Арс все видел

Flashback — Ты говорила с отцом после? — Арс крутил по столу бумажный стаканчик, а Лика поглядывала через его плечо на то, как реагировали люди, когда узнавали артиста. — Да, он сейчас в хосписе. — мужчина кивнул и улыбнулся девочке подростку, которая подошла к их столику и трясущимися руками протянула телефон с мольбой в глазах о фотографии. — Давайте, я вас сфотографирую? — Спаси-и-ибо… — выдохнула девчушка, а брюнетку веселило происходящее и удивляла расположенность импровизатора к фанатам, — он пододвинулся на диванчике, приглашая девочку присесть и чуть приобнял ее за плечи. — Ну и чего ты так трясешься? — по доброму, обнажая в улыбке острые клыки, Арс почти жмурится от накатившего веселья, а чуть поодаль слышно, как подружки девочки начали перешептываться. Девочка явно выдохнула всю нервозность и расслабилась, — Вот только давай договоримся без слез? — Угу. — Тебя хоть как звать? — Арс сидел полубоком к Лике и она видела, что он искренне улыбается и совершенно открыт, паутинка морщинок у глаз складывается в импровизированные кожные реснички, когда девочка рассказывает, что фанатеет от шоу уже три года, что сама она из маленького города, а в Москву приехала к подругам на выходные. Девочка и правда чуть не плачет, тогда Арс просто обнимает подростка и гладит по спине, — Вот видишь, как удачно съездила! Кстати, адрес мне напиши свой. Скоро будет кое-что, обещаю, у тебя будет эксклюзив. И номер телефона. Когда девочка закончила все записывать в заметки на телефоне артиста они еще раз обнялись и девочка поспешила к подругам. Попов же посмотрел на адрес и улыбнулся. — Когда футболки будут готовы? — он поднял глаза на Лику и она не смогла понять себя саму, почему она сбежала, — Лик, когда футболки будут? — Для ребят? — мужчина кивнул и позвал официанта, — завтра печатаем, послезавтра проверишь и в пятницу-субботу забирай. — Можешь еще одну сделать? с третьим макетом, ЭМ-очку. Я поменяю пропуск тебе.— Лика кивнула и потупилась в свою чашку зеленого чая, — Так что с отцом? — Ему лучше там. Арс, я не хочу про него говорить. — Лика посмотрела на сообщение от помощницы, — Арс, давай позже? Мне бежать нужно. End flashback Сидя в автомобиле перед хосписом, женщина проверяла еще раз все в сумке. Она делала это уже, наверное, третий раз за последние пятнадцать минут. Почему? Потому что нужно идти к глав.врачу узнавать, что с отцом, а она не хочет. Она боится. Больничная территория, огороженная белым заборчиком угнетала, а люди, смотрящие на нее из окон одновременно и пугали и вызывали жалость. Уже у входа в здание, из соседнего окна на нее смотрела милого вида женщина. Наверное, по ней трудно сказать, что не так, но Лика знала, женщина не была тут просто потому что ее родственникам надоело присматривать за старой родственницей. Женщина была тут потому что ей так безопасней. — Лика Вадимовна, вы приехали, как хорошо! — швею встретила милая медсестра, чуть пышная, но от этого не менее приветливая и улыбчивая. Вот, что значит, человек не комплексует. — Вадим Николаевич уже два дня стабилен. Мы боялись, как бы не спугнуть. Ваша секретарь… — Сколько он стабилен? — И без того запыхавшаяся Лика остановилась посреди холла мед.заведения и из нее будто выбили весь воздух. Ухватиться было не за что. — Почему не связались со мной? — Леонид Львович звонил, попал на секретаря. — медсестра старалась оправдать директора заведения, но в то же время смотрела за женщиной, которую немного повело, но та старалась этого не показать. — Может водички? — Нет. — Лика выпрямилась и откинув назад волосы, посмотрела на медсестру, а потом на ее бейджик, — Нина Николаевна, Леонид Львович у себя? Получив от медсестры короткий кивок, женщина прошла немного по коридору и повернула к лестнице, ведущей на второй этаж. Сейчас, когда отец был в памяти, она могла задать ему вопросы, которые крутились всю юность и прояснить моменты, за которые было ей, уже взрослой Лике, обидно. Выходя на лестничную площадку женщина намеревалась отправиться к глав.врачу, но взявшись за поручень передумала и повернула назад. Не смотря на растерявшуюся мед.