Без лучика света

Зимний воздух пробрал до костей, пока он играл в тетрис с коробками в машине. Уухей – он ведь не дурак – сидел на переднем сидении, поближе к потоку горячего воздуха, и наблюдал за кинологом предельно насмешливо. – Ну, что ты смотришь? – вспылил Хатаке, но, скорее, потому что три гребаные коробки упрямо не помещались внутрь, а не из-за внимания питомца. – Я не поеду сюда еще раз ради трех, мать твою, коробок, – отрезал непреклонно, и парочка прохожих обернулась, метнув осуждающий взгляд. Да, он разговаривает со своей собакой. Кто, блять, с ними не разговаривает? Это успокаивает. Идите себе дальше. Обреченный вздох. Нет, что-то по любому придется выкладывать. Взгляд на коробки. Насколько сильно ему нужна летняя одежда? Уж явно не сильнее его литературы. Взгляд на собаку. На пассажирском сидении в ногах места уже точно нет, но он вполне мог бы двинуть Уухея к окну, впихнув еще хотя бы одну коробку. Две, если повезет. Так и сделал. Четвероногий был не в восторге, но все мы чем-то пожертвовали из-за этого переезда, тридцать минут он вполне способен потерпеть. Трасса была чутка загружена, но до Мацуямы они доехали без проблем. С громкой музыкой, в совершенной тесноте и с паршивым настроением. Переезд – заноза в заднице, а та крошечная квартира сейчас больше похожа на склад. Куча коробок вдоль стен, об которые Итачи то и дело запинается, всякие собачьи вещи, помноженные на два, хотя вот дополнительная подушка им была не нужна, они все равно метят всегда на одну и, попихав друг друга пару минут, умещаются на ней без проблем. На самом деле, логичнее было бы переехать в квартиру Какаши. Она как минимум в два раза больше и имеет отдельную спальню, в которой можно закрыться от любопытных морд. Переезд изначально был идеей Хатаке, и подразумевался именно, как «ты ко мне», но, поразмыслив над этим как следует, и обсудив все с Итачи не раз, он пришел к выводу, что ему адаптироваться во много раз проще. Да, на работу придется ездить, да, квартира маленькая, но Итачи настолько любит свой парк, настолько комфортно ощущает себя в привычном месте и настолько хорошо знает улицы ближних районов Мацуямы, что заставлять его менять город просто рука не поднялась. Возможно, они найдут квартиру побольше где-нибудь поблизости, но сначала, пожалуй, притрутся друг к другу. Любовь любовью, но жить с кем-то перманентно – тяжелый труд, на который требуется огромное количество терпения, коммуникации и компромиссов, и главная задача на прямо сейчас заключается именно в этом. Припарковавшись через дорогу от здания, Какаши берет столько, сколько способен унести за раз, и почти бегом поднимается по лестнице. День был тяжелым, коробки окончательно выбесили, а дома его ждет горячий ужин, бутылочка красного и горячий парень на десерт. План проваливается, как только он открывает входную дверь, ибо в прихожей стоит чужая пара ботинок, и он совершенно точно знает, кому они принадлежат. Блеск. Спасибо хотя бы, что комната одна, и на ночь он не останется. Уухей не торопится здороваться с гостем, а присоединяется к одиноко сидящей в кухонной зоне Хотэру, которая тоже предпочитает не приближаться к курильщику, если ей не обязательно. Саске, заметив появление, сразу же вскакивает с дивана и предпринимает попытку проскочить мимо, кинув брату, что он пошел. – А ну стоять, – ловит парня практически за шкирку. Его – сразу видно – еще ни разу не прижимали к стене, что объясняет дернувшийся в сторону взгляд. Такой храбрый напоказ, такой неуверенный в себе, когда разговор заканчивается, и настает время отвечать за слова. Как правило, Хатаке его игнорирует, проглатывая колкости, как взрослый, но не сегодня. Сегодня он притащился сюда с разбитым лицом, и это достойно разговора. – Что с лицом? – строгий вопрос. Взгляд цепляется за повреждения. Губа разбита, скула задета, нос в порядке, но кровь все же шла. Синяк будет знатный, потому что лед он приложить не додумался бы. – Тише, – цыкнул брюнет, метнув вороватый взгляд туда, где должен был быть Итачи. – Нии-сан, ничего, если твоя вторая половинка меня до дома подбросит? Бровь дернулась вверх. Об услугах просят не так, мелкий ты паршивец. – Какаши приехал? – прилетает из приоткрытой двери ванной. – Только что, – отвечает кинолог, едва не душа взглядом прижатого к стене поганца, – я буду через 15 минут. Уухей с тобой. – Хорошо, – Итачи выходит с пустой упаковкой из-под мыла для рук. О, так они коробки разбирали. Это недоразумение поэтому здесь? – Спасибо. Утилизировав