Арс все видел

Flashback — Почему ты уехала? — облокачиваясь локтями о колени и соединяя кончики пальцев перед собой, мужчина чуть прищурился — Арс, это так важно сейчас? — брюнетка пыталась что-то передвигать на столе, понимая прекрасно, что и без того порядок на столе не получится еще сильнее упорядочить. — Просто скажи — почему? Что тебя так сильно напугало, что так сильно давило на тебя? — но в какой-то момент мужчина снова откинулся на спинку кресла и посмотрел достаточно серьезно. — Лик, тебя напугали наши отношения? — Арс… Сень, — брюнетка все же успокоила руки и, сложив их перед собой, предусмотрительно переплетя пальцы и пытаясь унять дрожь, усмехнулась мужчине. Она не скажет «почему», она не будет отвечать на его вопросы. Она бы ответила, лет восемь назад, или даже пять лет назад. Но не сегодня. — Сюш, неужели ты недоволен тем, как все в итоге сложилось? Хоть внешне Арсений и казался невозмутимым, в глазах плескалась ненависть и злоба. Они были настолько сильны, что читались в его взгляде. Лике даже казалось, что еще мгновение и Попов что-то разобьет. Все же, как ей и говорили, самое уязвимое у мужчины — гордость. End Flashback — Встречайте наших актеров! — Воля как всегда заводил зал, создавал настроение, вел шоу так умело скрывая импровизацию, держа при этом в руках карточки-подсказки, что всем казалось, что так и должно быть — Арс, Арсений, Сеня, Сюша, Арсэний, наш питерский импровизатор!  Арсений Попов! И ведь надо улыбаться, играть/шутить/смеяться… И он это делает, ведь он — актер. Актер, за работой которого наблюдает очень много людей. Этот, как и многие другие выпуски будут рассматривать под микроскопом, «шипперы» буду искать их промахи в каждой затянувшейся паузе или наоборот искренней реакции. Так что улыбку шире, глаза веселее, кошек в душе — в дальний угол. Мужчина почувствовал хлопок по спине и тихое Сережино «давай, Арс». Он спотыкается при выходе из-за сцены, обычно это делает Шаст, пускай не нарочно, но все же. Софиты и мигающие прожекторы слепят глаза. На мгновение среди этих вспышек Арс в зале видит маленькую девочку, с светлыми косичками и книжкой в руках. Сиреневое платьице чуть оттопыривается, а маленькие босоножки с белыми носочками топчутся на месте. Через вспышку эта девочка пропадает, а его ведет куда-то в сторону. Мгновение чтобы промограться и наладить координацию. Не помогает Воля к этому моменту успевает объявить выход Позова, и тот подхватывает друга под локоть. Все происходит слишком быстро, они вроде отшутились, зал принял, всем весело. Паша зовет на сцену Сережу, а Арсений сидит на пуфике и смотрит туда, где только что стояла девчушка, но видит девочку-подростка с высоким непослушным хвостом, жующую жвачку и сложившую руки на груди. Арс начинает хлопать и протирает глаза в попытке отделаться от наваждения, но не получается она все еще там стоит. Стоит и насмехается. — Паш, пауза. — Арс поднимает скрещенные руки над головой, перебивает ведущего, а на выходе за сцену сталкивается с Шастуном, у которого вопрос в глазах. Павел объявил паузу, по залу пополз гул, к сцене вышел Журавлев, а из микрофона Стас пытался узнать что произошло. Но Попов не был в состоянии сказать, что именно произошло. Ведь он сам не понимал. Не должен был он видеть маленькую девочку-соседку из далекой-далекой жизни. Он так не делал, даже во время импровизаций никогда не уходил за сцену, даже шуточно. Он так не сделает. Просто… Просто нужна пауза. Flashback — Дядь Вадим! Дядь Вадим! — мальчик шести лет стоял на лестничной площадке и стучал в железную дверь кулачком. Просто