Рога и рожки

— Подойдите, Джон, — попросил Шерлок, так как Ватсон замер у двери. Не то чтобы в нерешительности, скорее любуясь Холмсом. Сейчас, в эту минуту, когда Джон понял и принял, что их отношения перейдут на другой уровень, он позволил себе внимательнее рассмотреть соседа и оценить его внешность уже с другой точки зрения. Свет падал так, что как на полотне художника выхватывал высокую, тонкую фигуру, кудри, как будто вырезанные из чёрной бумаги, удивительного бирюзового оттенка глаза. И смотрели эти глаза так, что Ватсон впервые в жизни понял опасение, что так можно и утонуть. Глубокий, чистый взгляд не смущал, наоборот, от него веяло покоем, как будто смотришь в гладкое прохладное озеро, лёжа на тёплом песке. Хорошо, уютно, ничего не грозит. Но это чувство ох как обманчиво. Озеро бездонно, и достаточно одного неловкого движения, чтобы вода поглотила тебя без следа, без всплеска. Джон двигался так медленно, как, наверное, бывает только в кино. Но вот он дошёл и остановился на расстоянии вытянутой руки. — Ближе, прошу. И потрогайте вот здесь, — Шерлок чуть наклонил голову. Ватсон коснулся рукой линии роста волос на его лбу, осторожно, самыми кончиками пальцев, потом позволил себе нырнуть в эти восхитительные кудри глубже, тем более, ему предложили. Даже попросили. Джон вёл рукой медленно, наслаждаясь мягкостью и шелковистостью тугих завитков. Никогда в своей жизни он не ощущал ничего похожего. И где-то в районе макушки наткнулся на что-то твёрдое. Да нет, не на что-то! Он сразу же понял, но позволил себе убедиться, сначала осторожно ощупав одной рукой, потом подключив другую, а под финал развёл, разгладил кудряшки сначала с одной стороны, а затем, симметрично, и с другой. — Рожки, — улыбнулся Джон. — Шерлок… начинаю вас понимать… боже, какие милые! В отличие от его собственных, гладких, как полированное дерево, и напоминавших цветом слоновую кость, рожки Холмса были абсолютно чёрными, высотой ниже мизинца, но с острыми кончиками и не округлые, а трехгранные. И торчали чуть в разные стороны, прямые, гордые, непокорные. — Надо же… так просто и не увидеть! — Да. Мне повезло, — Холмс чуть отстранился, убирая голову из-под рук Ватсона. — Джон… есть подозрение, что у нашей семьи такой дефект… Я уже несколько раз вступал в интимную связь с теми, кто меня любил. Можно сомневаться в их словах, но я смею думать, что они не лгали. И… как видите, рогам до этого нет дела. У моего старшего брата аналогичная ситуация. Только у него они совсем крохотные, с ноготок, с закруглёнными кончиками, серые, и торчат чуть ближе к ушам. Знает о них только его муж. Я ни минуты не сомневаюсь, что Грегори любит брата больше жизни и регулярно доказывает это жаркими ночами, и не только… но рога не спадают. Как и у самого Грега. — Хотите сказать, что даже пылая ко мне большой и чистой любовью, убрать мои рога тоже не сможете? — Скорее всего. — Ясно… — Я должен был предупредить, прежде чем мы пошли бы дальше. — Да. Спасибо. — Всё равно хотите? — Ммм… да. Если вы не против. — Я-то нет. Только позвольте сначала схожу в душ. — Хорошо. Я тоже. Встречаемся… у вас или у меня?