сестру, брюнетка, цокая каблуками босоножек, направилась дальше по коридору до нужной двери, но там Лика остановилась и стояла некоторое время. А узнает ли ее отец? А не будет ли поздно? Flashback — Пап, в школе дискотека. — девушка подводила глаза ярким зелёным карандашом, а через зеркало видела отца, что сидел за кухонным столом. — И что дальше? — мужчину больше интересовал футбольный матч, что транслировался на стареньком телевизоре, по экрану которого регулярно шла рябь. — Я с Сеней вернусь. Не переживай. — на самом деле девушка планировала остаться ночевать у друга, что-то ей подсказывало, что отец этого даже и не заметит. При любом исходе матча у мужчины будет повод приложиться к бутылке. — Пап, я ушла. Захлопнув дверь и вытаскивая жвачку, девушка выдохнула. Сегодня не было дискотеки в школе. Она просто хотела сбежать на некоторое время из дома, а отец отпускал только в школу, старшеклассница бежала в библиотеку. Предварительно взяв с собой портфельчик с другой одеждой, Лика собиралась зайти к соседу и там переодеться. Арсений никогда не мог ей отказать. Для Лики всегда было загадкой, почему отец отпускает ее в школу и редко на дискотеку, а вот в библиотеку — никогда, хотя это было бы логичным, если родитель хочет, чтобы его ребенок развивался. Лике было сложно сидеть на одном месте и те профильные книги из школьной библиотеки она уже прочитала. Она никак не могла понять тему со сметой, а в школе ничего про это не было. Просить кого-то? А кого? — О, Лика, ты куда такая? — из соседней квартиры, как распахнув дверь и чуть не столкнувшись при этом с девушкой, вылетел парень. Он уже опаздывал, его внизу ждали друзья на пятерке. Но школьник не мог не спросить у соседки куда она в таком виде собралась. — Ты не слишком раздета? — Пусти меня. Мне переодеться срочно надо! — Лика оглядывалась и прислушивалась к собственной квартире, а потом чуть пихнув соседа в бок пробежала к ванной. — Все потом. — Лика? — парню уже не хотелось ехать с друзьями, его распирало от любопытства. Казалось бы выросли рядом, видели друг друга почти с пелёнок и относиться должны друг с другу как брат к сестре. Но у брюнета последнее время что-то ёкало в груди, когда он даже просто через стенку слышал ее голос. — Нет! Иди куда шел, я потом расскажу — Лик, — когда открылась дверь ванной, на парня смотрела умытая, скромно одетая соседка, с челки еще капала вода, а на щеках был румянец от того, что девушка сильно терла их полотенцем, — Давай рассказывай свой план, дуреха. — Только не смейся. — Посмотрим. End flashback — Папа? — женщина все же набралась смелости и вошла в палату. На нее обернулся мужчина средних лет, правда выглядел он как старик, слишком уж изматывает болезнь организм. Лика не ожидала, что увидит в глазах отца огонек, она не ожидала, что мужчина улыбнется ей в ответ и уж точно не ожидала тихого, почти неслышного «Ликуся, дочка». Чувствуя, как подкашиваются колени, она скорее подошла к мужчине. — Па… — в горле образовывался непрошенный ком слез, а мысли лихорадочно пытались структурироваться, чтобы не спугнуть столько хрупкое и ясное сознание отца — Дочка, когда мы поедем домой? — трясущейся рукой исхудавший мужчина провел по ладони дочери, но почувствовал легкое отторжение, Лика лишь на миг дернулась, но этого хватило, чтобы блеск в глазах потух и лицо отца чуть перекосило — Марья, где дочь твоя? Почему не следишь за ней? — Я… — попытавшись все же протянуть руку навстречу отцу, женщина лишь получила хлопок по рукам, но не позволила себе расплакаться прямо тут. — Лика в школе. — Вот и ладно. Мне бутылка нужна. Пашку уволили, я следующий буду, кажется, — отец весь сгорбился и в таком полусогнутом состоянии, поджимая ближе к себе колени, он отвернулся к стене и накрылся одеялом, а Лику била мелкая дрожь, от которой хотелось кричать. Встав со стула, она на ватных ногах добралась до двери, но ручка не поддавалась и уже тут, от колющих ощущений в кончиках пальцев и рыдающего внутреннего ребенка, по щекам скатились слезы, скопившиеся в глазах и образующие ручейки.

