тому же они все слышали, — Уходите, прошу! — шептала она. Голос скрипел и дрожал, но города, кому принадлежали голоса, крепко вцепились в Сашу со спины. — Сашенька, милая, все будет хорошо! — говорила Москва на ухо Союз, — Ты справилась. Не воспринимай его слова всерьез! — Повторяю: уйдите! — ее голос стал заметно смелее, — И даже не смейте меня успокаивать! — и затем Александра освободилась от весьма сильных объятий и оттолкнула два города от себя. — Союз, успокойся! Послушай, ты не виновата, слышишь? — Петербург заметно нервничал. Он вместе с Москвой пытался хоть как-то достучаться и начать диалог со взбешённой Сашей. Вывести Александру из себя всегда было почти невозможно. Обычно она была умнее этого и обходила ситуацию, находя компромисс. Но произошедшее сегодня не просто вывело из себя, а повергло многих в шок. Терпение лопнуло.***
20 декабря, 1825 года.
Светский бал среди важнейших князей и графов Российской Империи. Огромный золотой зал, расписанный белым узором, освещённый ярким пламенем свечей был наполнен оживлёнными голосами красивых дам и их статных кавалеров. Они кружились в вальсе, распивали шампанское и влюблялись. За этим всем наблюдала Союз. Ее светлая, фарфоровая рука элегантно крутила бокал. Александра не любила эти мероприятия. Не то чтобы они были ей противны, скорее они просто не вызывали у неё восторга и радости. Она просто стояла, облокотилась к холодной, мраморной стене и отрывками слушала разговоры князей и княгинь. — Mademoiselle, pourquoi vous tenez-vous de côté et ne filez pas dans une valse? — спросили неожиданно со спины Саши. Вопрос прозвучал неожиданно и с расчётом на испуг, но девушка продолжила стоять как ни в чем не бывало и медленно сделала глоток. — Даже не мечтай, у тебя есть Москва. — Не волнуйся, я здесь, — с другой стороны прозвучал голос Марии, — Нужно было испугаться вообще-то, но мне очень приятна твоя забота. Столицы также облокотились к столбу по бокам Союз и, дав им сделать первый глоток алкоголя, Саша спросила: — Ну что, они взяли? — Угу, — промычал Санкт-Петербург. — Как все прошло? — с искорками в глазах спросила Саша. — А что тут рассказывать? Ну нашла я твоих Муравьевых и Трубецкого. Как ты и говорила, они стояли у Дворцовой Площади и что-то обсуждали. Только тогда их было не трое, а пятеро. К ним присоединились некие Якушин и Пестель. Я прошла мимо, столкнулась с одним из них, кажется с главным, и положила записку ему в пальто, — чуть громче шепота поведала Мария. — А потом что? — Когда я зашла за угол и обернулась, я увидела, как он показывал всем эту бумажку, и после те немедля удалились, — продолжила Москва, после чего сделав еще один глоток шампанского. — Они ещё пялились на тебя, когда прочитали записку… — ревниво промычал нынешная столица. — О-ой, я пожалуй пожалуй пойду. Тут скоро кадриль начнётся, а вдруг меня кто-то пригласит, — сказала Александра, ставя пустой бокал на стол, стоящий недалеко от колонны. Союз направилась в свою комнату, которая находилась в другом крыле здания и чтобы пробраться туда, необходимо преодолеть лабиринт из коридоров, которых и не счесть в Зимнем. Пройдя по лестнице вниз, людские голоса стали далеки и еле слышны, осталось миновать один поворот и нужные двери станут видны. Но как только та вышла из-за угла, впереди чёрным силуэтом показалась страшно знакомая фигура. — Уже уходишь? — О, Господи… — прошептала Саша. — Он тебе не поможет, дочь моя, — сказал Империя, медленно подходя к Саше. Одно успокаивало, рядом никого нет и сейчас их никто не видит. — Пап, давай завтра поговорим, — попросила Александра. Та заметила неуклюжие движения и расплывчатый взгляд отца. Это означало только одно — он пьян. Союз уже не маленькая и могла за себя постоять, но что-то настораживало ее. А именно его руки убранные за спину и «Золотое оружие» — ножны, где блестела острая сабля, украшенная Георгиевской лентой. — Ну чего ты занервничала? Давай поговорим сейчас. Например о том, как ты превосходно играла на скрипке позавчера. Или о твоих точных записях о странах. Кто поднатаскал тебя? Соединённые Штаты небось? — Отец, — Саша попятилась назад. — Или об одной интересной страничке в твоём дневнике, где расписана каждая деталь моего правления… По спине Александры пробежал холодок. Он знает. Это конец. Сейчас он ее убьёт. — Пап, ты все не так понял, — девушка сделала ещё один шаг назад. А в это время Российская Империя потянулся к оружию, — Убери оружие. Ладно? — Не волнуйся. Я просто пришёл поговорить. Тебе все равно некуда бежать. Откуда ты узнала о предателях? — Я не обязана тебе ничего говорить. Ты никогда меня не понимал, а сейчас и подавно ни черта не услышишь. — Характер показываешь? Ох уж эти искорки в глазах. Ты не представляешь как ты похожа на свою мать, — тон Российской Империи вдруг потеплел, но пальцы его только сильнее сжали рукоять сабли, — Такая же упрямая, мудрая, храбрая. Легкомысленная и доверчивая как ребёнок. Но в секунды страха в тебе все равно пылает огонь. — Что ты несёшь? — Союз почувствовала как что-то кольнуло в груди. Боль переросла в жаркое пламя, рассеивающееся и несущееся по всему телу, светясь изнутри. — Не ври самой себе. Хоть я и не уделил тебе должного внимания, я готовлю тебя стать сильной страной, а не кем попало! Но ты продолжаешь меня разочаровывать! — оружие с искрами поцарапал пол дворца и вызвал неприятный звук, — Ты должна подчиняться мне! Своему отцу! А твои бессмысленные попытки сделать людей счастливыми лишь никчемная бессмыслица! Всем не помочь, слышишь? — Пап, прекрати! — Его рука стала немного опаздывать от движений тела. Он замахивается и… В руках дочери на секунду появилась огромная коса, которая блокировала удар Империи. Союз, словно не замечая этого, отбросила саблю в сторону. И вместе со скрежетом оружия, золотая коса растворилась в воздухе, и в ту же секунде превратилась в саблю, указывающую точно в сердце Российской Империи. Взгляд Империи изменился, а вот зелёные глаза Союз продолжали ярко гореть. — К-как ты? — но не успел тот продолжить, как вдруг краем глаза увидел шагающих городов. Впереди всех шли Москва, Петербург, Киев. Союз тоже знала об их присутствии, но
Примечания:
Всех люблю❤️