***

К моменту пока Джон закончил омовение, Холмс не только помылся, но и сменил постельное бельё. Ватсон застал его в одних трусах за расправлением складок на простыне. — Простите, что я так долго. Думал, — Джон, в одном только полотенце вокруг бёдер, заполз на постель и улёгся поудобнее. — Сомневались? — сыщик пристроился рядом. — Нет, просто… просто неужели мне никогда их не убрать? — Джон, — Шерлок выдохнул это так жарко, что у доктора без шуток запылало всё внутри. — Они прекрасны. Они великолепные и такие возбуждающие. Позвольте мне… — Они в вашем распоряжении, — Ватсон опять чуть улыбнулся и наклонил голову, чтобы Холмсу было удобнее. Сначала детектив осторожно обхватил рога и нежно гладил их большими пальцами, а потом приблизился губами и, как обещал, стал целовать кожу головы в месте их роста. И странно… рога же ничего не должны чувствовать, но их хозяин ощутил, что у него наливается кровью и встаёт член, от таких незатейливых ласк проклинаемых наростов. — Красивые, сильные, боже, просто чудесные… — по ощущениям Джона, Шерлок зацеловывал и гладил рога не меньше пятнадцати минут. Тонкие чуткие пальцы скользили сначала по ним, потом вокруг них по голове, массируя её, пробегали до ушей и по раковине в осторожных ласках, а когда к ним же спустились губы и шептали всякие нежности, целуя и чуть облизывая, Ватсон уже просто всхлипывал, и попросил разрешения поласкать себя, потому что он уже просто не может больше. — Да, конечно, — Холмс обхватил лицо любовника и коснулся губ нежным, ласкающим поцелуем, — вы прекрасный. Невероятный. Джон, позвольте мне. Разумеется Джон позволил, и едва не заскулил от того, что Шерлок сделал с ним. Подобрался к самым чувствительным местам, сначала мягко и изучающе, едва касаясь, а потом всё более уверенно и интенсивно, ладонями, этими невероятными пальцами, губами и языком. Ватсон не успевал отследить, что именно было где, а только то, как ему было хорошо. Просто великолепно. А потом и вовсе вынесло на такой вспышке удовольствия, как никогда прежде. — Боже, боже, боже… никто никогда не трогал их прежде, — после ярчайшего оргазма Джон лежал на постели в позе морской звезды, едва в состоянии говорить. — И зря. Ваши рожки заслуживают ласки и любви не меньше, чем любая другая часть тела! И я бы хотел исследовать его всё. Можно? — Конечно. Всё что захотите. Но чуть позже. А сейчас… можно я… изучу ваши ступни? По лицу Шерлока разлился румянец, ещё более яркий, чем в прошлый раз. — Если хотите, но, Джон… Я помыл как следует, но никогда не делал педикюр… И… я не люблю эту зону, наверное как вы — свои рога. Ватсон расхохотался. — Мы просто идеально нашли друг друга! Я никогда не испытывал тягу к определённым зонам, просто увидел и понял, что просто не могу, как хочу поласкать их. — У меня с рогами та же история. — Ну и чудесно. Попробуем как пойдёт. Не понравится — скажите, я перестану. Обещаю. Ничего против воли, Шерлок. Мне… мне понравилось, что вы делали с рогами. — Я рад… что ж… давайте… Джон сел, постепенно приходя в себя, и полный желания отблагодарить, чуть спустился и осторожно коснулся щиколотки. Погладил её. Пальчики Шерлока опять тревожно поджались, но Ватсон успокоил их гладящими движениями и лёгкими-лёгкими поцелуями. — Милые… смешные! Восхитительные, — шептал Джон. — Боже, а какой свод, какой подъём! Модели обзавидуются. И розовая кожа. Холмс, как вы добились такого оттенка? Везде белый, а тут розовый. — Ну… не везде, — пыхтел Шерлок. Ему было одновременно щекотно, стыдно и… немного, но приятно. — Да. Наверняка ещё головка розовая. И анус. Я прав? — Насчёт ануса не знаю. — Можно посмотреть? — Ох, Джон… Ватсон снова расхохотался и продолжил играть сначала с одной ступнёй, потом с другой, а наловчившись, уже с обоими вместе. Он выцеловывал пальчики, стараясь не обидеть не один из них, гладил, массировал, проходил поцелуями и языком по своду, сначала руками, а потом поцелуями по кругу ласкал пятку, иногда самую чуточку прикусывая. Ровно когда Холмс уже был готов попросить, Ватсон сам дошёл до нужной кондиции и чуть подтянулся на руках, поднявшись поцелуями вдоль голени, затем по бедру, а затем, спустив с партнёра бельё, помог ему дойти до финиша, стараясь воспроизвести хотя бы одну десятую от того, что получил сам, правда, работая только ртом, и мыча от удовольствия и возбуждения, поглаживая ягодицы ладонями, просунув руки между ними и простынёй. Потом они просто лежали рядом, пытаясь отдышаться. — Как рога? — спросил Шерлок. Джон потрогал. Вздохнул. — Крепки и непоколебимы. Холмс улёгся так, чтобы устроить голову на плече Ватсона. — Я рад. Простите, если это вас обижает, но я бы не хотел потерять такую красоту, едва её обретя. Я хочу смотреть на них каждый день. И делать то же, что и сегодня и немного больше. Джон сумел подтянуть одеяло, чтобы накрыть их обоих, вздохнул, и обнял Шерлока поверх него. — Знаете… Думаю, я буду не против. Если вам так хочется, так нравится, возможно это и хорошо, что я так и не смог избавиться от них и мы встретились. Но никто не поверит, что мы любим друг друга. Слова слетели с языка, и Ватсон замолчал, сам пытаясь осознать и переварить их. — Пусть не верят, — тихо и спокойно сказал Шерлок. — Не все правила мира работают безупречно. И иногда я этому рад. — Я тоже, — Джон улыбался и наслаждался моментом. — Спадение рогов служит доказательством истинной любви, нам придётся доказывать иначе. Заботой друг о друге. — Вроде мы неплохо с этим справлялись. Только, думаю, надо будет увеличить время общения. Не только в постели. — Готов рискнуть, — Джон чуть помолчал, а потом спросил: — А какие рога у мужа вашего брата? — Увидите, когда я вас познакомлю, — ответил Шерлок. — На мой взгляд, невероятно смешные! Конец. ПС если кому интересно, рожки у Грегори похожи на те, что растут у жирафов.