этот мусор куда-то, Итачи направляется ближе, и Хатаке поймал протянутую руку, чтобы притянуть его к себе. Мягкий поцелуй. Саске чуть не вывернуло, но потом пришлось вытянуться стрункой, когда рука брата нащупала локоть. – Все хорошо? – нахмурился старший, определив, что отото у стены. Пальцы легко лежащей на боку руки сжали куртку, потянув вбок, и Какаши отпрянул. Учиха вообще очень заботливо относился к своему братишке, даже слишком заботливо, если вы спросите Хатаке. Мужчине предельно ясно сказали вести себя хорошо, и он честно вел, но парень на это не очень велся. – Я просто немного перебрал, – протянул Саске, стрельнув взглядом мужчине. А, типа, я спас тебя, теперь ты спасай меня? О, милый, ты жестоко недооцениваешь уровень доверия твоего аники. – Тоже мне новость, – щелкнул его по лбу брюнет. – Невероятно, – растянулся кинолог в улыбке. – В яблочко каждый раз. – Годы практики, – усмехается Итачи, шагнув к брату в объятия. – Поезжай аккуратнее, дети только вышли на каникулы, на улице хаос. Стоило им оказаться в машине, Хатаке повернулся к подростку, не собираясь двигаться с места, пока не получит достойное объяснение. Почему это было важно? На самом деле, не было. Просто то, чем Итачи настолько дорожит, в какой-то степени и его ответственность тоже. И если он хочет сделать своего мальчика счастливым, придется присматривать вот за этим придурком. – Не говори ему, – просит парень нервно. Он еще никогда не оставался с кинологом наедине, и чувствовал себя максимально не в своей тарелке. – Он будет волноваться. – Я не буду ему врать, – отрезал мужчина. Еще бы он будет рисковать установившимся доверием ради комфорта вот этого вот. – Я не прошу тебя врать, – а вот и знакомый яд в каждом слове, – просто молчи. Так, спокойно. Ты и сам был когда-то подростком, знаешь, какая жесть в переходный возраст происходит. Тебе тридцать лет, и ты умеешь себя контролировать. – Что ты сделал? – сразу вопрос на миллион, потому что нет ни малейшего шанса, что это не его вина. Черные глаза опасно сощурились. – Ничего не сделал. Просто не самый приятный человек, когда выпью. – Верится с трудом, – саркастично бросил мужчина. Честно слово, глаз немножко дернулся. – Кому-то очень захотелось помахать кулаками, и я не стал отказывать в удовольствии ни себе, ни ему, – уровень раздражения такой, что стоило бы ожидать взрыва. – Он хотя бы хуже выглядит? – поинтересовался кинолог, заводя машину, потому что пальцы уже почти онемели от холода. Удивление во взгляде позабавило. – Ты думал, я тебя жизни учить буду? – усмехнулся мужчина. – Поверь, мне не интересно, дерьмовым ты человеком вырастешь или нет. Не сдохни только, твой брат не переживет. Машина тронулась с места. Саске еще какое-то время побуравил его взглядом, взвешивая то, что услышал. Видимо, плюсики в Хатаке все же перевесили, потому что разговор получил продолжение. – Да, ему досталось, – в разы тише и совершенно спокойно. – Ты первый ударил? – все же, хорошо, что детей у него никогда не будет, он бы никого дельного точно не вырастил. – Это важно? – не понял Учиха. – Да, первый. Выдох. Зачем он вообще разговаривает с ним? – Если кто-то заслужил, бросать первый удар действительно стоит, – протянул кинолог, сворачивая на шоссе, – но, если суть была в том, чтобы доказать, кто кого сильнее, а я в этом не сомневаюсь, то первым не бей никогда. – Почему? – чуть нахмурился парень, втянувшись в тему достаточно, чтобы игнорировать личностную неприязнь. – У меня достаточно сил, чтобы убить тебя, – чертовски актуальный пример. – Веришь? На том конце его не совсем поняли, и тем не менее, Учиха ответил: – Верю. Хатаке глянул на него очень быстро. – Мне нужно говорить тебе об этом и лезть с кулаками, чтобы ты это понимал? Взгляд устремился на освещаемую фарами дорогу. Значит, дошло. – Окей, допустим, если я знаю, что могу надрать задницу, вести себя спокойно рабочий вариант. А если нет? – А если нет, то не нарывайся, – разве не очевидно? Смешок. – А, то есть ты не попадал в ситуации, когда не смог промолчать, хотя знал, что придется платить, но, блять, выбесили, – Хатаке еще ни разу не наблюдал такой уровень сарказма в чьей-либо речи. – Больше, чем следовало бы, – не скрывает мужчина, – но, если собираешься повторять мой опыт, то ты еще глупее, чем я про тебя думаю. До нужного района он доехал минут за пять, но там парень, вдруг, попросил отвезти его не к дому родителей, а к друзьям. Какаши отнесся к просьбе с большим подозрением. Вот уж что, а бухать