***

— Милая моя, — Марта второй раз за день поставила перед молодой женщиной тарелку с круассанами, а в другой руке держала свежие салфетки, что собиралась поставить в салфетницу. — Что такое? Неужто заказ сорвался? — Нет. Там подписали. — Лика взяла одну салфетку и стала ее складывать в какую-то незамысловатую фигуру, — Мы даже поговорили сегодня. Просто…       Как объяснить, что заказ был от давнишней юношеской любви, от которой она сбежала давно-давно в другой город и сама поднималась с самого нуля. С мытья полов в коридорах домов, просто для того, чтобы была возможность купить буханку хлеба и пачку гречки, а так же оплатить койко-место в коммунальной квартире. Говорил ли кто-то про новые вещи? Нет, достаточно долгое время.       Потом старушка, у которой Лика жила, поделилась тканью, даже не тканью, а сохраненными вещами дочери, и внучки. Что с ними стало, почему женщина относительно спокойно отдавала одежку, Лика не спрашивала. Но была очень благодарна соседке и за одежду и за пару уроков по шитью. Все же на хлебе и гречке худеется достаточно быстро. Вещи, что отдала пожилая дама и так были на хорошо сложенную фигуру, но на Лике они просто висели.       Отчасти, да просто можно сказать, что именно и тех перешивов началась, в хорошем смысле, болезнь Лики по шитью. Через несколько месяцев однокурсницы в институте просили Лику перешить одежду, потому что у нее получалось. Сначала девушка за это ничего не брала, а потом стала увереннее и стала называть свою цену работе. Так появилась возможность отдать долг соседке и не приходилось сидеть на «сухом пайке» и подачках. Вечернее отделение в автодорожном университете давало возможность утром, когда никого нет навести порядок в доме, потом бегом-бегом на экономическую кафедру там работать машинисткой, а уже после на пары и забрать у двух трех человек пакеты с платьем/кофтой или брюками.       На третьем курсе Лика купила первый отрез ткани и через неделю кропотливой работы пришла в институт в новой, самостоятельно сделанной, кофточке. Еще через месяц, со стипендии она купила другой отрез и пару забавных безделушек, которыми обыграла воротничок и рукава. К маю девушка, под надзором своей пожилой соседки, сделала лекало для платья, потом появилась ткань. И окончание сессии Лика с сокурсниками отмечала в легком струящемся платье собственного пошива.       Диплом писался вперемешку с шитьем легких заказов однокурсников, их родителей и их знакомых. Очень много средств уходило на материалы. Но даже при этом Лика умудрялась делать конфетку из заказа. Утром и днем работала в университете и рассматривала журналы burda, которые приносили коллеги по кафедре, вечером Лика училась, а ночью кропотливо, иногда вручную, прошивала каждую строчку, каждую вытачку отлаживая по лекалу. Диплом писался так же споро, как и шитье.       Четвертый курс запомнился подарком старенькой машинки Зингер, на которой работала студентка, иногда одалживая аппарат у соседки. Женщина рассказала, что машинка предполагалась наследством для дочери, но той не стало шесть лет назад. Тогда-то Лика и поняла, от чего женщина лишь умилилась, когда отдавала вещи.       В 2007 году еще некоторые вузы предлагали студентам работу после окончания обучения. И среди тех фирм, что было предложено, Лика выбрала фирму по профилю и все так же продолжала по вечерам и ночам шить и придумывать лекала.        