маленький мальчик не доставал до звонка. А за этой железной дверью жила девочка Лика. Подружка Арсения. Дядя Вадим, папа девочки, часто по выходным бывал дома, но от него всегда плохо пахло. Недавно у Лики умерла мама, тетя Маша. Сеня тогда подарил девочке своего лучшего солдатика, мальчик хотел поддержать девочку. — Дядя Вадим! — маленькая ладошка снова коснулась холодного железа, после чего ребенок услышал неторопливые шаги и какое-то бурчание, а когда дверь открылась, малыш заулыбался, — Дядь… — Она у бабки. — взрослый молодой мужчина держал в руке полупустую бутылку, а от запаха Сеня отшатнулся дальше на лестничную площадку. — Лика у бабки, будет только на следующей неделе. И дверь захлопнулась. Сене стало очень обидно. Ведь Лика ничего не сказала про бабушку. Но с другой стороны — теперь кулек мятных конфет, что мальчик держал в руке, можно было съесть самому. А если запить холодной водой? Да так чтоб зубы свело! End flashback Пауза на шоу затянулась. А Попов все еще был не готов вернуться в студию. К нему на улицу вышел Антон. Им обоим сейчас было плевать на то, что могут потом подумать фанаты. Это все было настолько не важно. Важно лишь то, что Арсений попросил сигарету у друга. А настроение было именно для курения. Мысли — в хлам, самопонимание — туда же. Понимание её — вообще рухнуло. — Арс. — выдыхая дым, Антон смотрел на сидящего на корточках друга и не мог понять, что делать. Ведь радоваться нужно, контракт заключили. Арсений потихоньку добивается стабильности, если что-то случится с шоу. Занимает свою нишу. — Контракт подписали? — А? — Арс делает новую затяжку и не торопится выдыхать едких дым. Он просто кивает, а перед собой видит её. Короткие волосы, серьезные карие глаза и немой ужас. А ведь именно так она первый раз его встретила, потом только собралась с мыслями. — Да, подписали. — Когда готово будет? — как поддержать друга, когда он ничего не говорит толком? — Первая партия через три недели, но первые футболки можно будет забрать уже в субботу. — мужчина встает и разминает ноги, держит зубами сигарету и смотрит на Шастуна. — Я, наверное, буду искать другое производство. — Ты же так долго искал это. — Там сложно все…. — Бля, мужики, мы слишком стопорим процесс. — на улицу выбежал красный Журавлев, стараясь дальше от уха держать телефон, откуда слышался недовольный голос Оксаны. — Она рвет и мечет. — Окс, мы идем. — не сговариваясь, одновременно сказали актеры. Сделав последнюю затяжку, Арсений находит в телефоне фотографию, которую давно хотел выставить. Всего-то нужно добавить черно-белый фильтр и выложить в сеть. С хештегами не будет проблем — он давно их придумал. Когда артисты вернулись в студию, из-за сцены Арсений увидел, что многие сидят в телефонах, а на его гаджет, который он всегда перед выходом откладывает на стол, никак не гас — то и дело приходило оповещение о новом лайке или отзыве. А сейчас у многих в соц.сети красовалась фотография из какой-то поездки, в ч/б фильтре, большой безлюдный пляж, знаменитая спасательная будка и чуть поодаль силуэт человека, что сидит на песке. И подпись: «Спасателей не видно. Где же они? #дождалсякогдажаворонкисвалятсяврот #крылатоевыражение #ктонайдетптицу #чегождетчеловекуморя »