дальше тебе точно не надо. Готов был хоть за шкирку притащить его к Микото, но потом пацан привел чертовски хороший аргумент, напомнив, что матери на глаза в таком виде попадаться не очень красиво. Взял обещание, что тот не будет искать приключений, посоветовал приложить лед и оставил у дома некоего Узумаки. Едва вернувшись домой, еще даже не раздевшись толком, он сдал парня с потрохами своему ненаглядному. Итачи в это время расставлял приготовленную им вкуснятину на стол, где уже ждала бутылка вина и кофейные чашки. Идиллию нарушать не хотелось, но тянуть с таким точно нельзя. – Саске подрался с кем-то, – бросил он, убирая куртку в небольшой встроенный шкаф. – Что? – повернулся к нему парень, позабыв обо всем, что делал. – Я поэтому отчитывал его в коридоре, – прошел мимо брюнета к раковине, по пути скользнув пальцами по бедрам. – У него было немного разбито лицо, о чем он тебе, конечно, не сказал, и меня попросил не говорить, чтобы ты не волновался. Итачи выдохнул, покачав головой. Должно быть, в этот самый момент он проклинал невозможность видеть, хотя обычно относился к этому совершенно нормально. – Я убью его, – поджал губы парень, прикидывая варианты окончания жизни мелкого. Как же мило. – Нет, не убьешь, – подошел Хатаке сзади, поставив ладони на стол по разные стороны от своего Итачи, и, наконец-то, уткнулся носом в его затылок, вдохнул аромат шампуня и чмокнул туда же. Как же дома хорошо. – Дай мне хоть одну причину, – чуть повернул к нему голову парень, – не наказывать этого паршивца. – Он будет знать, что я его тебе сдал, и в следующий раз к нам в дом не придет. – Что ж, – выдохнул, признавая, что причина достойная. – Почему хотя бы? – из чистого любопытства. – А подросткам на это нужна причина? – усмехнулся кинолог, потянувшись за бутылкой и наполняя чашки. – Он в порядке, – вино прошлось по пустому желудку, как кислота, – его скорее задели, чем попали прямо в лицо. – Как скажешь, – доверился ему Учиха, хотя выбора-то особо и не было. – Ты отвез его к родителям? – следующий волнующий вопрос. Кажется, врать об этом маме никому труда не составит. – Нет, к дому какого-то Узумаки. Итачи ощутимо выдохнул. – Это его лучший друг, в разы более адекватный, чем сам Саске, – поворот головы, чтобы чмокнуть мужчину в щеку. – Садись, еда остывает. Какаши послушно обошел стол, принявшись наполнять свою тарелку. – Мне снова вручили ребенка, – начал он о наболевшем. Серьезно, над ним издеваются. Ему вообще в последнее время поручают исключительно незрячих. Со слов Гаку, у него блестяще получается подбирать поводырей, и только этим он и должен заниматься. И ладно слепые, с ними-то как раз работалось хорошо, но дети? Он и дети. Звучит, как начало очень плохой шутки. – Помочь? – уточняет брюнет, потянувшись за чем-то и чуть не опрокинув чашку. Какаши успел поймать, заметив плохо просчитанное движение. – Помоги, – передает чашку в руки, чтобы он убрал куда-нибудь, где не забудет о ней, – в конце концов, это твоя вина. – Не моя, а Рин, – качает головой. – И раз уж речь об этом, если бы меня не отдали тогда тебе, мы бы так и не знали друг друга. – Хах, ты правда так думаешь? – усмехнулся кинолог. – Я однозначно подкатил бы к тебе за то время, что ты провел в центре. Слишком горячо выглядишь, чтобы мимо проходить. – Думаешь, я стал бы с тобой спать, не будь мы хорошо знакомы? Ты переоцениваешь собственную харизму, – дернул бровью Учиха. – А даже если бы и так, вероятно, позвонил бы в полицию. Так, как ты, трахаются только социопаты и животные. – Социопат и есть, – хохотнул мужчина, заметив, что его словечки начинают медленно пробираться в лексикон этого ангелочка. Однозначно, дурное влияние. – Но, скорее всего, я сбежал бы куда раньше. Ты цепляешь очень быстро, а это недопустимо. Итачи усмехается, не в силах оспорить, а до Хатаке доходит, как ему на самом деле повезло. Действительно ведь ничего бы не вышло, сложись обстоятельства хоть немного иначе. – В общем, за Рин и ее ошибки, – поднял достойный тост, которому сбыться было просто не суждено, потому что Итачи немного промахнулся, отправив только спасенную от него чашку в свободный полет. Та разбилась, забрызгав вином все, что только можно, и заставив собак подскочить с их подушки. Пришлось цыкнуть, чтобы ближе не подходили. – Кажется, это была последняя, – выдохнул парень. С чашками у него действительно уживаться не выходило. – Ничего, у меня их полная коробка, – поднимается Хатаке, чтобы убрать это все. – Найти бы их только в машине.