В кризис 2008 девушка почти пожалела, что связалась с экономическим, потому что строили, но строили мало и от этого ее работы было мало. С шитьем тоже не очень-то клеилось, и те деньги, что удавалось откладывать примерно со второй половины третьего курса, девушка хотела уже начинать по-тихоньку тратить, обещая себе, что как получится, она обязательно внесет бОльшую сумму. Но Нина Степановна, ее соседка, сказала, что тратить не нужно, лучше вложиться в многообещающую систему Мавроди. Лика стала читать и даже собиралась в какой-то момент поступить, как советовала пожилая дама, но в день, когда Лика собралась делать вклад, на работе был аврал — получили какой-то большой проект, а в середине дня на маленьком офисном телевизоре показали новости о крахе «финансовой пирамиде Мавроди». Не зная, что думать, девушка в некой прострации проработала оставшиеся часы, а вечером пыталась успокоить соседку, которая вложила все накопления и теперь осталась без гроша.       Вместе с проектом по профильной работе, бывшая однокурсница Лики попросила ее сшить свадебное платье. Не слишком сложное, но при этом красивое. И еще, пару платьев для подружек. Снова началась ситуация, как на третьем и четвертом курсах, когда были параллельно работа и шитьё. С свадебного заказа Лика практически впихнула деньги соседке в руки. Женщина отпиралась и не хотела брать честно заработанные. Но Лика была непреклонна и попросила считать эти деньги оплатой аренды помещения и пользования машинкой в студенческие годы. Самым сложным решением было продать комнаты Нины Степановны после ее смерти в 2011 году. Того хотела сама женщина, когда оформила дарственную на Лику, а после посадила девушку перед собой и просила продать комнаты после смерти и потратить деньги на покупку помещения для промышленного шитья. Лика отказывалась продавать, говорила, что до этого еще далеко, но Нина Степановна будто бы чувствовала что-то и через полгода умерла. Ушла женщина тихо, не мучаясь. А Лику разрывало внутри от бессилия, незащищенности и понимания, что тормозить с продажей и покупкой чего-то другого нельзя. Именно так и появились сто семьдесят четыре квадрата в Кузьминах. И именно так появился брак с однокурсником Лёшей для ипотеки на однушку в двадцать квадратов. Жили первое время у Леши, родители его удивились столь быстрому браку, но ничего против Лики не имели, девушка шила в какой-то период и для Алексея и для его матери какую-то одежду. Так что его мама поняла все и дала добро на такую затею, лишь попросила не забывать ее, когда предприятие пойдет в гору. Вкладывая всю зарплату с профильной работы в обустройство производства и оборудование, а деньги со сдачи тех квадратных метров в ипотеку, Лика не поняла как влюбилась в однокурсника. И у них даже начало получаться вести осознанную семейную жизнь, В один из вечеров они даже приехали к родителям и сказали, что ждут пополнения. Они ждали. Ровно до того момента, пока Алексей не начал стремительно худеть и диагностика выявила рак, настолько запущенный, что врачам было удивительно, что молодой человек еще жив. Все закончилось за два месяца. Все, о чем они говорили на протяжении года и последних трех месяцев закончилось через неделю, после того, как рак буквально сжег молодого полного сил человека. Быть вдовой в двадцать пять такое себе удовольствие. Мать Алексея не выгоняла девушку, за что ей спасибо. Полностью погрузившись в работу, пытаясь сбежать от траура и мыслей разных, Лика начала получать первые серьезные деньги по контрактам с форумами или же на постоянной основе поддерживая производство футболок для Московского