***

— Лика Вадимовна, звонит Арсений Попов, спрашивает, когда можем назначить встречу. — через гарнитуру услышала брюнетка, — Что ему ответить? — Соедини. — Лика перевернула страницу ежедневника и посмотрела на плотное расписание сегодняшнего и завтрашнего дней. — Арсений… — девушка слушала его голос, такой обволакивающий и звонкий, — Сень, у меня дела. Ответом был лишь адрес, который мужчина назвал очень быстро. — Соня, позвони в клинику, перенеси встречу на среду. — брюнетка взъерошила волосы и провела ладонью по подбородку, этот актер был таким же несносным как и двадцать лет назад. Вечно нужно было под него подстраиваться и менять свои планы. Даже сейчас, когда он пришел к ней в типографию, он умудрялся диктовать условия и полностью менять планы женщины. — Да, Лика Вадимовна — И попроси Колю подогнать машину. 13:42 Машину придется оставить — Сонь, отменяется машина. Через полчаса Лика была недалеко от адреса, что назвал Попов, но оставшиеся триста пятьдесят метров вводили брюнетку в заблуждение, потому что она пришла в глухой переулок, а навигатор показывал, что нужно быть в здании, но как это возможно, если дверей нет, а вход в переулок один и она через него пришла. 14:15 В переулке направо и вверх по лестнице — Такой же дурак, как раньше… — женщина убрала телефон в карман брюк и пошла искать лестницу Той лестницей про которую писал артист оказалась деревянная стремянка, приставленная к выступу в стене. Лике сразу вспомнилась заброшка в Омске, куда она сбегала от отца и где её всегда находил соседский мальчишка. Кажется, она забыла уже как это, лазать по шатким приставным лестницам, абсолютно не зная, что там, на высоте выступа. А еще Лика вспомнила, что у мальчика Сени всегда была конфета в кармане, которую он обязательно отдавал ей. — Интересно, конфету он тоже припас? — бурчала брюнетка себе под нос, когда уже собиралась с мыслями, чтобы ладошками облокотиться о чумазую поверхность пола — Даже две. — улыбнулся мужчина, когда протянул руку женщине, пытаясь помочь ей забраться на выступ. — Ты такой дурак… — отряхиваясь от пыли, произнесла брюнетка, а потом засмеялась. Она давно так не смеялась и сейчас это граничило с истерикой. — Зачем ты снова появился? — Почему ты уехала? — протягивая конфету, но не отпуская фантик, серьезно спросил Арсений. — Что я не так сделал? — Сень… — Арсений. — мужчина отпустил фантик и отвернулся. На недостроенном этаже не было окон, так что открывался красивый вид на город, — Не называй меня Сеней. — Арс… — Лика мяла конфету пальцами и не решалась поднять на артиста глаза, — Это не ты виноват. Есть… есть причина. — Какая? — так хотелось сейчас разбить что-нибудь. — Что это за причина такая, что девушка сбегает с выпускного и обрывает любую связь? Что должно было произойти? — Сень… Арс, я… Сейчас их несколько. — Ты-ты-ты, а я? Ты думала, что со мной было? Хоть на секунду? — Лику больше пугало не то, что он говорил, а как он это делал. Абсолютно безэмоционально и очень тихо, так, что она почти его не слышала. Так иногда говорил отец, когда был сильно пьян и обвинял девочку в смерти жены. — Я искал тебя. — Плохо искал. — хмыкнула Лика, подходя почти к краю этажа и всего лишь мельком взглянув с пугающей высоты, она поежилась и снова повернулась на артиста. — Арс, куда стремились люди всегда? Туда, где были возможности. Туда, где много людей и можно слиться с толпой. Туда, где тебя не будет видно. — Я был в Москве. Поступал в ГИТИС. — И как? — Я собирался тебя искать снова, когда поступлю. — мужчина понимал, что теперь оправдывается он, хотя звал сюда, в это промышленное здание, совсем, как раньше, ее оправдываться и объяснять, — но не поступил… Отец настоял вернуться. Лик, почему? — Мы не можем и не могли быть вместе. — Почему? — Арс повернулся к женщине и Лика увидела, что глаза его были красные, может это актерское, а может он просто сильно на нее обижен, но эмоции он держал из последних сил. — Что стало