Зоопарка. Так же были контракты с магазинами на несложные лекала для платьев. Производство работало стабильно. Но это все было потоковым, не изысканным или необычным, к чему изначально стремилась Лика. Проработав в таком бешенном темпе около четырех лет, Лика быстрее, чем планировала, выплатила ипотеку. Съехала в свои двадцать квадратов от семьи Алексея, прорыдав напоследок с матерью парня всю ночь на кухне. Желая выйти на производство собственной одежды, Лика поручила работу над нынешними проектами доверенной команде, а сама разрабатывала модели, думала, как и, самое главное, где найти помещение для продажи. В каком виде представить одежду — более деловом или же только коктейльном… Еще через два года, путем проб и ошибок, Лика запустила в постоянное производство собственную марку, выставляя ее на продажу в АРТ-пространстве Москвы. Последний год дался тяжело, потому что болезнь отца стала проявляться сильнее и перевезя его из Омска в лечебницу Москвы, Лика старалась его навещать, но часто не получалось, не хотелось бередить старые раны. А тут заявляется Попов с его идеей фирменных футболок. Все переворачивает в одночасье, а потом еще спрашивает, почему она уехала. Почему все так закрутилось… Лика посмотрела на Марту глазами полными слез, а потом просто отвернулась к окну. — Милая, девочка моя, что такого сделал мужчина, что ты готова реветь из-за него? -… — Лика не смогла ничего ответить, только развела руками, потом попыталась что-то ими показать, но лишь расплакалась. Так по-детски, так надрывно, что хозяйке кофейни стало все понятно и без слов. — Лисонька моя, какой бы ни была причина, поговори с ним, поговори с отцом. — Лика удивленно посмотрела на Марту, — А то я не знаю, что у тебя отец в больнице лежит и ты постоянно откладываешь к нему поездку. — После этой фразы Лика снова, почти с воем, уткнулась в плечо женщины.

***

через неделю — Лика Вадимовна! — все та же медсестра почти в припрыжку бежала к брюнетке. — Лика Вадимовна… — Нина, отдышитесь. — Женщина следила за сбитым дыханием медсестры и за его жестами. — Ваш отец стабилен. Ваш прошлый визит дал свой результат, он держится уже пять дней. Я сообщу Леониду Львовичу, что вы приехали? — Да. Я буду у него в палате. Перед дверью в палату отца на этот раз Лика не задерживалась. Глубоко вдохнув и так же выдохнув, чтобы унять дрожащие руки, брюнетка открыла дверь в палату и увидела улыбающегося мужчину, явно ожидавшего её прихода. — Привет, пап. — Я видел тебя в окно. — мужчина протянул ей руку, в этот раз Лика не отпрянула, напротив, сжала ладонь в ответ. — Можно я еще тут останусь? Мне тут помогают. — Хорошо. Пап… — брюнетка стала выставлять на тумбочку фрукты и воду, — Пап, скажи мне, Сеня мне кто? — Сосед наш? — мужчина почесал затылок и был очень удивлен вопросу дочери. — Да, пап. — Лика вся сжалась внутри. — Так вроде он ухлестывал за тобой, потом правда ходил к нам и в дверь лупил, тебя спрашивал, а тебя не было уже. — взяв чищенный мандарин из ладони Лики, Вадим серьезно посмотрел на дочь. — Что я тебе сказал про него? — Что он брат мой. — опешив от вопроса отца, Лика, будучи не готовой к такому развитию, ответила как есть, чем вызвала смех мужчины. — И ты поверила запойному? — Вадим похлопал по колену дочь и явно чувствовал себя лучше. — Знаешь, кто вытащил меня из запоя, после твоего побега в Москву? Он. А кто постоянно навещал в Омске, пока ты тут училась? Он. — Пап — Странно мне, Лика, как вы ни разу с ним не пересеклись в Омске.