причиной? — Это наговорил отец в горячке. Я поверила. — она отошла от края, опасаясь своих мыслей, — Понимаешь, он сказал, что ты… Что мы… Просто скажи мне, что ты помнишь из детства? — Мы переехали в ту квартиру, когда мне было года четыре. Тебя не было еще. Вадима тоже не было. Я помню тетю Машу, у нее всегда так сладко пахло. Потом твой отец появился. Ну и ты. — Он наврал…— сказав это Лика закрыла рот ладонью и сморгнула слезы. — Да кто? — озадаченный артист уже не испытывал злости и какой-то зарождавшейся ненависти, это было смущение и любопытство. — Папа. Если бы не он, я бы не сбежала. Лет с четырнадцати отец постоянно запирал меня в комнате. Даже тот Васька, помнишь, и он был под запретом. Из дома в школу и назад. Те дискотеки, на которые я ходила, были глотком воздуха. И то, я сбегала на них, когда отец напьется и уснет. — Лик. — А потом ты. Мне пятнадцать, тебе восемнадцать. Просто соседские дружеские отношения меня тяготили. Потом ты врезал Патрушеву. А он был только чтобы тебя позлить, дурачину, — брюнетка рассмеялась и, сложив руки на груди, продолжила, — А потом полтора года счастья и тайных свиданий с тобой. — Год и три месяца, вообще-то. — Три месяца… — отрешенно сказала Лика и не знала, как продолжить историю, потому что дальше было то, почему она сбежала, почему она не дала возможности и шанса, возможно, единственным настоящим и обжигающим чувствам в своей жизни. — Что случилось потом? — Я решила рассказать отцу. — А он? — А он стукнул по столу в горячке и сказал идти в комнату и не думать про кровосмесительские отношения. — Что?! — Он сказал, что ты мой брат. Не выговорил бы он про кровосмешение.

***

8:50 Я заеду. Хочу тебе показать макеты Лика стояла на светофоре в машине и ждала мигающий стрелочки поворота, когда решила сначала заехать к своей дорогой круассанщице. 8:53 О, а я как раз новую начинку пробую, скажешь мне, что думаешь. Эта женщина всегда расслабляла Лику в эмоциональном плане. Да и с едой тоже. Погожина иногда думала, что еще один круассан от Марты и она не влезет в контрольные штаны. На что женщина смеялась и со словами «тощая, как стебелёк, тебе бы щечки отъесть» всегда добавляла в бумажный пакет парочку с добрых плюшек сверху чека. 8:53 Лик, Я рад, что мы поговорили. Я могу в субботу забрать футболки? 8:54 Адрес напиши, ассистентка пришлет их после проверки. Завтра. 8:57 Я заехать хотел. Но, когда светофор загорелся, Лика не успела напечатать ответ, так что просто откинула телефон на пассажирское сидение и стала следить за дорогой. 9:02 Так я заеду? Лика? — Моя пчелка! — Марта встретила Лику на пороге кафе, когда та, припарковав авто, ответила артисту короткое «нет», надела солнечные очки и перебежала проезжую часть узенького переулка. — Буду называть тебя бабой Капой. — обнимая женщину, проговорила смеясь Лика и почти утонула в тепле и любви женщины. — Да на здоровье. Лишь бы не чихала, — рассмеялась в ответ хозяйка и поскорее пошла за чайником и чашками. — Что ты хотела показать, пчелочка? За чаепитием и виртуальным показом мод, за дегустацией и правками рецептов у женщин прошло три часа. Лика стремилась к такому материнскому теплому отношению всю жизнь. Она жаждала этого и откликалась на каждое доброе слово Марты будто бы это было сказано ее собственной матерью, которую не помнила почти. 11:32 Я заказал тебе пропуск. Привези завтра футболки, пожалуйста, хочу мужикам показать. Было бы приятно, если они увидят, кто мне помогал. Лика посмотрела на высветившееся сообщение и вздохнула. — Дай шанс. — сказала Марта, тихонько похлопав собеседницу по руке.